И душа и сердце в придачу

- Еще скажи, что ты не ждал моего выпускного, Чжань-гэ, - усмехается Ибо и тянет его в пустой класс. Где-то вдалеке грохочет музыка - «Gimme, gimme, gimme a man after midnight» поёт ABBA, кто-то громко смеется в самом конце коридора, но, когда Ибо закрывает дверь, все звуки словно пропадают. - Откуда у тебя ключ? – удивляется Сяо Чжань. - Стащил у тебя, когда у нас было последнее занятие. Мама так долго благодарила Сяо-лаоши, что я успел сделать слепок. - Шпионских фильмов насмотрелся? – Сяо Чжань отходит к своему привычному месту. Учительский стол кажется ему последним оплотом. – Тогда ты должен знать, что грозит учителю за растление ученика. - Чжань-гэ, знал бы ТЫ, как долго я мечтал трахнуть тебя прямо здесь. - Не шути так, - Сяо Чжань стискивает пальцами край стола, опускается на стул и отворачивается. Ибо невыносимо хорош с этими светлыми волосами и решительным взглядом. Его серый пиджак мягко мерцает блестками, словно нити невидимой, но покрытой росой паутины. Такому Ибо хочется сдаться, пойти на поводу, забыть где они находятся, а ещё многое-многое в чём Сяо Чжань боится себе признаться. – Ты о девочках должен думать Ибо, а вовсе не о том, что ты сейчас тут говоришь. Его голос звучит крайне неуверенно, не в пример действиям Ибо. - Я достаточно думал о девушках, Чжань-гэ, - Ибо подходит сзади и опускает руки ему на плечи. - И с тех пор как ты стал моим учителем, а потом и репетитором, думать о них мне совсем не интересно. – Только ты, Чжань-гэ. Я думаю только о тебе. Хочу только тебя, разве ты не знаешь? Ибо опускает руки, забираясь под светлую рубашку своего бывшего преподавателя, ведет длинными пальцами по ключицам, обхватывает подбородок и поднимает его вверх, так что Сяо Чжань упирается затылком ему в грудь. Ибо смотрит вниз и наклоняет голову, почти касаясь губами черных волос и его светлые пряди и темные глаза это всё, что видит сейчас Сяо Чжань. Ван Ибо- его личная Вселенная. - У всего этого могут быть последствия, - шепчет Сяо Чжань. Последний бастион его здравого смысла рушится, когда Ибо ведет пальцами выше, обводит контур губ и почти проталкивает ему в рот, лаская у самого края, у кромки зубов. - У этого будут последствия, - неожиданно жестко говорит Ибо. – Ты станешь моим, и никто больше не сможет пригласить тебя на чай после занятий, никто не будет угощать вином на корпоративе в надежде что ты, такой чувствительный к алкоголю, сдашься без боя. Все будут видеть, что ты принадлежишь другому человеку. Ты мой, Чжань-гэ, и я достаточно взрослый, чтобы взять тебя и ответственность за это. Сяо Чжань прикрывает глаза. Ибо чувствует, как расслабляется тело под его руками, обходит, и останавливается напротив. Чувство нереальности происходящего преследовало Сяо Чжаня всю неделю, с тех пор, как Ибо вышел провожать его после последнего занятия. Первые экзамены прошли хорошо, и Ван Ибо, никогда ранее не имевший склонности к точным наукам, сильно удивил своих родителей отличными оценками. Пока мать рассыпалась в благодарностях к Сяо-лаоши, Ибо успел сделать слепок ключа от класса, и дожидался своего репетитора во дворе дома. Лето жарко дышало, окутывало запахом пионов, под фонарем вился рой мошкары, а Ван Ибо, воспользовавшись тем, что сейчас стоял на ступеньку выше Сяо Чжаня, обхватил ладонями его лицо и целовал настойчиво и до умопомрачения сладко. Он был весь такой: дерзкий, напористый