Часть 1
30 августа 2020 г., 04:36
Лунный призыв — крайне весёлая штука; особенно, когда набирается много ведьм и когда есть что призывать. На вечеринку пришла даже Эмити: впервые с тех пор, как они сбежали от императора Белоса.
— Соболезную, мисс Лилит, — первое, что она произносит, видя свою наставницу. Конечно, Луз уже всем всё рассказала. Лилит лишь кивнула и слабо улыбнулась, прося её не беспокоиться.
Говоря о Лилит, то сегодня она выглядела особенно бледной и даже отказалась участвовать в призыве по причине плохого самочувствия. От такого веселья не отказываются просто так, но выглядела сестра и правда не очень; махнув на неё рукой, Ида поспешила встать в круг и первой предложила побегать по округам на Хути.
Ночь только начиналась. Потирая ладошки в предвкушении грандиозных разрушений и неповторимого веселья, Ида скомандовала установить курс на берег моря, с которого они начнут своё великое шествие.
К сожалению, великое шествие пришлось отложить: едва нога Хути ступила на песок, как со второго этажа послышался пронзительный крик. Затем прибежал Кинг и сказал, что окно в комнате Иды и Лилит разбито, а самой Лилит нигде нет. Даже после осмотра окрестностей с высоты стоящего Хути найти её не удалось.
Предвкушение чего-то неладного буквально сбило Иду с ног, когда раздалась мелодичная, приятная песнь, которой мгновенно очаровались дети. Начинать их поход с моря было очень плохой идеей, но вообще-то сейчас не сезон русалок. Да их даже в сезон редко встретишь на берегах.
Присмотревшись к морю, Ида бьёт себя по лбу. Конечно, в её жизни не бывает таких совпадений, как внезапное исчезновение сестры прямо из-под носа и редкое русалочье пение не в то время не в том месте.
Лилит обнаруживается у причала, причём наполовину в воде. Её платье валяется далеко от неё, покрытое песком, и песнь, которую слышали все вокруг, поёт точно она, что уже наводило на дурные мысли. Сколько Ида их помнит, у Лили никогда не было таких вокальных данных.
От мыслей отвлекает так вовремя прозвучавший голос Луз:
— Ида? Куда ты? — после которого Совиная леди замечает, что действительно идёт, да не куда-нибудь, а прямиком к сестрице, очаровательно поющей эксклюзивно для неё.
Вот только не говорите ей, что это последствие разделённого проклятья. Им только этой проблемы не хватает.
«Интересно, а русалочий хвост у неё в комплекте?» — думает Идалин, подходя всё ближе.
Лилит смотрит на неё пожирающим взглядом, манит к себе, пока Ида безуспешно пытается её оттолкнуть. Песнь всё ещё звучит в голове, хотя её больше никто не поёт; опустив глаза вниз, Совиная леди действительно обнаруживает под водой русалочий хвост.
Ладони у Лилит скользкие, частично в чешуе; и уши выросли, перепонками покрылись; и во рту клыки такие, что мама не горюй. Если вцепится — точно лишишься конечности, а аппетита у неё сейчас хоть отбавляй.
— Я не съедобная. Фу, плохая Лили! — Ида бьёт сестру по лбу; та рычит, цепляется когтями за причал и потихоньку вылезает из воды. Хочет внезапно наброситься и сожрать — а Иде ведь жить хочется, она не для того от императора спасалась.
Что с Лилит делать, было непонятно. Вырубить бы её по-хорошему, да как только это сделать без магии?
Во время своих безнадёжных размышлений Ида отошла слишком далеко от причала, что Лилит категорически не устроило. Прыгнув обратно в воду, она высовывается вновь: резко выныривает, откидывая голову назад. Тёмно-синие волосы веером мелькают в свете луны, расплёскивая капельки воды — завораживающее зрелище, на которое Ида смотрит, не отрываясь.
«Нужно ограничить влияние луны», — вдруг догадывается она. На небе ни облачка, на случайность можно и не надеяться. В который раз за эту ночь Ида вспоминает своё проклятье не самыми лестными словами: во-первых, за сестру, во-вторых, за своё беспомощное безмагическое существование.
Лилит раскрывает рот, и из него вновь льётся плавная песнь сирены. Сопротивляться бесполезно: и Лилит разозлится, и без толку. Всё равно рано или поздно подманит к себе.
Ида аккуратно делает шаги навстречу, смотрит на сестру в упор, прямо в глаза; она отвечает тем же, и сквозь пение видны приподнятые уголки её губ. Сирены заманивают моряков своим голосом, насилуют их и убивают. Хочется крикнуть, что Идалин не мужик и ничего у них не выйдет в плане потомства, но Лилит ведь откровенно всё равно.
За ними с неким волнением наблюдают дети с заколдованного Хути.
