Девушка на час.

— Мама, мама! — маленький скелет с кляксой на щеке бежал к маме. — Что такое, дорогой? — мать присела, чтобы быть на одном уровне с пятилетнем сыном. — Я рад, что ты пришла, — скелет обнял своими маленькими ручками мать. Внутри него будто что-то зажглось, когда она пришла. Маленький огонёк. — Смотри, смотри, что я нарисовал! — он побежал к столу за которым сидел и взял листок. Подбежав к женщине, он показал свое творение. Рисовал малец для своего возраста отлично. Наверное, это связано с теми занятиями с матерью. — Ты опять сидел один? — женщина грустно вздохнула, но после улыбнулась. — Они глупые, — Ответил мальчик. — они называют меня бесчувственным!  — Идём домой. Отец, наверное, заждался нас. — женщина взяла его за ручку и повела из детского сада. *** — Я дома! — крикнул маленький Инк. Он только что вернулся со школы. Учился он в четвёртом классе. Учёба его почти не интересовала, хотя, глупым его назвать нельзя. Сняв обувь, он положил рюкзак на стул около двери, туда же полетела и куртка. Только недавно начался второй месяц весны, поэтому все ещё было слегка холодно. Инк конечно протестовал, но куртку его все же заставили носить. Вскоре Чернильный был на кухне, где были родители. Мама украшала яблочный пирог, попутно о чем-то говоря с отцом. — Ох, дорогой, присаживайся, я сделала пирог. Перекуси, а попозже разберёмся с ужином.— мать поставила на стол пирог. Красивый, вкусный пирог. — Я испекла тебе пирог, а теперь говори, куда ты спрятал масляные краски. — Спасибо, — отец взял кусок и положил себе на тарелку, коварно улыбаясь. — они на верхней полке в шкафу в коробке из-под шляпы. — Я так и знала! — женщина быстро сняла фартук, подошла к сыну и поцеловала в лоб. — Приятного аппетита, милый. — и быстрым шагом удалилась. Инк не долго думая, взял тарелку, положил кусочек пирога и сел на против отца. Улыбка, что была до этого, исчезла, даже намека на неё не осталось. Глаза стали обычными, а выражение лица пофигистичным. Отец от этого поежился. Конечно папа любит его, а Инк любит отца. Но по-другому. Он не чувствует тех эмоций, что с матерью, скорее, даже ничего. Только с матерью он зажигался словно звезда, с отцом же это не проходило. Этот взгляд, его поведение пугало мужчину. Он поежился и прокашлялся. — Как дела в школе…сынок? — отец старался из всех сил не выдать страх. — Всё нормально. — Инк даже не попытался придать голосу эмоций, казалось, что он робот, а не живой скелет. Он боится. Боится меня. Я бы и сам себя боялся. Только вот не могу. *** Инк проснулся из-за шума. Он сел на свою кровать и зевнул. Прислушавшись, он услышал родителей. — Дорогая, я больше не могу. — Хватит, я ничего не хочу слышать по этому поводу. — Он бесчувственная кукла и ты не можешь это отрицать. — Он — наш сын. Мы не можем от него отказаться. Я люблю его. — Я тоже люблю, но он меня пугает. То, что было дальше Инк не стал слушать. Эти разговоры были редкие, но они затягивались надолго, да и появляться начали все чаще и чаще. И слушать как тебя вновь называют бесчувственным не хотелось. Поэтому Пятнышко достал большие наушники из ящика и надел их, включая музыку. После этого взял свой скетчбук и стал в нем делать набросок. Похоже, он снова сегодня не будет спать всю ночь. Если бы у скелетов были бы мешки под глазами, то Инкуша был бы пандой. И скорее всего это было бы ещё одной причиной для издевок над ним. *** — Спасибо, — Инк взял стаканчик с чаем и подошёл к матери, которая сидела на лавочке. Выглядела та плохо. — Мам, — окликнул её Инки. — А? Да, спасибо, милый. — женщина взяла чай и начала тихонько пить.