quibus pythonicus,

Его светлые, будто выбеленные волосы развиваются под потоками сильного ветра, лица не разглядеть, но Диппер уверен, что увидит лишь черную дыру в потухших глазах. Он здесь, протяни руку и дотронешься кончиками пальцев его спины, облаченной в темный плащ и Пайнс тянет, чувствуя нервное покалывания, но фигура таинственного человека рассыпается осколками, словно минутное наваждение. Свет бьет по глазам и парень, что стоял замершим изваянием посреди площади невольно привлекал к себе взгляды прохожих. Диппер устало опускает голову, раздраженно сжимая руку в кулак, его здесь нет. Пайнс делает шаг, снег под подошвами неприятно скрипит, а ветер, что так завывал совсем не остужал горящие в немом гневе щеки мальчишки. — Легенда гласила, что ведьма, обитающая в местном лесу, заманивала несчастных путников и каждого кто заплутает в лесной чаще… — мужчина поучительно вздернул вверх указательный палец, лукаво поглядывая на своего сына, что с упованием вслушивался в рассказ отца. — А дальше? — мальчик любопытно уставился на своего отца, нетерпеливо топая маленькой ножкой, — Что ведьма делала с путниками? — Съедала, — коротко ответил мужчина, — Но так же, — отец мальчика щурит глаза, продолжая, он понижая голос, — если ты приглянешься посланнице дьявола, она подарит тебе вторую жизнь. — Вторую жизнь? — ребенок широко распахивает свои глаза, удивляясь словам отца. — Верно. Вторую жизнь. Образ отца всплывает столь неожиданно, а воспоминание, которое Диппер давным-давно похоронил не вызывают в нем никаких эмоций, лишь грустная улыбка осветила его по-юношески детское лицо.

***

Скрип старых половиц извещает об незваном госте, мужчина в чей дом так бесцеремонно вторглись даже не шелохнулся, продолжая перебирать старые, потемневшие от времени монеты. В комнате было темно, на столе заваленном пергаментом и многочисленными стеклянными сосудами, наполненные неизвестным, стояла потухшая масляная лампа и только отблески от пробивающихся сквозь плотные шторы лучей солнца являлись единственным источником света в давно не проветриваемом помещении. Диппер осторожно толкает межкомнатную дверь, его неуловимо потряхивало. Страх. Жгучий, всепоглощающий страх, растекался подобно яду по венам, а сердце, так билось об грудную клетку, будто заходясь в лихорадке, еще немного и проломило бы ребра. Человек, что звал себя колдуном, сидел с низко опущенной головой в самом дальнем углу комнаты. Его силуэт тонул, расплывался одним сплошным пятном. Лишь только его длинные, светлые волосы, что каскадом спадали на спокойное лицо явственно искрились морозной стужей, отсвечивая в густой тьме. Ведун, о котором слагали легенды, был молод, на вид едва ли старше самого Диппера, что поражало Пайнса не раз. Одежды же его были старомодны, скрывая чужое тело, и лишь только болезненно бледные руки не были прикрыты куском ткани. Диппер думает, что колдун подобен мириаду угасающих звезд, в руках он держит целый мир, он тот, кто вселяет ужас в чужие души, тот кто по щелчку пальца подчиняет себе человеческие сердца. С виртуозностью кукловода дергая за ниточки. Диппер входит в комнату, прикрыв за собой деревянную дверь. Пайнс чувствует будто одним только шагом, пересек невидимую для него когда-то черту.

***

На шее сомкнулась петля, незримые цепи сковали запястья, улыбка застывшая маской на бледном лице и привкус стали на языке, — как вечные спутники дьявольской силы в детском лице.

