papilionem.

каникулы давно закончились, а системы квадратичных неравенств будут всегда. ребята вместе пытаются вспомнить темы прошлого года, объясняют друг другу какие-то детали. время от времени шутят, но все же возвращаются к книге и решают очередное задание. сверяются и дают друг другу пять, если все правильно – неправильных решений пока что и не было. сэми уже решил очередной номер, поэтому просто тихо ждёт, пока это сделает ади. ничего говорит – мешать не хочет. растрепанные рыжие волосы, домашняя одежда. парень немного хмурится и рисует что-то на полях, смотря на почти что финальное уравнение. смешной такой, домашний. уютный. сэми видит, что явно не получается. садится немного ближе, смотрит на тетрадь. – давай помогу. ади охотно лезет под руки парня, охотно слушая что-то про те же неравенства и квадратные уравнения. в конце концов добивает этот пример и с довольной моськой закрывает тетрадку. – будешь чай? сэми улыбается и кивает, обнимая рыжика за талию. тот тихо мурлычет, трётся носом о щеку – точно кот помойный, противный такой, – но все же встаёт и идёт на кухню. тащит за собой сэми, не особо спрашивая, сажает его за стол и ставит чайник. ади по-детски берет парня за руку, рассматривает ладонь. еле ощутимо ведёт пальцем вдоль вены, завороженно смотрит на все это. сэми тихо смеётся. – интересно, да? ади морщит нос и даёт парню щелбан, пытаясь сдержать глупую, такую же детскую улыбку. – очень. ты же без сахара пьешь? сэми кивает и по привычке кусает ади за ушко. тот снова смеётся и думает, что самое время просто посидеть и пообниматься. было бы странно, если бы тридцатилетние мужики вот так сидели и обнимались – хотя кто его знает, может, они так и будут сидеть и обниматься. все от них зависит так-то. чайник, к сожалению, закипает слишком быстро. ади встаёт, делает чай. ставит чашки на стол и немного щурится, смотря на сэми. – хочешь, посмотрим что-то? тот жмёт плечами. – можно. ребята стаскивают подушки со всего дома на пол, ложатся в обнимку включают какой-то фильм, который попался на глаза первым. конечно же, берут к себе плюшевого кота арчи и мишку ричарда, с которым ади спал все детство. сэми улыбается краешком губ, смотря на мягкие игрушки, целует ади в щеку. на секунду смотрит в окно, а затем возвращается к фильму. ади тянется за каким-то пледом, кутает сэми, а тот, в свою очередь, кутает ади. и вот, они вчетвером сидят под пледом с горячим чаем и смотрят какой-то идиотский фильм. чувствуют жар, который почему-то идёт от щек, прижимают друг друга к себе ещё крепче. так и засыпают на полу. фильм идёт, чай остыл. как там ади хотел, чтоб всё было в порядке? так вот. все в порядке. * * * в его глазах четко виднелась опавшая листва. почти та, в которой они валялись тогда. промокли, как собаки – потом неделю с насморком ходили. он любил обводить пальцами каждую веснушку на его щеке, опускаться по крепкой шее к ключицам и обнимать, словно в последний раз. неловко целовать в щеку и зарываться носом в рыжую макушку. в его глазах четко виднелось почти что летнее небо. такое же чистое, как тогда, когда они познакомились. он любил перебирать пальцами темные прядки, целовать в висок. тереться носом о тонкие запястья и обводить большим пальцем выступающие ключицы, пока тот спит. неловко обнимать за почти что девичью талию и зарываться носом в темную макушку. они проклинали осень. проклинали за то, что не так себе представляли свою первую любовь. они встретились осенью. корили себя за то, что все портят. они по-настоящему любили – любили той самой преданной юношеской любовью. сердце ещё не покрылось тонкой коркой льда, а в голове нет ничего кроме чувств – умные взрослые называют это подростковым максимализмом, правильно? – но им плевать. они любили и любят так, что научили друг друга