sweeter than sweet

      Чимин почти уверен, что наливать Эспрессо в стаканчики «с собой» — это не его истинное призвание в жизни. Было бы куда более странным, если бы это было так. Но все в порядке. Он знает, как улыбаться чрезмерно напряженным студентам колледжа, и чаевые не так уж плохи. Это помогает оплачивать половину его счетов, а Тэхён никогда не жалуется на то, что он приходит домой, пахнущий кофе и эзотерически названными видами сиропа после долгой смены. — Эй, Чимин-и, — говорит Сокджин. — Прикрой меня на время, ладно?       Чимин моргает. Сокджин настаивает на том, что для прибыли магазина важно, чтобы его лицо было первым, что должны увидеть покупатели, когда они входят в кафе. Поначалу Чимин был немного недоволен этим, но теперь он не может отрицать, что это работает. Он видел, как девочки, мальчики и милые старые бабуленьки бросали деньги в банку с чаевыми, ни разу не оторвав взгляда от лица Джина (или его плеч).       Чимин заканчивает с заказом, нацарапывает на нем имя и отдаёт. — Ты уверен? — спрашивает он. — Не хотелось бы резко повлиять на твой ежемесячный доход. — Прикрой меня, Чимин, — повторяет Сокджин, и Паку трудно сдержать смех, когда он замечает взгляды, которые Сокджин бросает в сторону углового столика. — О, так это моя работа — прикрывать тебя, когда ты хочешь поцеловать своего парня в рабочее время? — спрашивает Чимин.       Сокджин издает звук, который Пак великодушно классифицировал бы как нечестивый визг. — Юнги не мой парень, — говорит он.       Тогда Чимин действительно смеется, закрывая рукой рот, когда Сокджин смотрит на него. — Он приходит сюда учиться уже несколько недель. Даже после того, как ты пролил на него карамельное макиато. От этого вещества трудно избавиться, как только оно попадает на одежду. Что я должен был знать. — Он студент-медик, — говорит Сокджин, как будто это все объясняет. — Конечно, он пьет кофе. Как еще, по-твоему, они удерживаются от самопроизвольного отключения? — Иди, и держись за ручку с симпатичным студентом-медиком, хён — говорит Чимин, прогоняя Джина подмигиванием.       Это... довольно мило, правда. Чимин не совсем понимает, как двое взрослых мужчин могут так плохо разговаривать, но так искусно краснеть. Так или иначе, до этого момента ни один из них не понимал, что другой зашел так далеко, что это уже даже не смешно. Чимин наблюдает за попыткой Сокджина небрежно остановиться у стола Юнги, за ответной улыбкой Юнги, за тем, как он отрывается от книги, лежащей перед ним, (Чимин уверен, что она перевернута вверх ногами, но Сокджин, похоже, этого не замечает) глаза загораются, когда Сокджин садится на свободное место.       Он достает телефон и быстро набирает текст. [прелестный хён] (09: 11) я делаю это во имя истинной любви, хён (09: 11) лучше бы тебе ценить меня (09: 12) я хочу дополнительное печенье       Сокджин не отвечает, но Чимин и не ждет от него ответа, учитывая, насколько он занят разговором с Юнги. Он действительно рад, что они прошли через долгие подглядывания друг на друга, делая абсолютно неловкие лица. — Привет,— говорит следующий клиент в очереди.       Чимин отрывает взгляд от телефона, а потом вдруг с трудом удерживается, чтобы не уронить его. Какого черта? Разве людям позволено быть такими красивыми? Это должно быть опасно для здоровья. Чимин почти уверен, что он в трёх секундах от сердечного приступа. — Привет, — говорит он после того, как, казалось бы, прошла вечность, пока он таращился на парня. — Добро пожаловать. Что я могу... что я могу сделать для вас?       Милашка, говорит его мозг. Очень милый.       Чимину хочется дать себе пощечину. — Мой друг сказал мне, что твои пирожные довольно хороши, — говорит самый красивый парень, которого когда-либо видел Чимин. — О, эм, да, — говорит Чимин. — Раньше я думал, что люди берут их только потому, что Джин-хён продолжал рекомендовать их всем после того, как околдовал их своими плечами, но потом я действительно попробовал одно, и они... э-э, они довольно хороши.       Парень смеется, и то, как его губы изгибаются, открывая вид на передние зубы, напоминает Чимину кролика. — Ну, это определенно сработало на Юнги-хёне, — говорит он.       Чимин моргает. — Юнги-хён твой друг? — спрашивает он.       Парень кивает. — Да, — говорит он, оборачиваясь, чтобы посмотреть на стол, за которым сидят Сокджин и Юнги. Юнги положил руку на плечо Кима, и старший выглядит так, будто пытается изобразить помидор. По мнению Чимина, это очень удачно. — Он немного безнадежен. — О, Джин-хён еще хуже, поверь мне, — говорит Чимин. — Можно было бы подумать, что у него будет немного больше уверенности в себе после того, как он прочитал столько монологов о его потрясающей красоте, но нет. — Это работает с Юнги-хёном, — говорит парень. — В прошлый раз он пришел домой и просто сел, ничего не сказав. Мол, вошел и сел на середину дивана совершенно неподвижно. Через пять минут полной тишины он двинул плечами, а его лицо выглядело так, словно он убит горем. — Нет, — говорит Чимин, щуря глаза от смеха. — Да, это было довольно забавно, — говорит парень, а его собственная улыбка становится шире и морщится нос. — Кстати, меня зовут Чонгук.       (О нет, — шепчет предательский мозг Чимина, — он восхитителен). — Чимин, — говорит Пак, указывая на свою табличку с именем на груди. — Я.… э-э... пойду принесу тебе пирожное.       Наконец-то он понимает, как Джин умудрился пролить кофе на Юнги.