— Закройте все окна в доме чем-нибудь! — кричит им Ида, всё ещё глядя на Лилит. — Чтобы внутрь не проникал свет, быстро!!!
Слышатся ахи и крики — дети побежали исполнять поручение. Ида выставляет руки перед собой, подходя ближе; разноцветные глаза напротив сияют счастьем, в темноте мелькают острые клыки. Сегодня не тот день, чтобы вот так глупо умирать.
— Ида, готово!!! — кричит Луз.
— Хорошо, Лили… — медленно начинает Ида. — Нам пора домой, — и хватает сестру за подмышки ровно в тот момент, когда та прекращает петь.
***
Иде кажется, что она в жизни столько тяжестей не таскала. Лилит вроде бы лёгкая, но этот хвост всё портил; силушки там тоже прибавилось, а вылезать из воды проклятая русалка решительно не собиралась, потому рыпалась так, что Ида едва сумела добежать с нею до дома и запихнуть внутрь, прочь от влияния лунного света. Лилит шипит, периодически срываясь на крик, извивается на полу и тянется к Иде, а потом внезапно обмякает. Без воды и лунного света сила проклятья явно слабеет: хвост уменьшается, перепонки с рук и ушей исчезают. — Уводите нас от моря подальше, — командует Ида, высунувшись наружу. Дети панически кивают, выполняя её указание. К моменту, когда Ида возвращается обратно, Лилит уже растерянно сидит на полу, потирая больную голову. Чешуя частично покрывает вернувшиеся в норму ноги, слабо отблёскивает на внешней стороне ладони. — Ну и наворошила ты дел, — усмехается Ида, кидая сестре плед, чтобы та хоть как-то прикрылась. — Странно себя чувствую… — Добро пожаловать в мой мир, детка. Странно себя чувствовать после проклятья — обычное дело. Лилит внимательно оглядывает свои руки, ноги, живот — всё, что может охватить взглядом; хмурится, глядя на Идалин, и тут же отводит глаза. — Как бы… как бы сказать… — неловко начинает она, облизнув губы. — Ты… — снова смотрит на Иду, — аппетитно выглядишь. — Нет! — Идалин тут же встаёт в оборонительную стойку. — Ты ж меня пять минут назад съесть пыталась! — Правда? — искренне удивляется Лилит. — Какой смысл мне врать? — Не знаю… но вообще, — она сглатывает. — Не то чтобы я хочу тебя съесть… — Так… — заметно напрягается Ида. — Давай без загадок. Говори прямо, в чём дело? — Секса хочется. Сильно. Очень, — с каждым словом Лилит краснеет всё сильнее. Идалин молится на то, что ей послышалось. — Чего? — Секса, — раздражённо повторяет Лилит уже более тихо. Будто стесняется само слово вслух произносить. — Какой секс, Лили, ты… у тебя чешуя! Тебя даже на улицу выпускать сейчас нельзя! — Я не предлагаю делать это на улице! И чем тебе мешает чешуя? — Мне?.. — потерянно переспрашивает Ида, взглянув на сестру. Жизнь не готовила её к такому зрелищу, но Совиная леди стойко держит удар. Лилит то и дело трётся ногами друг о друга, поглядывает на Иду исподлобья, соблазняет так… ненавязчиво и, кажется, неосознанно. — И ч-что ты предлагаешь?! Тут дети, Лили!.. Они же за дверью! И-и я не знаю, как удовлетворять рыб! — Ида в панике бегает из угла в угол, глядя на ёрзающую Лилит. — Я не рыба, — огрызается полурусалка. — Ты так говоришь, будто на двери нашей комнаты нет защёлки. — Мы сёстры! — взывает к последнему аргументу Ида. — Почему я?! — Вероятно, по той же причине, по которой я пыталась съесть именно тебя! — Русалки… сирены… они ж по мужикам, Лили, ну типа… — женщина хватается за собственные волосы. — Для продолжения потомства и всё такое, а я ни разу не мужик! — Зачем ты вообще меня об этом расспрашиваешь?! — вскрикивает Лилит, накрываясь пледом с головой. Прячется в нём, как в домике. — Я не знаю! Даже смотреть на тебя сейчас невыносимо! — Ида?.. — раздаётся робкий голос Луз с улицы. — У вас там всё хорошо? — Лучше некуда! — кричит Ида в ответ и осматривает комок, накрытый пледом. Она не понаслышке знает, каково находиться под действием проклятья, хотя подобное проявление встречала впервые. Не оставлять же Лилит в беде, в конце концов. — Давай для начала перенесём тебя в нашу комнату. Там уж решим, что вообще с этим делать. Стоять можешь? — Плохо, — слышен обиженный голос. Ида тяжело вздыхает. Затем подходит к спрятавшейся Лилит, срывает с неё плед и подхватывает на руки, как принцессу. Хочется обойтись малой кровью: привести её в комнату, уложить в кровать, найти книжку по русалкам и проклятьям, вычитать дальнейшие действия… — Точно не укусишь? — Отпусти меня… — Лилит внезапно начинает дышать, как загнанный зверь, упирается руками в грудь Иды, отталкивает её от себя. — Ты близко… еле держусь… Ладно, малой кровью они не обойдутся. — Лили… — Просто отпусти меня!.. Выбор становится всё очевиднее: глядя на такую Лили, Иде хочется немедленно сделать всё, о чём она попросит. — Никуда я тебя не отпущу, — решительно произносит она, ухватив сестру крепче. — Пойдём, решим твою маленькую… проблему.***