У Диппера дрожат пальцы, на щеках лихорадочный румянец и паника застрявшая комом в горле. Хочется кричать, крушить все вокруг и биться головой об хлипкую стену в попытках заткнуть разъедающую его боль в грудной клетке. Взгляд устремляется к нависшей над ним фигуре, что шепчет, обдувая его ухо ледяным воздухом, — Напомни, как ты умер? — и Диппер голосит, задыхаясь в громком крике, просыпаясь. Комната утопала в лунном свете, когда подросток распахнул глаза. В голове продолжал нашептывать мерзкий, чужой голос, и тело онемело так, что не шевельнуться. — Проснулся? — Диппер медленно скашивает глаза в сторону, в попытках отдышаться, встречаясь взглядом с Биллом, что истуканом замер у двери. И будто отвечая на немой вопрос, что повис в воздухе, как только Пайнс разглядел его, он отвечает — Ты кричал, а затем едкое, — Я терпеть не могу шум. — … Мне приснился кошмар, — слова произносятся с трудом, Диппер хрипит, жмуря глаза, стараясь не смотреть в сторону Билла. По простыне ползет паук, перебирая своими мохнатыми лапками, заметив его Пайнс устало прикрывает веки, не в силах стряхнуть его, стараясь унять страшно колотящееся сердце, пока паук тихо ускользает из виду, скрываясь в пучине одеяла. — Кошмар? — мелодичный голос Билла было не узнать, он был сухим, почти скрипучим, — Ты уже взрослый мальчик, Сосна. — рука Билла тянется к чужому лбу и Диппер чувствует, ядовитый запах разложения и гнили. И когда чужое лицо, с пустыми глазницами и кусками кровавого, позеленевшего мяса на щеках мелькает в лунном свете Диппер просыпается сново.

***

Билл смотрит хмуро, пристально вглядываясь в лицо Мейсона, что уныло выводил каждую букву на куске пергамента. У нас впереди целая вечность, шептали чужие губы Кожа Соснового деревца отсвечивала бледным светом, его губы мертвецки-холодные, а когда-то ярко-карие глаза смотрят пустыми, серыми глазами, растягивая рот в подобии улыбки. — Будто призрака увидел, — Диппер хитро щурит глаза, отвлекаясь от своего занятия, он вскидывает голову невинно улыбаясь. Молчание, Пайнс слышит звук нервного постукивания по поверхности стола. Билл все так же смотрит, а потом говорит тихо: — Так и есть, — он отводит глаза от лица соснового деревца, скучающе всматриваясь в пробивающийся из-под плотных штор луч солнца. — И я ничего не могу с эти поделать.

***

— Ты... — язык заплетается, но страха нет, нет нервной дрожи, лишь легкое, поверхностное удивление — Я мертв, Билл? За окном разгар солнечного лета. — Билл? И это лето станет точкой в их истории — Билл, я не хочу умирать… У Билла подкашиваются ноги и что-то странное ощущается в груди, но он говорит, сквозь боль, что поселилась в его грудной клетке, — Но ты уже мертв.

***

Диппер неловко улыбается, смахивая упавшую на глаза кудряшку, тем самым оставляя кровавые следы на лбу. Его руки по локоть в крови, одежда утопала в кровавых разводах, а рядом, на траве лежала когда-то любимая кошка Мейбл с перерезанной глоткой. Билл вцепляется в чужие плечи, а затем резко вырывает заляпанный нож из ослабевших рук, отбрасывая его куда-то в сторону. — Билл, отпусти, — Диппер говорит тихо, едва отстранившись от лихорадочно сжимающего его запястья Сайфера, — Я мертв, Билл. — Потрогай, — Диппер пачкает рукава чужой рубашки, обхватывая ледяными руками запястья Билла, потянув их к лицу, — Чувствуешь? — Щеки у Соснового деревца подобно ледышки, такие же холодные. — Билл, я все еще мертв. — И никогда не стану живым.

***

— Прославленный колдун привязался к человеческому мальчишке? Звучит потешно, — Диппер укладывает голову на стол, любопытно глядя на Билла, старательно игнорирующего его присутствие. — Привязался? — Билл переводит отсутствующий взгляд, — Ты был полезен, только лишь всего. — И Диппер замолкает, лукаво наблюдая за действиями ловких рук, что сулили горы золота и кровавые шествия.

И однажды в бессонную ночь, я признаюсь себе, что никогда тебя не любил