***

— Моего будущего мужа зовут Чонгук, — говорит Чимин.       Тэхён даже не смотрит на него, что неудивительно, но всё равно грубо. — Я очень рад за тебя, — говорит он.       Чимин бьет его по голове. — Я серьёзно! — То же самое ты говорил о последних, дай подумать, трёх парнях, с которыми ты встречался, — говорит Тэ, потирая затылок. — Я раньше встречался с людьми? — спрашивает Чимин. — Ты ударился головой по дороге домой? — спрашивает Тэхён. Его хмурый взгляд становится обеспокоенным. — Джин-хён опять уронил на тебя поднос с печеньем? Или заходил Намджун? Ты же знаешь, что не стоит подходить слишком близко, когда он что-то держит. — Конечно, я знаю, но нет. Никто не заходил, — говорит Чимин, открывая холодильник, чтобы достать банку кока-колы. — Я просто не понимаю, как кто-то может сравниться с Чонгуком. Я моментально забыл всех остальных. — Ты буквально только что с ним познакомился.       Чимин открывает банку и делает глоток. — И я решил, что выйду замуж за него, — утверждает Пак. — Естественно, после нескольких свиданий. Я не хочу быть жутким. — Конечно, — говорит Тэхён. — В этом нет ничего жуткого. Вообще. — Эй, — Чимин обвиняющее указывает пальцем в сторону Тэ. — Это не я глубоко откусил арбуз, только для того, чтобы Намджун-хён наконец заметил мое существование.       Тэхён, по крайней мере, имеет приличие покраснеть. — Это совсем другое, — говорит он. — Как? Буквально, чем это отличается? — Ну, во-первых, я его знал, — говорит Ким.       Чимин усмехается. — Ты имеешь ввиду, что ты знал, что хочешь залезть к нему в штаны. — И что же ты, мой друг с-такими-благородными-намерениями, знаешь об этом парне?       Чимин открывает рот, чтобы заговорить. — Кроме его имени, — добавляет Тэ.. — Ну, — говорит Чимин, поднося банку к губам, чтобы сделать еще один большой глоток.       Тэхён в ожидании скрещивает руки на груди. — Он симпатичный, — делает заключение Чимин. — И он откусывает эти крошечные кусочки, когда ест. Как кролик. Вообще-то он похож на кролика. Это очень мило. Так и хочется его погладить. А вот его мускулы… — Чимин, — говорит Ким с терпением человека, у которого слишком много разговоров приняли именно такой оборот, — это не считается тем, что ты о нем знаешь. — Он также друг Юнги-хёна, — говорит Чимин.       Тэ делает глубокий вдох. — Итак, подводя итог, ты знаешь, что его зовут Чонгук. Что он ест, как кролик, и что он друг Юнги.       Чимин кивает. — И этого достаточно, чтобы ты захотел жениться на нём? — Я имею в виду, в конце концов, — говорит Чимин. — Сначала я должен узнать, как он относится к щенкам. — Как получилось, что я оказался более ответственным человеком в этой дружбе? — спрашивает Тэхён. — Вчера ты искал свои очки около получаса, — указывает Чимин. — Пока они были у тебя на голове. — И я все ещё несу ответственность, — Тэ потирает лицо рукой. — Разве ты не видишь здесь проблемы?       Чимин пожимает плечами. — Не совсем, — говорит он, осторожно ставя банку на подставку. Ему все еще нужно написать Хосоку благодарственное письмо за это. — Ты сегодня не против пиццы?       Тэхён фейспалмит.