— Ты наверное устал со мной ходить сегодня, — Пятнышко присел рядом. — прости. — Всё в порядке, мам. Я сделаю все, чтобы тебе стало лучшее. — Инки улыбнулся. На душе было грустно. Маме с каждым днем все было хуже. И не один врач не может ей помочь. От этого парень начал злиться. Чёртовы врачи. — Чтоб я без тебя делала? — женщина поцеловала сына в лоб. А после последовал сильный кашель. — Может пойдём домой? — в его голосе отчётливо было слышно волнение. — Я в порядке. Не волнуйся. — и тут парень обнимает маму, так, будто боится, что кто-то отнимет её у него. — Я с тобой. Мама с тобой. — Мам…не умирай, пожалуйста. — на глазницах скелета появились крупицы слез. — Хех, уже могилу мне вырыл. — женщина попыталась отшутиться, но вышло так себе. — Инк, в твоей жизни будет много прекрасных людей. — мать стала гладить своего сына по черепу. — И один, а возможна и одна из них будет тебе дорога так же как и я. Главное не закрывайся. Дай ей войти в твой дом. — и снова кашель. — И чтобы не случилось знай, я люблю тебя. *** — Это уже совсем беспредел! Ваш сын избил уже шестого парня за эти два месяца! — директор школы орал. Прямо перед ним сидел восьмиклассник — Инк и его отец. — Я больше так не могу, я исключаю его из этой школы! — Погодите, давайте с вами договоримся. — отец пытался хоть как-то оправдать сына. — Может... — Нет, нет и точка! — перебил директор. — Под конец седьмого класса он стал такой. И я больше не могу это терпеть. Я понимаю, что у него мать умерла, но это не повод так ужасно вести себя! — Но... — Не успел отец что-то сказать, как его перебили. — Никаких "но", а сейчас вон из моего кабинета! Не хочу его больше видеть! — и в следующие мгновение Инк вместе с отцом были выставлены за дверь. Отец на это лишь тяжело вздохнул, взглянув на сына. Ничего не сказав, взял за руку и повёл на выход. Он не кричал, не ругался. Это не нужно было, чтобы понять чернильному, что его папа разочарован в нем. И может Инк сожалеет о содеянном, а может и нет. На его черепе не было видно ни одной эмоции, а некогда яркие глаза приняли обычную форму виде белых точек. — Инк. — отец заговорил первый, впрочем, как обычно. — Я попрошу тебя лишь об одном. — он обнял парня за плечи, прижимая к себе. — В новой школе попробуй завести друзей. — Они мне не нужны. — спокойно ответил чернильница, прижавшись к отцу. — Пожалуйста. — в глазах отца была непросветная грусть. В последнее время кроме неё в его глазах ничего не было. — Я постараюсь. — Инки вздохнул, отводя взгляд с отца на какой-то переулок. — Спасибо, сын. — редко можно было услышать слово «сын». Но сейчас это слово отозвалась приятным теплом в месте, где должна быть душа. Может все не так плохо? *** — Я дома. — по привычке произнёс Инк, закрывая дверь. Погода на улице стояла отличная, и Инки как раз вернулся с прогулки с друзьями. Найти друзей было простой задачей, в первый же день к нему подошёл супер-позитивный Блубери, а позже художник познакомился и с Дримом. Сложнее оказалось удержать их. Так как прежде Инк и не пытался вести дружбу с кем-либо, пришлось ориентироваться на ходу. За это время он научился определять эмоции людей, с которыми он общается, и в подходящий момент подстраиваться. Нет, нельзя сказать, что Инкуши с ними не весело. Просто он уже на столько пропитался этой фальшью, что это реально стало напрягать отца, которой привык к минимуму эмоциям на черепе сына. Кстати о нем. Надо бы сообщить отцу, что его взяли в художественный вуз. Одиннадцать лет учёбы