Чай из пакетика

      Прекрасный тёплый денёк навеивает чудесное настроение и состояние абсолютного счастья.       — Чимини, солнышко, вы точно ничего не забыли? — спросили перед самым выходом, целуя омежку в лоб и щёки.       — Нет, пап. Документы, ключи, деньги на месте. Ехать всего полтора часа. Если что-то и забудем, вернёмся! — хлопок двери. Рыжая макушка с сумками в руках вылетела из подъезда прямиком в машину.       — Готов? — откладывая телефон, спросил чёрноволосый альфа за рулём.       — Ага, поехали!       Главный счастливчик сегодня никто иной, как Пак Чимин Омежке всего лишь восемнадцать лет, учится на первом курсе. Месяц назад в ЗАГСе он сказал «да» любимому альфе. Слишком рано? Чимин так не думает. Точно не поверит глупым людям, говорящим, что его счастье временно, не в день долгожданного новоселья. На свадьбу родители альфы подарили им квартиру в пятнадцати минутах от работы мужа и двух остановках от универа омеги, его родители оплатили ремонт, а пока его делали, парочка жила в отчем доме альфы. Ехать было далеко, но выбора не было, родители Чимина вообще в другом городе живут. Но уже скоро они увидят свою новенькую отремонтированную квартиру, познакомятся с соседями. Чимка там еще не был. Омега в сладких снах смаковал их совместное проживание и бурные страстные ночи.       — Малыш? Ты чего улыбаешься? — неожиданно спросил альфа, вырывая Чимина из фантазий.       — А? Да так, ничего! Мы скоро приедем? — отозвался омежка, убрав с лица озабоченную улыбку.       — Да, через пять минут уже во двор заедем.       За рулём муж Чимки, Бэкхён. Ему двадцать один год. Он работает в строительной компании, узнаёт механизм изнутри так сказать, позже его отец передаст ему бразды правления. Они вместе почти два года, познакомились, когда в шестнадцать у Чимина внезапно началась первая течка и какие-то альфы пытались его изнас... использовать в своих низменных нуждах, но Бэкхён не такой. Ему противно, что в людях есть животное начало, поэтому он хотел бы родиться бетой, поэтому он всегда на подавителях и блокаторах, поэтому Чимин всего раз почувствовал его запах свежескошенной травы, поэтому он не поставил омежке метку, поэтому он уезжает в отель во время гона, поэтому у них ни разу не было во время течки… Не то, чтобы Чимин так сильно хотел попробовать, просто… просто завидно, когда в универе очередная омежка хвастается меткой, но это всё не важно, ведь именно поэтому Бэкхён тогда не сорвался и спас его. Чимин ему очень благодарен. После того, как альфа подвёз его до дома, судьба свела их во второй раз. Они встретились в магазине, решили посидеть в кафе, Бэкхён поделился своими убеждениями, и Чимину они понравились. Обменялись номерами, а через пару свиданий начали встречаться. Омега тоже начал подавлять запах, так как этот пункт убеждений ему нравился больше всего. У Чимина с детства были комплексы по поводу природного аромата, он у него, по скромному мнению омеги, странный — просто чай. Не дорогущий, изысканный чай, и даже не чай из какого-нибудь особого сбора, а просто как черный чай из пакетика, не понятно, чем именно пахнущий. Не нравится он ему просто. Поэтому Чимка был идее скрыть запах только рад, правда тётя-бета, у которой он жил, пока учился в старшей школе, так как его город маленький и школа там только начальная и средняя, когда нашла таблетки, стала ругаться и позвонила родителям, но мама знала о его проблеме и лишь грустно вздохнула. Чимин с мамой всегда понимали друг друга, не как две омеги, не как мать и сын, а как лучшие друзья. Ему с ней всегда легко. Можно подумать, что Чимину нравится Бэкхён из-за чувства благодарности за спасение или из-за схожих убеждений, но нет, это не так. Он правда любит его. Ему не нужна метка, достаточно кольца на пальце и отражения в его глазах.       — Малыш, мы приехали, — Бэкхён припарковался около многоэтажки.       — Вау! Какой милый дворик! — Чимин вылез из своих воспоминаний, и его взгляд упал на детскую площадку, где в песочнице играли дети, а на скамейке весело болтали две омеги.       — Давай сначала посмотрим квартиру, а потом перенесём вещи.       — Хорошо, а потом можно сходить в магазин. Твой папа наготовил нам еды столько, что неделю можно не подходить к плите, но сладенького ничего нет!       — Ладно, сладкоежка.