***

      Дело в том, что для того, чтобы Чимин в конце концов достиг точки, когда он действительно сделает предложение Чонгуку, он должен сначала пригласить его на свидание, что само по себе требует, чтобы Чонгук был на той же волне, что и он. Чего не случилось. И из-за чего Чимин дует губы. — Ты в порядке? — спрашивает Сокджин. — Что? О, да, совершенно нормально, — говорит Чимин. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ты уже пятнадцать минут протираешь одно и то же место на прилавке, — говорит Сокджин. — Я знаю. Я засекал.       Чимин смотрит вниз. Это объясняет, почему его руку начало сводить судорогой. — Я.… я просто размышлял, — говорит он. — О чем? — спрашивает Сокджин, толкая Чимина в плечо.       Пак кусает щёку изнутри. — Ты знаешь того парня, который приходил с Юнги пару недель назад? — Чимин решает продолжить. — Высокий, неземной красавец, надеюсь, будущий отец моих детей?       Сокджин фыркает. Чимин великодушно воздерживается от удара. В данный момент он заслуживает прибавки к жалованью только за самообладание. — Ты имеешь в виду Чонгука? — спрашивает он. — Удачи тебе с этим. — Пожалуйста, — ноет Чимин. — Разве мне когда-нибудь была нужна удача? — На этот раз понадобится, — говорит Сокджин, похлопывая его по спине. — Судя по тому, что мне рассказал Юнги, он не ходит на свидания. — Как мы можем состариться, смотря вместе дерьмовые шоу, и усыновить двух щенков и трёх кошек, если он на самом деле не ходит на свидания? — спрашивает Чимин паническим голосом.       Сокджин смеётся. — Хён, — скулит Чимин, хватая его за плечи. — Вообще-то он мне нравится. — Тебе все нравятся, Чимин-и, — утверждает Джин, двигая рукой так, словно собирается погладить его по голове.       Чимин ускользает. — На этот раз я серьезно, — говорит он. — Но… — Пожалуйста? — Чимин, заканчивай со своими щенячьими глазами, они не прокатят… — Хён, пожалуйста?       Сокджин вздыхает. — Я мог бы попросить Юнги привести его снова? — Спасибо, спасибо, спасибо. Ты — бог среди людей, и я люблю тебя. — Разве ты не должен был сказать это Чонгуку? — спрашивает Сокджин, игриво выгибая бровь. — Я так и сделаю! — Не сомневается Чимин. — Как только я уговорю его пойти со мной на свидание, следующим логическим шагом станет заявление о моей бессмертной преданности. — Следующий логический шаг, — эхом отзывается Сокджин. — Тэхён уже сказал тебе, что ты ведешь себя нелепо, не так ли? — Да. И даже не один раз. — Не травмируй его на всю оставшуюся жизнь, Чимин.       На этот раз Пак действительно ударил его. — Я бы был признателен за крупицу веры в меня, — говорит он. — Я знаю тебя с семнадцати лет, — говорит Джин. — Это я показываю веру. — Я скажу Юнги-хёну, что ты рисуешь его на салфетках во время обеденного перерыва, — говорит Чимин, высовывая язык, а затем немедленно убегает, чтобы Сокджин не начал один из своих длинных монологов о профессиональном поведении на рабочем месте. Если вы спросите Чимина, он потерял всякое право говорить о профессионализме, как только Юнги впервые ступил в магазин, и Сокджин уронил на него поднос, полный свежеиспеченного печенья. У Чимина все еще есть шрам.