и очень наглый. Смотрел вызывающе, облизывал губы и катал ногой скейт туда-сюда пока ждал Сяо Чжаня после занятий, чтобы пойти с ним домой заниматься. А ещё Ибо смотрел. Просто СМОТРЕЛ и Сяо Чжань плавился от этих взглядов, жадных, раздевающих как руки, которые сейчас стаскивали с него светлый пиджак. Будь это кто-то другой, Сяо Чжань давно бы выгнал ученика, прочитал лекцию о надлежащем поведении, но с кем-то другим, он бы даже не дошел до класса. С кем-то другим ему совершенно не хотелось, и важно было то, что это Бо-ди, его Бо-ди, который, как признался потом, и целовался то на том злополучном крыльце первый раз, его смелый мальчик, о котором он и думать боялся. Сяо Чжань поднимает голову, проводит языком по нижней губе, и тогда Ибо все понимает. Свой пиджак он давно уже снял, и пиджак Сяо Чжаня присоединяется к его одежде на полу. В комнате душно, окна закрыты, и открывать их сейчас точно не стоит. Света от уличных фонарей вполне достаточно, чтобы рассмотреть друг друга. Ибо снимает галстук, свою рубашку, и выжидающе смотрит на Сяо Чжаня, пока тот расслабляет узел и вытягивает узкую ткань из петли. В голове Ибо тут же рождается несколько картинок того, как им было бы хорошо втроём - он, Чжань-гэ и галстук: на его запястьях, на лодыжках (окей, собственный галстук тоже пошел бы в ход), возможно на шее, если он будет единственным предметом одежды… Ибо обмирает от восторга, когда видит светлую кожу Сяо Чжаня, которую перестает скрывать одежда. Глубоко внутри просыпается чудовище, словно Чжань-гэ девственница, которую привели ему в дар. Мысль о том, что у Сяо Чжаня секс точно не впервые – глупо надеяться на это, учитывая разницу в возрасте – больно колет внутри, но львиная натура тут же берет своё. Никто никогда не сравнится с ним, с Ван Ибо. - Я… - начинает Сяо Чжань, но Ибо обхватывает его за шею и останавливает поцелуем. Сяо Чжань чувствует, как Ибо опускает ладонь ниже и коротко проводит ногтями под линией роста волос. Короткое движение, но Сяо Чжаню достаточно. Он беспомощно стонет в поцелуй, а Ибо ловит этот звук ртом, прикусывает нижнюю губу зубами, влажно лижет языком и сжимает в горсти волосы на затылке. Сяо Чжань, не сдерживаясь стонет в поцелуй, ему хорошо, словно его последние тормоза слетели, и он на всех порах несется куда-то в пропасть. Неожиданно Ибо отпускает его, дергает за ремень и опускается на колени. - Дай мне попробовать тебя, Чжань-гэ, - говорит он, и в его голосе точно не просьба. Ибо смотрит на него снизу вверх, облизывает припухшие после поцелуев губы. - Сними уже эту бесполезную одежду. - Где ты научился так командовать? – Сяо Чжань снимает брюки и Ибо тут же прикипает взглядом к его ногам, узким лодыжкам (фантазия с галстуком №2) и дорожке волос, уходящей от пупка вниз. - Я таким родился, - хмыкает Ибо. Под светлой тканью хорошо видны очертания члена. Ибо замирает от сладкого предвкушения, поглаживает пальцами через ткань, широко лижет и наконец спускает резинку трусов ниже, высвобождая член. Сяо Чжань боится смотреть вниз. Ему достаточно ощущений: Ибо обхватывает ртом и примеряется, насколько глубоко сможет принять сразу. Недостаток опыта, он с лихвой заменяет самоуверенностью - в тот момент, когда Сяо Чжань все же не выдерживает и опускает взгляд вниз, зарывается пальцами в светлые мягкие волосы, и тянет на себя, Ибо плотно сжимает губы и сосет, трогает пальцами ниже, а потом выпускает