***

      Как только они вышли из лифта в нос ударил сильный запах сигаретного дыма, которого точно не было, когда они шли в магазин. Но Чимин не предал этому значения, решил не обращать внимание на подобные мелкие недостатки - сейчас это было совершенно не важно.       — Надо было те пирожные тоже купить, — недовольно буркнул рыжий, решив поддразнить своего альфу.       — Мы и так много купили, ты лопнешь! — смеясь и идя следом, ответил брюнет.       — Я бы не лопнул, — себе под нос пискнул омежка, неожиданно получив шлепок по попе.       — Кхе-кхе! Здрасте, вы кто? — со стороны курилки раздался сиплый голос.       От неожиданности Чимин вздрогнул и повернулся в сторону источника звука. Медленно, но уверенно к ним шел альфа с волосами необычного сиреневого цвета. Его тело скрывали большое худи и мешковатые штаны. Сам он выглядел уставшим, синева под глазами сигнализировала, что он нормально не спал уже пару дней. Он выглядел старше Чимина и Бэкхена, но не сильно. Лет двадцать пять? Когда незнакомец подошел и открыл соседнюю дверь, стало понятно, что это сосед, но тогда же сквозь запах сигарет Чимин уловил нотки мяты, которые защекотали ноздри. Сладкий, но с горечью запах медленно окутывал легкие. Мягкий, приятный аромат мяты абсолютно не сочетался с внешним видом обладателя, будто кое-кто наглым образом протестовал стереотипам соответствия природному запаху, но Чимин не мог размышлять об этом в тот момент. «Он истинный!» — отбивалось набатом в голове, а сердце ускорило темп.       — Здравствуйте! Я Пак Бэкхен, а это мой муж, Чимин. Мы ваши новые соседи! — Бэки обворожительно улыбнулся и протянул руку.       Сиреневый лишь мельком глянул на альфу, зато с головы до ног оглядел Чимина и, кинув, — Мин Юнги. Не шумите, — скрылся за дверью.       Только когда чужая дверь хлопнула, а Бэкхен, хмыкнув, стал открывать квартиру, Чимин вышел из ступора и осознал, что, вылупив глаза, пялился на этого альфу. На своего истинного, так грубо вмешавшегося в его жизнь и так легко развеявшего его счастье.