***

      Чонгук возвращается.       Чонгук возвращается, в то время как Чимин засыпает уже на третий час своей работы после того, как провел большую часть ночи без сна. Заваривая кофе, чтобы подпитать последние всплески продуктивной энергии. Он даже не принял душ перед тем, как прийти сюда, потому что жизнь так прекрасна.       Что, конечно же, способствует тому, что первое, что вылетает у него изо рта, это: — Ты действительно выглядишь как кролик.       Чонгук останавливается, и его глаза расширяются. — Спасибо? — он говорит. — Наверное?       На краткий, полный надежды миг Чимин думает, что он всё ещё может спастись, как-то отыграться, но затем Сокджин выходит из кухни, держа в руках партию свежих черничных булочек, и понимающе улыбается, когда его глаза останавливаются на Чонгуке. — О, Чимин-и, — говорит он, — твой кролик вернулся.       Затем, поскольку, очевидно, Ким сделал недостаточно, он поворачивается к Чонгуку и подмигивает. Подмигивает. — Ты действительно не помогаешь, — говорит Чимин сквозь стиснутые зубы, становясь на носочки, чтобы прошептать Сокджину на ухо.       Чонгук выглядит еще более смущенным. — Я.… э-э ... я могу вернуться позже, если вы двое... — Нет, — говорит Чимин. — Я имею в виду… — Да, — вмешивается Сокджин. — Просвети нас, Чимин-и. Что ты имеешь ввиду? — Я думаю, ты оставил плиту включённой. — Нет, я проверил, прежде чем… — Я думаю, — медленно повторяет Чимин, — что, если ты не хочешь, чтобы Юнги-хён узнал, что ты признался, что хочешь, чтобы он сделал сам-знаешь-что с тобой, сам-знаешь-где в тот вечер, когда мы пошли выпить после работы, ты действительно должен пойти проверить, выключена ли плита.       Глаза Джина сузились. — Ладно, — говорит он, передавая поднос Чимину и возвращаясь обратно на кухню. — Черничная булочка? — предлагает Чимин, подталкивая её к Чонгуку.       Смущение медленно рассеивается в широко раскрытых глазах, а затем, внезапно Чонгук смеётся, хватаясь за бок от силы своего собственного смеха. — Вам, ребята, здесь очень весело, не так ли? — спрашивает он.       Это менее катастрофично, чем ожидал Чимин, и честно говоря, увиденное заставляет тепло распространиться по всему его телу. Смех Чонгука неосторожный, искренний, что Чимина застает врасплох, ведь он не знает, как в такой ситуации вести себя с незнакомцами. И у него болит сердце, когда он думает, что Чонгук вот так просто дарит ему это. Он хочет подержать, почувствовать счастье Чонгука как нечто осязаемое, как то, к чему можно прикоснуться. Он заслуживает того, чтобы его лелеяли. — Ага, — говорит Чимин. — Да, так и есть. Когда Джин-хён не ведёт себя как придурок.       Чонгук наклоняется вперед, берет булочку с подноса, который Чимин все еще держит перед собой, как дурак, и откусывает кусочек. — Ну, — говорит он, задумчиво жуя, — если его еда всегда так хороша, я думаю, у него есть полное право вести себя как придурок. — Эй, — говорит Чимин, прежде чем успевает остановиться. — Я помогал ему их делать. — Ты сделал? — спрашивает Чонгук.       Пак кивает. — Я месил до тех пор, пока мое запястье не начало отваливаться, — говорит он. Блондин оглядывается назад и бросает свирепый взгляд на дверь, ведущую на кухню. — Но похвалу получает Джин-хён. — Ну, в таком случае, — говорит Чонгук, — ты отлично поработал, Чимин-ши.       В том, как он смотрит на Чимина, есть что-то игривое. В том, как он произносит его имя. Когда он улыбается на этот раз, Пак понимает, что улыбка предназначается только ему. — Можешь звать меня хён, — говорит он. — Я ненамного старше тебя. — Ты не выглядишь старше, — говорит Чонгук. — Я действительно думал, что ты младше меня, пока Юнги-хён не сказал, что ты... я имею в виду, ты выглядишь моложе.       Тут же Чимин оживляется. — Ты спрашивал обо мне у Юнги? — блондин не может скрыть маленькой улыбки.       Чонгук выглядит пойманным. Потом он вздыхает. — Да, — говорит он. — Не надо так смотреть вниз, — говорит Чимин. — Вообще-то я даже рад, что ты это сделал. Мне было интересно, если…       Чонгук обрывает его: — Я не... я имею в виду, я обычно не... — Еще один вздох. — Обычно я не спрашиваю. Ни о ком. — Но ты спросил обо мне?       Чонгук кивает. — Честно говоря, я не знаю почему. Ты выглядел…добрым. — Ну, тогда, может быть, ты захочешь... — с надеждой начинает Чимин.       Чонгук качает головой. — Не думаю, — говорит он. — Мне не следовало возвращаться. Мне очень жаль, но я должен идти. Пока, хён.       Он машет рукой и, прежде чем Чимин успевает моргнуть, исчезает за дверью. — Он даже не заплатил, — говорит Сокджин.       Чимин подпрыгивает. — Какого черта, хён? — спрашивает он, схватившись за сердце. — Ты выжидал момент, чтобы сделать это? — Ты должен мне мои с трудом заработанные деньги за булочку, Пак, — говорит Сокджин. Несмотря на суровое выражение его лица, голос звучит мягко, а губы подергиваются.       Чимин выгибает бровь. — Ты имеешь в виду булочки, которые я помогал делать? — спрашивает он.       Сокджин смеется, ероша волосы Чимина. — Если ты когда-нибудь заставишь этого парня встречаться с тобой, — говорит он, совершенно не заставляя Чимина краснеть, — по крайней мере, у тебя будет хорошая история, чтобы её рассказать.       После недолгого молчания, Джин добавляет: — И тебе лучше лично поблагодарить меня на свадьбе. — Я ненавижу тебя, — говорит Чимин, скрестив руки на груди. — Ну конечно, — говорит Джин, еще раз взъерошивая волосы для пущей убедительности.

***

— Я умру в одиночестве, — говорит Чимин.