член изо рта ровно на одно мгновение, чтобы облизать пальцы. Сяо Чжань готов кончить уже в этот момент, от вида Бо-ди с растрепанными светлыми волосами, от яркого ощущения сладкой спиралью скручивающегося внизу его живота, от плотоядного взгляда Ибо, от того, как он обхватывает ладонью его член, ласкает большим пальцем покрасневшую головку, лижет, и не сдержавшись, на мгновение снова берет в рот, облизывает шумно, словно любимый леденец. - Ты бы видел себя, Чжань-гэ, - тянет он, поднимаясь с колен. – Я сейчас разложу тебя на этом столе, скажи мне, он достаточно крепкий для того, чтобы я выебал тебя? - Понятия не имею, - усмехается Сяо Чжань. Кажется, его нежный пион оказался шипастой розой, которой не страшны ни тигры, ни ветра. – Но готов проверить, - все же добавляет он. Ибо улыбается ему и в его улыбке нет ничего от того нежного облика, в котором он пришел на выпускной. - Я подготовился, Чжань-гэ, - говорит он. – Тебе будет хорошо со мной. Ибо не обманывает. Сяо Чжань немного переживает, но Бо-ди достает из кармана брюк пакетик смазки и презервативы, подготавливает его, чередуя ласку с нетерпением, а когда Ибо вставляет уже третий палец, и не удержавшись подается вперед, проходится зубами по соску, Сяо Чжань сам торопит его и бессвязно повторяет «Давай уже Бо-ди, пожалуйста». Ибо кажется, что он сходит с ума. Когда он входит, и наконец оказывается внутри, ему кажется, что он умер и вознесся одновременно. Сяо Чжань тяжело дышит и хмурится, пытаясь выровнять дыхание - ему непривычно и неудобно. Ибо замирает, оглаживает его под ребрами и по поясу, а потом облизывает ладонь и обхватывает пальцами член Сяо Чжяня. - Чжань-гэ,- шепчет он. – Дыши глубже, Чжань-гэ. Я так хочу оказаться внутри тебя целиком, заполнить тебя, ты такой нереальный, такой… Сяо Чжань закрывает глаза и прислушивается к ощущениям. Ему лучше ровно настолько, чтобы Ибо смог продвинуться дальше, и перестав сдерживаться – податься вперед, до самого конца. Сяо Чжань обхватывает его ногами, а Ибо двигается, наконец сильно, размашисто, проникая так глубоко как хотел. Ему недостаточно, поэтому он тянет Сяо Чжаня на себя, обхватывает ладонью за шею и целует, вылизывает, трахает рот языком. Сяо Чжань обнимает его, двигается навстречу и горит в этом белом сладком огне, а потом Ибо кусает его за нижнюю губу, дрожит, дышит тяжело и, опустив голову, прихватывает зубами шею у самого основания. Дышать невозможно. Ибо опирается локтями о стол, слизывает с его живота капли пота и сперму. Он жаркий и нетерпеливый, и явно хочет продолжения. - Приоткрой окно, Бо-ди, - говорит Сяо Чжань. – Я сейчас задохнусь, так душно… Тело легкое и немного ватное, но дышать действительно трудно. - Задохнулся, едва увидел тебя, - Ибо гладит его по голым ногам и не выдерживает, приникает губами к коленке. – И только сейчас смог дышать, Чжань-гэ. - Открой окно, - снова просит Сяо Чжань, садится и все же тянется поцеловать. – Как без тебя теперь дышать? - соглашается он. – Настоящий гремлин, всю душу мою выпил. - Высосал, - усмехается Ибо, смотрит вниз. - Там не душа, Чжань-гэ. Сяо Чжань тоже смеется, морщится на мгновение и отталкивает лезущего целоваться Бо-ди. Всё верно, думает он. Его душа не там, да и сердце у этого вредного пацана, который с завидным упорством пытается разобраться с заклинившей оконной дверцей. Сердце себе забрал, ключ от кабинета стащил, уж с окном-то точно справится.