***

      Прошла неделя с переезда. Оказалось, что отдельное жильё почти ничего не меняет. Пара быстро привыкла вставать позже и не торопиться по утрам. Тех бурных ночей, о которых грезил омежка, не было. Ну, то есть была одна, но не такая уж бурная. У Бэкхена завал на работе, он устает, а Чимин… голова Чимина забита совсем другим человеком, абсолютно необщительным ворчуном Мин Юнги, с которым за это время они встретились от силы раза два, и то не сказали друг другу и пяти слов. Но он очень глубоко засел в голову к омежке и уходить не планирует.       — Малыш, о чем задумался? — поинтересовался альфа, заметив, что омега уже минут пять просто смотрит в кружку.       — А? Не, ни о чем. Что там на работе? — поспешил перевести тему Чимин. Муж уже не в первый раз застает его в ступоре.       — Точно! Совсем забыл сказать, завтра утром я уезжаю в командировку. Хорошо, что ты спросил. — альфа всегда легко переключается, Чимин привык и иногда пользуется этим. — Там возникли проблемы, нашему отделу необходимо находиться на объекте, чтобы лучше видеть ситуацию. Прости, что говорю только сейчас, это решили сегодня на утреннем собрании. Я понимаю, что мы не так давно переехали, и ты наверное ещё не привык, поэтому если хочешь, можешь пожить у родителей, это всего на пару дней! — на одном дыхании пролепетал альфа, виноватым взглядом смотря на омегу и держа его за руку.       — Всё нормально. Я не ребенок и могу пожить самостоятельно пару дней. Просто… — Чимин замялся, вспомнив, что через два дня должна начаться течка, о которой Бэкхён, кажется, тоже забыл.       — Что-то не так, малыш? — забеспокоился альфа.       — Нет, всё нормально. Во сколько ты уезжаешь?       — Автобус будет ждать у здания компании в 6 утра. Я уеду рано утром, можешь не провожать. Машину оставлю на парковке компании.       — Всё равно разбуди меня.       Вечер прошел за сборами. Чимин готовил поесть в дорогу, а Бэкхён под чётким руководством папы, который больше знаком со сборами в различные поездки, кидал вещи в сумку. Легкий ужин, после совместный душ, они молодожены как-никак, и спатки пораньше.       Утро. Солнце слепит глаза, за окном гудят звуки города, и дикая боль заворачивается внизу живота. Течка. Раньше, чем должна была быть. Чимин разлепляет глаза и видит, что он один. Тумбочка, часы — 8:46. Записка: «Малыш, ты так сладко спал, я не стал тебя будить. Приеду, скину смс. Люблю тебя, не скучай» Слишком слащаво, слишком мило. Хочется по-другому, хочется его тепла рядом, хочется член в задницу! Его подушка, а на ней слабый, еле уловимый запах свежескошенной травы — хоть что-то. Чимин утыкается носом в подушку. Он знает, что таблетки он ещё не купил. Он знает, что до аптеки ему таким немеченым и течным не дойти.       Звонок в дверь будит омегу. Оглушающий звонок, чувства усилились. Тупая тумбочка, чертовы часы — 11:23. Состояние отвратное, раньше таких течек не было. Да, больно было, но не так. Второй звонок. Да, кто там так ломится? Подъём с постели даётся тяжело: голова болит, зад зудит, тело требует прикосновений, ноги будто ватные. Коридор, дверь, замок — открыто. Мята!       — Эм, привет. Не одолжишь… блять! — сиреневый смотрит удивленными глазами, которые мгновенно заполняются желанием.       Чимин только сейчас понимает, что натворил. Он не выпил подавители и пошёл открывать неизвестно кому, черт возьми, своему истинному, которого знает неделю и о котором нихрена не знает, будучи течным. Охуеть! Какой же ты бесстрашный, Пак Чимин!       Паника! Дверь! Закрыть, срочно! Не дают.       — Ты сам виноват, котёнок, — альфа подхватывает омегу под бедра, при этом больно, но приятно сжав их, закрывает дверь и несёт в комнату. Губы сливаются в грубом поцелуе. Грубом, но сейчас жизненно необходимом для Чимина.       «Котёнок» Ммм… Как мило, как же правильно звучит. Не слащаво, не бесит, а именно мило с хрипотцой. Нет, даже не так, не мило, а так, как будто тебя хотят и сейчас возьмут. Блядский Пак Чимин, хватит думать над каждым его словом, сделай хоть что-нибудь, спасай свой семейный очаг! Пока тебя не трахнули.       — Нет! Не надо! — Чимин подаёт голос, только когда его уже с какой-то нежностью (откуда?) укладывают на кровать.       Ну, хоть что-то. Хотя бы «не надо».       — Ты только сейчас очнулся, котёнок, — смешок приходится куда-то в район шеи.       — Прекрати! Нельзя! — рыжий сам не верит в свои запреты, но попытаться надо.       — Котёнок, ты ведь ещё в первую нашу встречу понял, что мне как раз можно! Верно? — шею покрывает бесконечная россыпь поцелуев, засосов и укусов. На талии приятно, по-хозяйски лежат прохладные ладони. А желания оттолкнуть предательски нет. Мята! Чимину кажется, что он утопает в этом прекрасном горьковатом запахе.       — Не тут! Прошу! Я. не. хочу. здесь, — говорить тяжело, но на этой кровати нельзя — это Чимин ещё понимает.       «Не здесь»… «НЕ ЗДЕСЬ»?! Серьёзно? Знаете что! Я совесть и я Вас покидаю! Прощайте! Дальше без меня!       Последние остатки разума покинули тело вместе с мыслями о Бэкхёне. Сил сопротивляться больше нет, и не хочется. Всё тело горит. Чимин хочет этого альфу и чувствует взаимность. Укусы переместились к ключицам. Короткий рык в изгиб шеи и омегу снова подняли в воздух. Желания оторваться от разгорячённого тела нет, да и упасть тоже, рыжий обвивает ногами талию альфы, а руками шею. И буквально чувствует ухмылку. Коридор, дверь, замок, тамбур, соседская дверь. Мята! Если Чимину до этого казалось, что его окутывает мята, то он ошибался. Здесь ею пропитан каждый миллиметр и ни капли другого запаха. От чего-то тепло растеклось по всему телу. Саму квартиру рассмотреть не удается, мешает пелена перед глазами. Но это тепло внутри приливает снова и хочется его куда-то направить, а перед глазами только шея альфы. Легкий, влажный поцелуй, укус, засос. Не только же Чимину ходить после «разукрашенным». Смешок вперемешку со стоном — теперь это любимый звук Чимина.       Тело омеги снова кладут на кровать. Постель приятно охлаждает. Руки альфы отпускают омегу и Юнги куда-то отходит. Недовольный стон. Это Чимин? Да, это Чимин! Верните ему эти руки, верните ему эти губы, верните ему этого альфу с мятным запахом, а ещё, пожалуйста, член в задницу! Секунды ожидания показались часами, но как только альфа вернулся… о, боже, ради такого вида Чимин подождал бы и дольше.       Альфа вернулся без футболки. Растрепанные сиреневые волосы, кажется, раньше они были аккуратно уложены. Прекрасные карие глаза, переполненные желанием. Припухшие из-за поцелуев, влажные губы. Красная отметина на шее — работа Чимина. Шея вообще новый фетиш омеги: изгиб, капля пота, пульсирующая прожилка — она прекрасна. Подкаченные руки. В руках бутылёк смазки и пачка презервативов. Заботливый и ответственный… отлично. Немного виден пресс. Обалденные черные джинсы обтягивают бедра и набухший орган. И куда он такой собирался?       Дальше думать Чимину не дали. Губы накрыли новым поцелуем, не грубым, а нежным и страстным. Пижамную футболку Чимина просто разрывают. Ненужная вещица. Не отрываясь от омеги, мягкие губы ведут мокрую дорожку от уголков губ, по скуле, задевают мочку уха, шея, ключица, охватывают сосок, слегка прикусывая, вызывая дрожь в теле омеги и протяжный стон. Долго задерживаться на ласках не хватает терпения. Дорожка спускается ниже до пупка, вызывая новую волну мурашек и прерывается.       С Чимина слетают шорты вместе с трусами. Альфа ловит недовольный взгляд и отвечает непонимающим, тогда Чимин тянется к застежке на джинсах сиреневого, и до него доходит. Ухмылка, Юнги отстраняется и стягивает лишнюю одежду.       Альфа вновь нависает над Чимином и дарит мокрый, глубокий, распыляющий поцелуй. Пак извивается, альфа слишком медлит. Юнги разводит ноги Чимина, который совсем не сопротивляется, и понимает, что смазка не нужна. Омега и так очень влажный.       Первый палец входит очень легко. Второй. Третий тоже. Сверху доносится недовольный рык. А что он думал? Что Чимин девственник? Или что у него давно не было? Он замужем чуть больше месяца! У него нет недостатка в сексе! Кажется, с губ Чимина слетает смешок! Хоть бы не услышал! Не надейся, Чим!       Злобный взгляд прожигает омегу. Больше не до смеха. Секунда, вторая. Член входит по основание. Рык альфы. Протяжный стон Чимина. «Он больше, чем у Бэкхена!» — проносится в рыжей макушке, пока Чимин безуспешно пытается поймать ртом воздух. Течка — это совсем другие ощущения, потрясающие! Это что-то бесподобное! Или может дело в истинности… или в Юнги?       — Ну что, я лучше него? — доносится откуда-то сверху. Чимин переводит взгляд на сиреневого и видит, как с его лица медленно сползает довольная ухмылка.       Неизвестно, что Юнги прочитал в глазах омеги, но альфа срывается на бешеный темп. Пару толчков, проезжающихся по простате, и Чимин кончает. Альфа ухмыляется, не прерывая толчки, склоняется к омеге и жадно целует. Чимину кажется или это самый шикарный поцелуй в его жизни? Головка снова задевает комок нервов. Чимин стонет в поцелуй. Альфа сжимает его член у основания, не давая кончить, и разрывает поцелуй. Недовольный стон Чимина, альфа откидывается назад, одной рукой все еще сжимая омежий член, а второй ягодицу. Будут синяки. Последние толчки, будто нарочно медленные. Юнги с рыком в последнюю секунду выходит из Чимина и отпускает его член. Они кончают одновременно. Пару секунд, содрогаясь от накрывшего оргазма, остаются в этом положении, а потом Юнги падает рядом, затягивая в ленивый поцелуй и прижимая ближе к себе, накрывает их одеялом. Комнату переполняют запахи мяты и чая. Родной запах уже не кажется Чимину омерзительным, по крайней мере в таком сочетании. Воздух кончается, Чимин разрывает поцелуй, тяжело дыша, утыкается в грудь альфы. Незаметно для самого себя проваливается в сон.