Тэхён снова отказывается смотреть на него. — Нет, не умрёшь, — говорит он. — Ты будешь со мной. — Вообще-то это мило. — И тринадцать кошек, которых ты в конце концов приютишь. Потому что мы все знаем, что именно к этому идёт твоя жизнь. — Не бери в голову. — Что случилось? — спрашивает Тэхён, наконец-то соизволив обернуться и посмотреть туда, где Чимин драматично развалился на диване.       Пак поднимает голову. — Ты действительно хочешь знать? — Ты ведь все равно мне расскажешь, правда? — спрашивает Тэ. — Мои желания совершенно неуместны. — Придурок, — бормочет Чимин, уткнувшись лицом в одну из диванных подушек. — Сказочный придурок — поправляет Тэхён. — Грубо, — говорит Чимин.       Тэхён пожимает плечами. — Ну, я всю прошлую неделю слушал, как ты говоришь о Чонгуке. Я должен был сравнять грубость. — Фу, — пыхтит Чимин, уткнувшись лицом в одну из диванных подушек. — Всё отстой.       Тэхён гладит его по волосам. — Я думаю, тебе нужно принять душ, — говорит он после примерно трех похлопываний.       Чимин стонет. ***       Ему требуется три дня, чтобы снова увидеть Чонгука. За эти три дня Чимин сумел убедиться, что он ведёт себя нелепо, и что у него нет причин так сильно заботиться о парне, с которым он имел два полу-разговора. Он покончил с этим, большое вам спасибо.       А потом входит Чонгук, одетый в самую большую футболку, которую Чимин когда-либо видел, и он понимает, что абсолютно не покончил с этим. — Хён, — говорит он, захлопывая за собой кухонную дверь. — Хён, это чрезвычайная ситуация.       Глаза Сокджина метнулись от кексов, которые он покрывал нежной розовой глазурью, к дикому и слегка задыхающемуся Чимину. Он кладет кондитерский мешок на стол. — Что случилось? — спрашивает он. — У тебя что-нибудь болит? Тебе нужно, чтобы я принес аптечку первой помощи?       Чимин хватает Сокджина за плечи, а затем толкает его, пока он не оказывается перед кухонными окнами. — Смотри, — говорит он. — Посмотри на него. — Это Чонгук, — невозмутимо отвечает Сокджин. — Я вижу Чонгука. Как вид Чонгука смог ранить тебя? — Хён, — скулит Чимин. — Он выглядит очень мило. Сокджин издает беззлобный смешок. — Ты просто невероятен. — Я нахожусь в затруднительном положении, — говорит Чимин. — Пожалуйста, перестань смеяться над моей болью. Я имею в виду, посмотри на его волосы… — Просто иди туда и прими его заказ, — говорит Сокджин, а затем он выталкивает Чимина, который храбро сопротивляется, даже подумывая о том, чтобы укусить старшего (что заставляет его думать, что он проводит слишком много времени с Тэхёном), но в конечном итоге, его без особых церемоний выпихивают через кухонную дверь.       Чонгук выбирает именно этот момент, чтобы посмотреть в его сторону. — Привет, — говорит Чимин, слабо махнув рукой Чонгуку. — Хён, — говорит Чонгук. — Привет. Извини, что сбежал в прошлый раз. — Это... всё в порядке, — отмахивается Пак. — Не беспокойся об этом. Теперь ты здесь. — Ага, — говорит Чонгук. — Мне все еще нужно заплатить тебе за булочку.       Ох, это. Честно говоря, если бы Чонгук сказал ему, что он хочет, чтобы Чимин обеспечил его пожизненным запасом хлебобулочных изделий бесплатно, Чимин мог бы кивнуть и согласиться. — Ты и не должен, — говорит он.       У Чонгука снова появляется это восхитительно смущенное выражение лица. — Я думал, деньги можно обменять на товары и услуги, — говорит он.       Чимин смеется. — Это за счёт заведения. — О нет, хён, пожалуйста, позволь мне заплатить за неё, — просит Чонгук. — Ну же, в прошлый раз я буквально совершил кражу.       Чимин отмахивается от него. — Я почти уверен, что наш бизнес выживет и без твоих 2,99 доллара, Чонгук-и. — Вот так ты и начинаешь свой путь к банкротству, — шутит младший. — Не волнуйся, — усмехается Пак. — Если мы когда-нибудь обанкротимся, я буду тебя лично считать ответственным за это. А потом ты сможешь вернуть нам деньги за булочки, чтобы заново профинансировать все строительство.       Чонгук улыбается. — Ты действительно очень добр, Чимин-ши. — Сопляк, — ласково говорит Чимин. — Я уже сказал, что ты можешь называть меня хёном. — Хён, — говорит Чонгук. — Чимин-и-хён, знаешь, ты действительно такой… — Какой? — спрашивает Пак. Что бы там не хотел сказать Чонгук, ему не терпится это услышать. Он вроде как хочет, чтобы младший не переставал говорить. Это просто смешно. — Это глупо, — смущается Чонгук, наклоняя голову, как будто хочет спрятаться. — Я уверен, что нет, — говорит Чимин. Он хочет протянуть ладонь и взять Чонгука за руку. Проследить линии татуировок на его костяшках пальцев. Запомнить рисунок, кусочек за кусочком. Но он понимает, что для этого ещё слишком рано. — Ну, я же говорил тебе, что обычно не люблю людей, верно? Нет, я имею в виду, мне нравятся люди. Я просто не люблю людей, понимаешь?       Чимин смеется. — Ах, вечно недооцениваемая важность акцента, — говорит он.       Чонгук надувает губы, и это может стать концом для Чимина. — Не смейся надо мной, — дуется он. — А я нет, — говорит Чимин. — Клянусь, что нет. Если я заставляю тебя чувствовать себя неловко, просто скажи мне.       Чонгук качает головой. — Именно это и странно, — говорит он. — Это не так. — Странно, что я не ставлю тебя в неловкое положение? — хмурится Чимин. — Ага, — говорит Чонгук. — Я чувствую себя очень неловко, когда люди проявляют... э-э ... интерес, но с тобой я вроде как... вроде как надеялся, что ты это сделаешь, — он потирает затылок. Скорее всего, нервная привычка.       Чимин кусает губы. — О боже, — выдыхает он, и осознание обрушивается на него, как ведро холодной воды. — Ты не любишь таких людей. — Обычно нет. — Я должен... я должен идти, — говорит Чимин, поворачиваясь, чтобы уйти. Куда идти, он еще не понял, но это проблема Чимина, который находится в трех секундах от смерти от стыда. — Например, прямо сейчас. Я должен идти прямо сейчас. — Ты здесь работаешь, — констатирует Чонгук. — Неважно.       Младший смеётся. Как он может смеяться в такой ситуации, Чимин не знает, но это заставляет его еще сильнее хотеть, чтобы земля треснула и поглотила его целиком. — Это имеет отношение к делу, — говорит он. — И я ... я не хочу, чтобы ты уходил.       Чимин моргает. — Ты не хочешь? — Нет, не хочу.       Если подумать, то, возможно, он мог бы остаться на этой ступени своего существования еще немного. Кто-то должен выполнить священный долг и высмеивать влюблённость Сокджина в Юнги. И то, как Чонгук смотрит на него, определённо не больно.