любить и уважать самого себя. больше никаких вики. больше никаких голодовок. дверь небольшой комнатки открывается, а туда залетает маленький рыжий ураган. садится на кровать, бросая рюкзак с тетрадями и учебником на пол. – пока ты просиживаешь тут свою чудесную костлявую задницу, я пишу конспекты за нас двоих. сэми улыбается, обнимает ади. не так, как раньше – сейчас как-то увереннее. так, как нормальный парень обнимает свою вторую половинку. – нормальная задница, не начинай. ади улыбается и еле уловимо касается губами чужих. – говорю же, чудесная. кстати, препод по анатомии сказал, что если ты не выйдешь на вторую четверть, но он лично придет сюда и незамедлительно надерет ее. а такие привилегии есть только у меня, возьми во внимание. парень морщит носик и отвешивает рыжику подзатыльник. благо, уже есть силы. – я и раньше выйду, вот увидишь. я на очное поступал, а тут сижу не ради прогулов. ади снова улыбается и снова обнимает сэми. – договорились. как ты? парень неуверенно смотрит на тетрадь, куда записывает все, что съел – с калорийностью; доктор сказал, что так будет легче понять, что лишняя сотня-две калорий – совсем не страшно, а затем улыбается и ложится на колени к ади. – лучше не бывает. я даже немного набрал вес. ади улыбается в ответ – парень, наверное, не мог вспомнить, когда он в последний раз так искренне радовался за чьи-то успехи, откинув в сторону свою категоричность и упертость. – ты умница, я тобой горжусь. если так будет и дальше, то совсем скоро мы будем прогуливать лекции вместе. сэми утыкается носом в живот ади, думая. долго так думая. – можно тебя кое о чем попросить? ади гладит парня по голове, положив вторую руку на чужую спину. – конечно. какие-то материалы? сэми отрицательно качает головой, затем садится обратно и немного растерянно смотрит на ади. – когда я закончу лечение, приготовим пирог? ади улыбается ещё шире и коротко целует сэми в губы. тот выдыхает, улыбается в ответ. не чувствует вины, когда разговаривает про еду. – конечно. какой ты хочешь? можем приготовить лимонный или яблочный.. с корицей. ты любишь корицу? сэми озадаченно смотрит в стенку. качает головой. – в последний раз ел ее в классе восьмом. ади берет ладонь парня в свою, крепко сжимая. – прости, я не хотел. сэми снова смотрит на ади. улыбается и вновь крепко обнимает. чувствует поддержку. сейчас казалось, что эти объятия важнее воздуха. без них не выживет ни один. – ничего. расскажешь, какая она на вкус? ади улыбается и обнимает в ответ – уже не девичью талию, чему, опять таки, искренне радуется. глупый-глупый сэми. не понимает, что своими выходками научил кое-кого банально заботиться. – она хорошо сочетается с яблоками. сладкая, но не приторная, и очень-очень вкусно пахнет. – значит, приготовим яблочный. с корицей. яблочный пирог с корицей, – повторяет, словно какую-то мантру – скорее, для себя, чем для ади; тот и так поймет. снова обнимает, но уже ничего не говорит. сэми плакать хочется от того, как он рад. он не будет волновать ни маму, ни ади, ни самого себя. уже все хорошо. все так, как должно быть. ади, милый ади. мне так нравится, как ты меня обнимаешь. я знаю, что ты меня любишь. я тоже тебя очень-очень люблю. я меняюсь ради нас, ади, ты видишь? пожалуйста, посиди со мной ещё немного. мне так хорошо, ты даже не можешь представить. я согласен носить все те венки, которые ты сплетешь. прости за все то, что ты пережил из-за моей болезни. клянусь, я сделаю все, чтоб сжечь с ней все мосты. пожалуйста, прости. я готов сделать все, чтобы ты просто молча обнимал меня, ади. о, милый ади, я хочу жить с тобой в обнимку. я так рад, что ты у меня есть. спасибо, что научил меня любить. обнимай, только крепко. ты такой теплый, ади. с тобой так хорошо. спасибо тебе, ади. спасибо. я люблю тебя.