***

      Чимин разлепляет сухие глаза,чувствует боль в пояснице, которую он уже давно не ощущал. Бэкхен перестарался? Стоп! Что это за комната? И тут воспоминания накрывают с головой. Командировка, сбор вещей, утро, течка. Юнги. Черт! Юнги! Это был не Бэкхен! Получается, Чимин… Чимин изменил! Изменил Бэкхену? Да, отношения у них уже не такие трепетные и романтичные, как два года назад. Да, в последние дни мысли Чимина занимал Юнги. Но измена! Да еще с кем? С соседом! Да, с истинным, но с соседом! Чимина всегда раздражали эти омежки в тупых телешоу, которые, пока муж на работе или в отъезде, бегают в постель к соседу, который вместо работы просиживает штаны! А теперь он не может их осуждать, он сам такой же! «И что теперь делать?» — единственная мысль. Юнги наверняка плевать на истинность. Он зашел за чем-то… за чем? А, неважно, он зашел, а тут течный омега, он просто поддался инстинктам альфы. Чимка не сможет посмотреть в глаза Бэкхену. Может поддаться ещё одному киношному клише, собрать вещи и уехать к родителям? Подать на развод и объяснить все в смс? А, неважно, сначала надо уйти из этой квартиры.       Чимин стягивает с себя одеяло и видит, что он… чистый? Его вытерли? Откуда только такая забота? Он ведь его даже одного бросил. Звуки посуды с кухни тут же говорят об обратном. А, нет, не бросил, но всё равно, зачем? Чимин с трудом встает на ноги, поясница отстреливает, требуя лечь назад. Вот об этом альфа не позаботился от слова "совсем". Бэкхен обычно очень, даже слишком осторожный.       Первыми на пути встречаются шорты с трусами. Трусы мокрые, а шорты не успели. Придется до квартиры идти в шортах на голое тело… Ничего, сам виноват, а там всего два шага. Следующей встречается футболка — починке не подлежит. Юнги слишком жестоко с ней обошелся, как собственно и с браком Чимина. Ну, ладно, будет ему сувениром на память, возьмёт одну у него, перед отъездом занесёт. Чимин не ищет повод встретиться снова, нет, просто эти два шага еще надо пройти, а на этаже кроме них живут еще другие люди. О, шкаф в этой комнате, как удачно! А на шкафу зеркало… красота, ничего не скажешь, сиреневый постарался, чтобы на шеи ни одного свободного места не осталось. Что ж, пусть так. В шкафу все футболки однотонные, просто гигантского размера, даже на альфе, кажется, все будут висеть мешком. Шорты, футболка. Футболка длиннее шорт, и Чимин как будто в одной футболке, трындец! Только совратить альфу таким видом не хватало.       Ладно… Вдох… Выдох… Держись максимально холодно, Чимин! Открываем дверь. Коридор, а в конце выход! Туда!       — Проснулся, котёнок, — из дверного проема, видимо ведущего на кухню, высунулась сиреневая макушка. Чимину кажется или он спиной чувствует улыбку.       Черт! Уйти «по-английски» не получилось. Чимин, не поворачивайся. Чимин, не поддавайся эмоциям. Не плачь, Чимин.       — Прости, что открыл тебе в таком состоянии, не подумал. Я возьму футболку. Позже верну, — тараторит Чимин, а голос предательски дрожит. Хреновый из тебя актер, Пак Чимин.       Со стороны альфы послышался смешок. Он смеётся? Ну, конечно, Чимин же шут! Шаги. Острая боль в шее! Метка?! Но... зачем? Капельки крови бережно собрали губами. Чимин тает от такой нежности.       — Хватит думать, котенок! Да, это метка. У тебя был глупый муж, но появился беспардонный, грубый и ревнивый истинный. Я уверяю, ты не пожалеешь. Теперь ты мой и ничей больше. Омега моего друга — юрист. Он поможет с разводом. Собирай свои вещи и возвращайся, будем чай пить с мятой, — на одном дыхании нежно прошептали Чимину на ушко, поцелуй в шею, туда, где сейчас красуется метка, легкий шлепок по попе, и вот Чимин уже стоит за дверью в тапочках (а ведь туда его занесли босым) и с глупой улыбкой на лице.

***

      Позже, собирая вещи, Чимин заметит, что кольца на пальце уже нет.       — Собственник, — ляпнет в пустоту, и снова глупая улыбка. А рука в очередной раз потянется к шее, чтобы убедиться в наличие метки.