***

— Угадай, с кем я сегодня столкнулся вместе с Намджун-и? — спрашивает Тэхён тем особенным тоном, который требует восторженного ответа. — С кем ты сегодня столкнулся? — Чимин повинуется, жуя колпачок от ручки. — Для этого тебе придётся смотреть мне прямо в глаза. — О, — возмущается Чимин, — значит, мои новости никогда не заслуживают реакции, но твои должны? — Я познакомился с твоим Чонгуком.       Чимин резко поворачивается к нему лицом. — Ты что? — выдыхает он. — Мы с Намджуном прогуливались по магазинам в центре города и увидели Юнги-хёна, поэтому подошли поздороваться. Угадай, кто был с ним? — Он не мой Чонгук. Во всяком случае, пока, — говорит Чимин, уже страшась следующих слов, которые могут сорваться с губ Тэхёна. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не смутил меня на три жизни вперёд.       Тэхён усмехается. — Конечно, нет. Просто, типа, две и три четверти. — О, так гораздо лучше. — Знаешь, — продолжает Ким, положив подбородок на руку, — теперь я тебя понимаю. Он очень милый. — Руки прочь, — грозится Чимин, — у тебя уже есть Намджун. Оставь что-нибудь для тех, кому повезло меньше.       Тэхён кладет руку на сердце. — Я бы никогда, — драматично признаётся он. — Но Намджун-и тоже считает его симпатичным. Он сказал, что Чонгук напоминает ему оленя с красивыми глазами. Он сделал такое лицо, которое действительно было похоже на оленя, когда я рассказал ему о том времени, когда тебе пришлось пойти в больницу с переломом руки, потому что ты пытался помочь той кошке, которая застряла на дереве. Тебе сколько было, тринадцать? — Знаешь, что я собираюсь сделать завтра утром, Тэхён? — спрашивает блондин. Ким качает головой. — Что? — Я собираюсь разместить одно из этих старых газетных объявлений. Ищу нового лучшего друга. Требования: не Ким Тэхён. — Ты всерьёз думаешь, что кто-то, кроме меня, сможет жить с тобой? — спрашивает Тэ. — А почему бы и нет? Я убираю, готовлю, я пунктуален. — Чимин-и, — воркует Тэхён, хватая обе щеки Пака и сжимая его лицо между ладонями. — Мой милый, милый Чимин-и. — Отпусти, — бубнит Чимин, но то, что выходит, едва ли можно назвать каким-то человеческим языком. — Чимин — повторяет Тэхён, не отпуская его. — Твой гардероб занимает половину нашей квартиры. У тебя есть тринадцать различных средств для волос только на умывальнике в ванной. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — говорит Чимин, беря младшего за запястья и отталкивая его руки от лица. — Думаю, тебе придётся подождать, пока Чонгук примет твоё неизбежное предложение руки и сердца, прежде чем избавиться от меня, — говорит Тэхён. — Лучше поторопись.       Пак швыряет ручку в голову своего друга. — Я стараюсь не торопиться, — возмущается он. Тэхён моргает один раз. Ручка попадает ему прямо в лоб, а затем с глухим стуком падает на пол. — Ты, — говорит он, — не торопишься? — Он мне нравится, — говорит Чимин. — Но обычно именно поэтому ты так торопишься. — Да, но он... я не хочу его отпугивать. Он мне нравится. — Ты только что это сказал, — кривит бровь Ким. — Перестань так на меня смотреть. — Например, как? — Вот так. — Я просто представляю тебя в смокинге, — широко улыбается Тэ. — Я думаю, мне следует потренироваться в написании тоста. — Знаешь, у меня есть и другие ручки, — угрожает Чимин. — Да, я знаю. Могу я одолжить одну? — Фу, заткнись — говорит Чимин, но его собственный рот дергается в подобии улыбки.