Началась ночь хорошо, продолжилась плохо, а закончится... видимо, неловко. Едва они перешагивают порог комнаты, Лилит кидается на неё, как хищная сирена на несчастного моряка, усаживает Иду у стены и садится на её колено, охнув от облегчения. Какой-то новый сексуальный опыт в жизни Иды, к которому она не была готова. Сначала она подумала, что Лилит потянется за ласками или попросит участия, или… или что-то ещё; но она ограничивается малым: трётся об Иду, сжимает её плечи и тихонько поскуливает, видимо, не до конца получая желаемое. Ида чуть сгибает колено, на котором устроилась Лилит, и ловит её удивлённый стон, удерживает сестру от падения, вызванного её движением. Изнутри снова начинает грызть вина: Лилит не виновата в том, что отхватывает сейчас от проклятья, которое частично даже не её. — Тебе точно… колена хватит? — Ида сейчас готова собственноручно себя прихлопнуть. Её сестра смущённо опускает голову так, что лицо закрывают волосы. — Да… наверно… прости, что впутала тебя… я просто… не могу…о-ох! Ида снова двигает коленом, неуверенно касается её груди, оглаживая соски, успокаивающе гладит талию и бёдра и слышит развратный стон; Лилит приподнимает лицо и смотрит на неё мутным взглядом, не помня себя от возбуждения. — Не здесь… — бормочет она, перехватывая одну руку Иды и направляя её вниз. — Ох Боже, вставь!.. — Дура, у меня ногти длиной с фалангу пальца, — рычит Идалин. Не со зла, а скорее растерявшись: не каждый день на неё лезут проклятые полурусалки с просьбой их отыметь. — Сделай что-нибудь!.. — умоляет Лилит, слишком грубо потеревшись о сестру. Прорычав новые ругательства и психанув окончательно, Ида кладёт ладонь Лилит на затылок и притягивает к себе. Поцелуй неожиданно успокаивает обеих: одна прикрывает глаза от удовольствия и не совершает резких движений, а вторая нежно гладит мокрые волосы и опускает руку ниже. — Ещё… — шепчет сестра в чужие губы, когда Ида обрывает поцелуй. Обещает: — Сейчас, — и, приложив совсем немного силы, проходится по промежности Лилит пальцем. Сладкий стон растекается по комнате и приятно течёт в уши, а по глазам видно, как Лилит снова теряет голову. Ида спешит напомнить: — Никаких «внутрь». Ответом служит слабый кивок. Подушечки пальцев не спеша находят клитор, массируют его, пока Лилит раздвигает ноги чуть шире и самозабвенно целует сестру, обнимая её за шею. «В следующий раз состригу ногти к чёртовой матери», — раздосадовано думает Ида, спустя несколько минут отрываясь от холодных губ Лили. Чешуи, как ей кажется, стало меньше, но сейчас она ни в чём не уверена. Лилит в её руках выгибается, оставляет на плечах красные борозды от ногтей, на которые Ида не обращает внимания, заворожённая изящными изгибами тела. — …чуть-чуть, — бессвязно бормочет Лилит. — Пожалуйста… Идалин… Колготки давно пропитались смазкой, которая уже капает на пол; пока Лилит цепляется за её плечи, Ида припадает губами к груди, успевая лишь немного прикусить кожу, прежде чем сестра с громким стоном расслабляется. Это было... довольно быстро. Перевозбуждённых русалок у неё в партнёрах ещё не было, поэтому Идалин ещё не решила, как на это реагировать, но всё равно облегчённо выдыхает. Самая безумная её ночь за всю жизнь. Ещё и убираться теперь. Без магии. — Эй, Лили… — слегка тормошит она сестру и слышит… сопение. — Ты же не можешь так со мной поступить, Лили… — Ида нервно посмеивается, но сон Лилит был нерушим, как бы сильно она ни тормошила её за плечи. Чешуя исчезла со всей поверхности кожи, так что наверняка до утра её будет не добудиться. А значит за Идой остаётся уборка, переноска сестры в её кровать и борьба с собственным возбуждением. За такое она ещё обязательно отыграется.
