Dear Diary

31.10. (2) — Погоди-погоди, что значит «я опоздала»? — А то и значит, нет больше моего Лео, и не было. — я огрызнулась на Мэри и сбросила звонок. Первые минут 7 мой телефон готов был дать трещину от количества вызовов и принятых сообщений. Сейчас мне больше всего хотелось обычной тишины и абсолютного одиночества. Я рыдала, наплевав на то, что грим испортится, что испачкается платье, что глаза на следующий день опухнут и будут болеть и потом тысячу раз пожалею об этом, но эти слезы были мне необходимы.       Я все так же сидела на полу, прижавшись спиной к двери, как послышался едва ощутимый стук в дверь и знакомый тоненький голосок: — Лайя, ты спишь? — Нет, Милли. — Я могу зайти? — так тихо и несмело она задавала вопросы, будто я её могла отругать за это. — Да, заходи. Я отсела от двери, впуская сестру в комнату. В руке она держала цветастый бумажный пакет, внутри которого что-то еле слышно шуршало. Она взглянула на меня, присела напротив и округлила глаза от удивления. — Ого, Лайя, это ты сама нарисовала? — протянула девочка, изумлено глядя на мое лицо. На пару мгновений я даже забыла о нанесённом гриме. — Да, сама. — я слабо улыбнулась. — Ой, а почему у тебя глаза красные? Ты плакала? — А с чего ты взяла, что я плакала? Милли задумалась на пару мгновений, затем, будто с неким сомнением, протянула: — Ну-у-у… Просто когда я плачу, у меня глазки краснеют. — Что же, аргумент принят. — Тебя кто-то обидел? Я замешкалась, не зная, сказать ли сестрёнке о Лео. Он ведь ей так понравился. На выходных мы иногда гуляли вместе. Для девочек он был эдаким аттракционом. Да, понимаю, странное сравнение, но, в принципе, так и было. Он довольно легко подхватывал их на руки, заставляя заливаться звонким смехом. Чёрт… Не начать бы заливаться слезами при Милли. Лайя, держи себя в руках! — Ну, типа того… — ответила я уклончиво. — Кто? Ты только скажи, я его сразу вот так!.. — Милли сделала пару резких ударов в воздух, немного неподрасчитала, качнулась и свалилась на меня. — Ой! Ну тихо ты, егоза. — я прижала девочку к себе и тихо рассмеялась, запечатлив в памяти её «приёмчики». — Ну чего ты смеёшься? Я ведь серьёзно! — Верю-верю. — улыбка все никак не сползала с моего лица. Милли устроилась поудобнее и обвила ручками мою шею. — Никогда не плачь из-за каких-то нехороших людей. Зачем нервы тратить ради придурков? — Мама бы тебя отругала за это слово. — Но ты же ведь не скажешь? — ну вот точно котик из «Шрека». Знает, что маленькая и миленькая, и успешно пользуется этим, лисёнок. — Не бойся, не скажу. — я прижала её чуть сильнее. В памяти невольно возникали картинки из детства. Когда мама с папой привезли маленький, мило сопящий свёрточек домой, я не знала, что делать. А когда раздался плач, то вообще запаниковала. Смеялась над её детским лепетом, поначалу неуклюжими и несмелыми первыми шагами. А как забавно блестели её глаза, когда она впервые увидела яркие обёртки от конфет. Заботилась о ней и утешала, когда она больно ударяла руку или коленку при падении. А сейчас это маленькое кудрявое чудо сидит рядом со мной и утешает уже меня. — Кстати, Милли, а ты по какому поводу решила внезапно заглянуть в мою комнату? — А, точно! — она потянулась к пакетику, с которым зашла ко мне. — Я тут тебе твои любимые мармеладки принесла. Извини, конечно, но я их не люблю. — Спасибо тебе большое. Милли выпуталась из моих объятий и, уже почти выйдя за дверь, остановилась и добавила: — А еще мама сказала, чтобы ты не засиживалась до поздна. Спокойной ночи! — Спокойной ночи, солнышко.       Дверь закрылась, я встала и положила пакетик со сладостями на стол. Интересно, это была её инициатива, или мама поспособствовала этому решению? В принципе, уже не важно.       Я взглянула на себя в зеркало и поняла, что грим жалко смывать. Столько работы стереть с помощью воды и полотенца… Точно, вспомнила, надо потом позвонить Мэри и извиниться за мой срыв. А Лео… Ладно, посмотрим.