***

      Когда он приходит на работу на следующее утро, заведение почти пустует, и он замечает Юнги, сидящего у стойки, держа руку Сокджина между своими ладонями. Они оба улыбаются друг другу. Чимин всерьез подумывает о том, чтобы вернуться на улицу и позволить им уединиться, потому что один чувак, сидящий в дальнем конце магазина, положив голову на руки на столе, не выглядит так, как будто он собирается встать, чтобы попросить добавки и прервать их момент в ближайшее время, но затем Джин замечает его и опускает руку Юнги, как будто она обожгла его. — Ой, да ладно тебе, — кричит Чимин со своего места у двери. — Ты месяцами держал его за руку, а теперь отпустил?       Он хочет фыркнуть.       Даже с такого расстояния он видит, как кончики ушей Джина краснеют. — Я урежу тебе зарплату, — грозится он. — Конечно, — закатывает глаза Чимин.       Юнги фыркает. — Парень прав, — кивает Юнги. — Ты слишком мягок. — И я бы хотел, чтобы он оставался таким, пока я здесь, — говорит Чимин. — Давай договоримся: я ухожу, ты можешь оставить себе мою зарплату за день, а если повезет, то и до второй базы доберёшься. Что ты думаешь об этом?       Сокджин бормочет что-то невнятное.       Как ни странно, в итоге говорит Юнги: — Убирайся отсюда к черту, Пак. — С радостью, — говорит Чимин. Развернувшись, чтобы уйти, он видит, как Юнги встает, заходит за прилавок и обнимает Джина за талию.       Наконец-то.

