Siren Song

Он буквально падает в руки Чжулю, когда телохранитель открывает дверь. Вэнь Чао не просто пьян — он нажрался, как свинья. Опять. Цзяо-Цзяо что-то недовольно ворчит, поправляя одежду. Ее помада смазана, прическа в легком беспорядке. Удовлетворять ее сегодня никто не собирается, и девушке это явно не нравится. — Ну и что ты стоишь?! Пошел вон! И его с собой забери! — взвизгивает она, зная, что Чао не вспомнит резких слов, а Чжулю не скажет. Опять. — Ах да, вот еще! — мужчина на автомате ловит белый предмет, которым оказываются штаны. А это значит… Вэнь Чжулю сжимает губы в тонкую линию и покидает покои фаворитки. Чао виснет на телохранителе, что-то без остановки болтает, но язык настолько плохо его слушается, что Чжулю не может разобрать ни слова, да ему и не хочется. Его задача крайне проста — сопроводить пьяное тело Второго молодого господина Вэнь до его постели без эксцессов. Правда на этот раз Чао даже идти сам не в состоянии — спотыкается и едва не падает, стоит только отпустить его талию. Вэнь Чжулю молча хмурится и одним движением подхватывает ношу на руки. Чао пьяно икает от неожиданности и смотрит настолько… Растерянно, что Чжулю невольно всматривается в столь непривычное выражение. Сейчас Вэнь Чао не похож на самого себя. Роскошное одеяние с клановым рисунком находится в полном хаосе — держится только на криво затянутом поясе, фривольно оголяя одно плечо и часть бедра. Острая ключица подчеркивает худобу Вэнь Чао, он совершенно не похож на Чжулю в этом плане. Тело Второго господина тонкое, он сказал бы хилое, но сейчас в голову приходит другое определение — изящное. Длинные шелковые волосы распущенны, стала заметна челка, которая обычно плотно стянута в пучок. Бледное лицо залито румянцем, глаза пьяно блестят. Вэнь Чжулю замечает, что они имеют весьма красивый охровый оттенок. За мгновение, проведенное рядом, Чжулю замечает слишком много, но поворачивать назад уже поздно. Глаза внимательно следят за отблесками фонарей, пляшущих в охре. За тонкой линией челюсти, за острыми скулами. Замечают каждую родинку. Он насчитал три — одну на шее, две на груди. Он хочет сосчитать их все. Он хочет… Чао несильно бьет наглеца в грудь, пытаясь вывернуться, но попытки эти были бы тщетны, даже слушайся его руки. Чжулю не может сдержать короткого смешка. Это выглядит так жалко, что даже мило. Он крепко держит вяло барахтающееся тело, чувствует его сквозь одежду, а ткань ханьфу сползает еще сильнее и теперь видна почти вся нога. Тело охватывает непривычный трепет и жар. Хочется думать, что это все винный дурман. Вэнь Чжулю заносит Чао в его покои, осторожно усаживает на кровать и несколько мгновений просто стоит рядом, глядя в расширенные зрачки. Потом осторожно убирает выбившуюся прядь за аккуратное розовое ухо, задержав руку чуть дольше, чем следует. Вэнь Чао все равно этого не вспомнит. Опять. Телохранитель уже собирается уйти, но чужая рука тянется и цепляет край белоснежной ткани. Пальцы чуть подрагивают, выдавая неуверенность обладателя. Но этого хватает, чтобы Вэнь Чжулю замер. Он медленно оборачивается, и картина перед глазами на миг выбивает почву из-под ног. Чжулю готов поклясться, что это лишь видение, но в глазах Чао он видит что-то такое, что оба не смогли бы произнести. Только не они. Губы, впрочем, нечетко выговаривают: «одежда». Осторожно опускаясь на колени перед сидящим юношей, Вэнь Чжулю касается рукой сапог, медленно стягивает их. Касается кожи, ведет рукой по тонкой лодыжке. Это движение совершенно необязательно и вместе с тем совершенно необходимо. Следом пальцы берутся за пояс, повязанный в спешке, неумело и криво. Он распускается так просто… Ханьфу распадается, ткань струится с плеч. Падает на кровать слишком поспешно, не дав шанса отступить, отвести взгляд, не-увидеть. Вэнь Чжулю чувствует на щеках горячие ладони и повинуется, закрыв глаза. Он не знает, он не хочет знать, что сейчас отражается в глазах напротив. Это слишком личное, это слишком для цепного пса, которым Чжулю станет завтра. Опять. На губах чувствуется робкое тепло, и сил не-ответить просто нет. Руки притягивают ближе, поцелуй становится глубже, порочнее. Чжулю обвивает тонкое тело, еще чуть и сломает ребра. И если Вэнь Чао прикажет ему остановиться, Чжулю впервые не уверен, что сможет исполнить приказ. Не сейчас, он готов умереть за лишние мгновения, про которые завтра забудут. Тихий вздох под ним, рука Вэнь Чжулю наконец обводит контур прекрасного лица. Скользит ниже, касается, будто не может поверить — легко, почти невесомо. По груди, на талию, потом бедро. Оголенное бедро. Чжулю сжимает бледную кожу, вдыхает запах, целует грубо, непозволительно. Так, как хотелось. И понимает, что он действительно на цепи.