не зря прошли. «Слишком тихо», — заметил про себя Инки. Посмотрев на тумбу, он заметил, что ключи отца на месте, значит он дома. Пройдя на кухню, где обычно сидел папа, он не нашёл его. Остаётся только одно место. Спальня. Это место его папа посещал только по ночам, так как это напоминало о жене. Первое время тот даже спал на диване в гостиной. Так что в черепе сразу всплыли вопросы, что отец мог делать в спальне настолько тихо? — Пап? — полушепотом спросил скелет, зайдя в тёмную комнату. — Папа? — крик застрял комом в горле. Нет…нет, нет, нет…НЕТ! Это все сон, это кошмар, это все лишь кошмар. Он не мог, нет…не мог…оставить его одного. Он же не мог?! Прямо перед Инком, слегка покачиваясь, висел труп его отца. Его лицо было непривычно спокойное, умиротворенное. На глазницах ели как можно разглядеть застывшие дорожки слез. Голова кое-как весела на сломанной шее, так и намереваясь отломиться и упасть в ноги сыну. Почему это происходит с ним? И что это за ужасное чувство? Такое чувство, будто одним резким ударом проломили грудную клетку. Дышать стало так тяжело, что каждый выдох казался последним. Ноги будто стали ватные, вскоре скелет упал на колени, пытаясь сделать вздох. Боль. Это боль, шок и паника. Впервые такая гама эмоций была у Инка. Когда умирала мать чувства были другие, но даже так он не хотел их больше чувствовать. А тут…он даже морально не был к такому готов. Когда все пошло не так? Что он сделал не так? Почему? Почему, папа?! За что?! Я разве был плохим сыном?! Я так старался в новой школе…я завёл друзей…у меня есть будущее…у меня есть хобби. Так почему же ты ушёл тогда, когда нужен мне?! Это…это его вина. Он же не раз видел как отцу плохо от смерти матери. А после перемены Инка, казалось, что тот больше не может. Не может смотреть на него, на всю ту фальшь и ложь, которой пропитался парень. Это все из-за него…он может приносить только боль…это все из-за него…из-за меня. *** Очередное свидание. Инк ходил на них время от времени, уже не понимая зачем. Сначала он думал, что сможет найти того, кто вызовет в нем хоть какой-то эмоциональный отклик, но как оказалось все зря. Ничего кроме пустоты скелет просто не чувствовал. Можно конечно сказать, что девушка просто не в его вкусе. Хоть та и была симпатичной, нет, скорее необычной. Но все равно что-то в ней не то. «Скука…»,— подумал про себя скелет и уже хотел было предложить пораньше закончить, как увидел парк. « Это то что надо!», — глаза парня прям загорелись. И вот уже они спешат к аттракционам. Наконец, свидание подошло к концу и Инк вздохнул с облегчение. Он не сказал ничего лишнего, даже кое-где соврал. Ну, а что ему оставалось делать, если девушка уж очень часто задавала вопросы, а сама о себе ничего не говорила? «Девушка пусть и милая, но она не для меня. Слишком много вопросов и ванили», — размышлял Инк, уже начиная идти, но остановился, услышав ругань, которая происходила недалеко от него. Голос был прям как у Ванильки. Но не может же она ругаться как сапожник? Любопытство взяло вверх, и Инкуша заглянул за угол. — Ебаные сапоги! — мило ругалась Ванилька, пытаясь снять сапог. — Вот кто придумал каблуки? Сжечь его надо! — Не ужели это та девушка, которая только недавно спрашивала про его любимый вкус мороженого? — Как на них вообще ходят? Дурацкий Инк. — так, а вот теперь реально стало интересно. Неизвестно почему, но такой она нравилась ему больше. — Спешил не пойми куда, будто мы сейчас опоздаем. В жопу стрелянный. — освободив ступню, та стала массировать её. — Бедные мои ножки! — Пх. — почему