***

      Когда остаток дня свободен, Чимин решает пойти прогуляться, потому что количество дней, которые он провел взаперти дома с банкой Принглс, прижатой к груди, и аниме, играющее на заднем плане, стало более чем немного угнетающим. Тэхён называет это своим единственным шагом, чтобы потерять всю волю к тому, чтобы быть продуктивным человеком, но он прыгает с ним в постель, чтобы марафонить Boku no Hero Academia. Ему действительно не стоит судить.       Во всяком случае, Чимин любит мягкий осенний холод. Как он кусается достаточно, чтобы напомнить вам, что он есть, но не так сильно, чтобы на самом деле заставить кого-либо хотеть остаться дома. Иногда, особенно если он заранее выпил пару стаканчиков, он все равно пытается запрыгнуть на груды опавших листьев. Тэхён обычно присоединяется к нему. Чимин до сих пор не уверен, кто является тем, кто способствует их дружбе. — Чимин-хён?       Чимин медленно поднимает глаза. К счастью, Чонгук достаточно добр, чтобы не дать ему упасть на задницу. — Осторожнее, тебе будет больно, — говорит он. — Я могу привыкнуть к этому, — говорит Чимин, как только Чонгук обхватывает его руками за талию.       Чонгук краснеет. — Можем ли мы провести хотя бы одну беседу, когда мне не захочется убегать? — спрашивает младший.       Лицо Чимина вытягивается. — Прости, — говорит он, осторожно отстраняясь. — Я знаю, что это немного чересчур, но я действительно не хочу, чтобы ты начал чувствовать себя странно рядом со мной. — Нет, — качает головой Чонгук. — Дело не в этом. — О, — говорит Чимин. — А в чём же? — Это... это в основном потому, что я не привык к этому? — говорит Чонгук. — И я немного... смущаюсь? — О боже, ты такой милый, — ноет Чимин на одном дыхании. — Как ты можешь быть настоящим? Например, ты выглядишь так, как будто мог бы выиграть бойцовский поединок, но ты также и человеческое воплощение этих маленьких кроликов, грызущих морковь? Разве это справедливо? Вообще-то я сейчас немного злюсь.       Чонгук смеется. — Я выиграл реслинг, — говорит он.       Чимин закрывает лицо обеими руками. — Это ужасно, — говорит он. — Эй, Чимин-и хён, — зовёт Чонгук. — Может быть, ты хочешь прогуляться со мной по парку и узнать еще кое-что, из-за чего можешь позлиться?       Чимин медленно опускает руки. — Это… ты приглашаешь меня на свидание прямо сейчас? — спрашивает он. — Потому что в противном случае мне придется очень быстро прыгнуть вон в ту реку. — Не беспокойся, — улыбается младший. — Не надо прыгать. На самом деле, пожалуйста, не прыгай, потому что тогда мне пришлось бы прыгать за тобой, чтобы вытащить тебя, и, кстати, я сделаю это, но вода действительно холодная в это время года.       Чимин протягивает руку и хватает ладонь Чонгука. — Не волнуйся, — говорит он. — Мне кажется, я больше не хочу.       Они идут и говорят обо всех глупостях, о которых стоит говорить только тогда, когда ты рядом с кем-то, кому хочешь все рассказать, просто чтобы заставить его улыбнуться, увидеть, как его глаза расширяются от счастья, и почувствовать тепло его ладони, прижатой к твоей, а потом они останавливаются у прилавка с едой, и Чимин покупает Чонгуку засахаренное яблоко. Оно довольно красное, и сахар хрустит, когда младший откусывает первый кусочек. — Я должен был заплатить за это сам, — дуется Чонгук. — Я действительно собираюсь постепенно довести тебя до банкротства, если ты будешь продолжать в том же духе. — Я хотел тебя угостить, — говорит Чимин. — Я не хочу, чтобы ты запомнил наше первое свидание только из-за того, что я был скуп.       Чонгук делает паузу на середине укуса. — Так, что же тогда я должен запомнить? — спрашивает он. На его губе блестит красный кусочек сахара, и Чимин не может удержаться от улыбки. — У тебя есть немного... — говорит он, указывая на свой собственный рот. — О, — говорит Чонгук, потирая рот тыльной стороной ладони. — Я убрал? — Нет, — говорит Чимин, — это с другой стороны.       Чонгук снова промахивается. — Всё? — спрашивает он.       Чимин подходит ближе. — Нет, — говорит он, — это... это прямо здесь. — Где же? — немного хмурится Чонгук. — Тебе придётся мне помочь.       Чимин приподнимается на цыпочки и проводит большим пальцем по изгибу рта Чонгука. В какой-то неловко долгий момент он не может оторвать глаз от чужих губ, блестящих и немного покрасневших от сахара. Однако Чонгук не уходит, только улыбается, как будто чего-то ждёт. — Это нормально? — Спрашивает Чимин, беря Чонгука за подбородок. Прикосновение легкое, достаточно осторожное, чтобы он мог отстраниться, если захочет. Пак не хочет заходить слишком далеко. Но младший этого не делает. Он смотрит прямо в глаза, так болезненно открыто, и кивает.       Чимин прижимает маленький поцелуй к середине его рта, слизывает оставшийся сахар, а затем отстраняется, чтобы поцеловать Чонгука должным образом, как он того заслуживает. Чонгук открывается для него, и он на вкус как яблоки и сладкий, сладкий, сладкий… — Я ждал этого с того самого дня, как ты вошёл в магазин, — шепчет Пак. — Возможно я тоже, — признается Чонгук. — Мне понадобилась секунда, чтобы понять это. — И все же, это заняло у нас меньше времени, чем у Юнги и Джин-хёна, — говорит Чимин.       Младший фыркает. — Верно, — говорит он. — Хотя я думаю, что у них все складывается удачно. Юнги-хён написал мне эту длинную строку смайликов, которые, как я думаю, должны были означать, что он счастлив? Я имею в виду, что он на самом деле не использует эмоджи, так что... — Как думаешь, мы получим приглашение на свадьбу? — спрашивает Чимин. — Надеюсь, что так и будет, — улыбается Чонгук, обнимая его за шею. — После того, как я выслушивал разглагольствования Юнги-хёна, я заслуживаю быть шафером. — Держу пари, ты прекрасно выглядишь в костюме, — говорит Чимин.       Чонгук пожимает плечами. — Я думаю, ты должен пойти со мной и посмотреть, — говорит он.       Чимин останавливается как вкопанный. — Я пошутил, — говорит он. — Даже если это случится, на это могут уйти годы. — У меня есть время. — Например, годы, Чонгук. — Я знаю. — Ты хочешь быть со мной долгие годы?       Чонгук делает паузу. — Зависит от того, — размышляет он. — Как ты относишься к щенкам?       Чимин смеется, громко и счастливо, и снова целует его.