Тишина

Тишина… Неужели они прекратили? Нет. Крики. Громко. Слишком.       Сириусу десять лет, и он уже знает, что будет его боггартом. Им станет его холодная комната, погружённая в полумрак, неудобная кровать и духота, из-за которой он не может заснуть, перестать слышать всё это, погрузиться в тишину. Его боггартом станут родители, кричащие друг на друга где-то в глубине просторного дома, их крики, которые невозможно разобрать. И эти навязчивые мысли, от которых хочется бежать и бежать, дальше, от всего этого негатива, всей этой духоты, бежать, рыдая громко, не зажимая рот ладошкой…       Но Сириус уже не маленький, он старший, и ему плакать нельзя. Он гладит по волосам беззвучно плачущего Регулуса и непрерывно шепчет что-то успокаивающее до тех пор, пока брат не заснёт.       Слышится грохот.       Сириус отстранённо гадает, что разбил отец в этот раз. Быть может, зеркало, отражающее его отвратительное лицо, искаженное гневом; показывающее, какими они с матерью стали?.. Или опрокинул их с Регулусом столик? Или?..       Впрочем, Сириус должен перестать думать об этом. Перестать отчаянно гадать, с чего началось всё в этот раз, почему это снова началось, быть может, это из-за Регулуса или из-за него? Может быть это можно было предотвратить ещё в самом начале вместо того, чтобы пытаться сделать вид, что ему плевать? Можетможетможет?..       Сириус утыкается носом в макушку беспокойно спящего Регулус, вдыхая запах шампуня и молока, и закрывает глаза. Считает, долго, нудно, сбивается раз десять, но продолжает, жмуря глаза.       Не получается.       Спасительный сон не идёт. — Кем ты стал, Орион?! — вдруг отчетливо слышит Сириус крик матери и замирает, слыша звенящие в ее голове слезы.       Долгожданный громкий хлопок двери.       И наконец тишина.       Сириус слушает скрип ступенек под ногами мамы, представляет, как она устало плетётся в спальню и наконец ложится спать.       Нет, Сириус вовсе не взрослый, он всё ещё не умеет контролировать эмоции, как учит его мать, поэтому он плачет, содрогаясь всем своим маленьким телом, сжимает одеяло в руках и отчаянно мечтает, чтобы это наконец закончилось. Тишина