эта девушка вызывает у него столь приятные чувства? Хочется одновременно рассмеяться и помочь бедной даме. — Не помешал? — Инкуша подошёл к девушке и встал на одно колено перед ней. — Давайте я помогу вам снять сапог. — предложил Инк, непроизвольно улыбаясь. Он, наверное, сейчас должен злиться за такие слова, это ведь нормальная реакция. Но вот только он никак не мог изображать злость, лишь какая-то ели разборчивая радость была. — Прости. — он осторожно принялся снимать сапог с недовольной мадам. — Я правда так спешил? О, у вас молния заела. — тот поднял взгляд на Ванильку, на что та только кивнула. — И можно вопрос? Почему вы так себя вели? — вопрос был довольно прямолинейным, даже оскорбительным, но ему вправду было интересно. — Что-то тогда и сейчас характер у вас не очень совпадает. — Просто мне посоветовали вести себя более сдержано. — Интересно, кто дал ей столь глупый совет? Зачем? Если у неё и так прекрасный характер? — Правда? Нууу, можете со мной вести себя как обычно. Я не против. — наконец-то застежка далась и тот освободил бедную Ванильку от адской обуви. — Ну, ладно, я пойду. Все равно мой час кончился, а вас задерживать не хочется. Надеюсь увидеть вас в следующий раз. — улыбнулся и ушёл. «Что за девушка», — думал про себя Инки по пути домой. *** — Инк? Инк! — голос Дрима привёл Инка в чувство, и тот посмотрел на друга. — Ты меня слушаешь, или опять в облаках летаешь? — Прости, Дрим, просто я задумался. — извинился Инки. Сейчас они оба находились в кафе и должны были обсуждать кое-какие дела. Но Инк все время на что-то отвлекается, даже слепому было бы понятно, что тут что-то не так. — Инк, что случилось? — Дрим положил ладонь на плечо друга. — Что тебя тревожит? — Просто…- была бы у Инкуши губа, скорее всего он бы её прикусил. — Я просто не знаю… — М? — Дрим заинтересовался ещё больше. — Знал ли ты что…что… — Художник не знал как правильно подобрать слова для такого случая. -… — Дрим же не торопил, лишь ждал. — Оши парень. — Инк подпер череп руками. Сказать, что Инк удивлён? Не особо, он знал, что мужской скелет и женский могут быть очень схожи по строению. Даже догадывался зачем она это сделала…только вот что обычно при этом чувствую себя монстры? Злость? Обиду? Нет…нет, Инк не мог на неё...него злиться или обижаться. Да, небольшой осадок есть, но кажется ему все равно. Какая разница какого пола Оши, если от этого он остаётся собой? Но все равно эмоции были смешанные и непонятные даже для обычного монстра. Что там говорить про Инка? Эмоции всегда были его слабой стороной. Стоит ли по-другому к нему относиться? Стоит ли ему говорить, что он знает? А как долго он собирался лгать? А во что выльется эта лож? А на счёт чего он ещё лгал? Слишком много вопросов в бедной черепушки Инкуши. Никто никогда не заставлял его так много думать и задавать столько вопросов. И, чтобы отвлечься от вопросов, он посмотрел на Дрима. Тот был в более шоковом состоянии. Как будто это не Инк ходил на частые свидание с Ошибкой, а сам Дрим. Солнце зависло на какое-то время, но после он посмотрел на Инка. — Кхм. — тот прокашлялся, пытаясь убрать ком с горла. — Она…он…сам тебе сказал? — Солнышко не знал как теперь относится к данной ситуации. Эмоций у Дримушки в отличие от Инка было много…все сложно. — Нет. Я подслушал его разговор с Оутер. — спокойно ответил Инки. — Я думаю…мне пора. — Солнце, пока эмоции не взяли вверх над ним, постарался смотаться подальше от сюда. — Ага, пока. — Инк взял телефон в руку и снова погрузился в мысли. Стоит ли ему написать?