Наследие. Нимфа

      А ночью меня ждал сюрприз. Не понимающе хлопая глазами смотрела на Аодха сидящего у замшелого валуна похожего на яйцо. Длинные волосы скрыли наклоненное лицо сида. На первый взгляд мне показалось, что мужчина спал. Неужели я вернулась в Межмирье?       – Нет, не вернулась.       От голоса Аодха вздрогнула. Он был холодным и режущим. Но, разве я вопрос произнесла вслух?       Он поднял голову, и я заметила, дико уставший вид. Глаза не сверкали как прежде, уголки губ горько опущены. И это бессмертное существо! В сердце кольнуло, а грудь скрутило холодом. Я не желала признавать свою вину, но находящийся передо мной сид являлся живым укором. Все еще не веря глазам, тихо спросила:       – Что с тобой?       Его губы искривились в злой усмешке.       – Ты знаешь. Просто отрицаешь. – После последних слов он поднялся: медленно, не спуская с меня глаз сделал шаг ко мне. Я было хотела отступить, но вдруг поняла, что ноги в чем-то увязли. Глянула вниз. Это что, шутка? Я находилась в каком-то странном символе синего цвета. Тонкие нити, исходящие от него, опутывали мои ноги до самых лодыжек. Это, меня что ли как демона призвали?!       Возмущенно вскинула голову с намерением потребовать снять с меня эту каку и резко втянула воздух. Легкие мгновенно наполнились горьковатым знакомым запахом. Мой нос практически упирался в грудь Аодха не скрытую рубашкой. Жар исходящий от сида окутал мгновенно, будто меня укутали в невероятно толстый плед, да вдобавок посадили рядом с печкой.       – Ты непослушная жена, Далия, – прохрипел принц подцепив пальцами мой подбородок и заставляя взглянуть в его лихорадочно заблестевшие глаза.       – Этот брак не законный, – возразила я, но отчего-то не поверила собственным словам.       – Прекрати упрямиться, Лия и прими как данность наш союз. Тебе ни в одном из миров не скрыться от меня, как бы далеко и тщательно не пряталась. Ты ведь это чувствуешь.       Хотела возразить, но внезапно была вовлечена в злой поцелуй. Аодх терзал мой рот безжалостно, не думая, что причиняет боль. Сердце в груди трепыхалось, как рыбка в сетях. Попыталась оттолкнуть его, но сид словно из камня высечен оказался, да и знак за ноги держит крепко. Из груди Аодха вырывался болезненный стон, и в следующую секунду он крепче прижал меня к себе, а я вдруг почувствовала странную щекотку в груди. Слабую, отдающую вибрацией с каждым последующим поцелуем.       В этом яростном поцелуе я вдруг различила обреченность и печаль, а следом надежду и нежность. И я потерялась. Проскочившие эмоции выбили из колеи и поцелуй превратился в мягкий. Язык сида скользнул внутрь, и я разрешила пить мои силы. Сейчас не могла дать ему умереть. Не тогда, когда я рядом.       – Вернись ко мне, – зашептали его губы в перерывах вздохов.       А я молчала, потому что не знала, что сказать и не совсем понимала свою принадлежность на данный момент. Но сейчас это не являлось главным. Аодх оторвался от горящих губ, согнувшись, прислонился своим лбом к моему и тяжело дыша прикрыл глаза.       – Далия, – произнес он хрипло, и в моем имени звучало столько мольбы, что я закусила губу. – Я умираю без тебя.       Вот и как быть? С одной стороны, гордость, с другой стороны – я панацея для бессмертного сида. Блииин! Не могу решиться. Вернее, я знаю, как поступить, но… Мое лицо обхватили прохладные ладони и сид принялся покрывать его легкими поцелуями.       – Скажи, и я приду за тобой.       – Я… Я… – И в этот момент меня что-то толкнуло в грудь, по ощущению напоминая таран. Воздух вышибло из легких, и я распахнула глаза. Сердце колотилось, я открывала и закрывала рот, словно рыба выброшенная на берег, а в уголках глаз скопились слезы. Ну и пробуждение. Как будто и, правда, получила удар.       Часто дыша, подскочила на постели. Сон. Просто сон. Утерла выступившую испарину и… откинув одеяло ринулась к зеркалу. Всмотревшись в отражение выдохнула с облегчением. Губы имели обычный вид, но пульсировали и горели, словно Аодх правда их долго мучил.       – Какой реалистичный сон, – прошептала глядя на свое бледное отражение; светлые волосы взлохмачены, глаза, цвета синего аквамарина, горят каким-то внутренним светом.       Хлопнув себя по щекам, направилась в ванную, а оттуда, посвежевшая на кухню. Родители на работе, а у меня еще несколько дней в запасе до возвращения к учебе. И что делать? Я была безумна рада, что мама приняла мой «неправдоподобный» рассказ, одновременно узнавая, что и с ней какая-то дичь происходила. Но лишь вскользь.       Оттянула ворот футболки чтобы еще раз убедиться, что роза никуда не делась и в ближайшее столетие явно никуда не исчезнет. И, кажется, она немного жглась. Поначалу не придала этому значение, а сейчас четко уловила этот неприятный дискомфорт. Чтобы это значило? Но ответов у меня не нашлось.       Достав кусочек опала повертела за цепочку любуясь разноцветным мерцанием в солнечных лучах. Что за тайна с ним связана? У кого узнать? Бабушки нет, она возможно, что-то бы рассказала. А дедушка в курсе всей этой мистики? Вряд ли. Я нахмурилась потирая лоб, но ведь кто-то что-то должен знать.       Сидя на подоконнике с почти остывшей чашкой чая поставленную рядом, болтая ногой, смотрела на улицу сжимая обломок радужного кулона в руке. Осень лишь вступила в свои права и потому деревья еще кутались в зелено-желтую листву. Ветер гонял по дорожкам сорванные золотистые лоскутки некогда бывшей зеленой одежды, заставляя дворников вновь работать метлами. Немногочисленная детвора покоряла вершины горок и турникетов, самые маленькие возились в песке под присмотром бабушек или мам.       Пятница – короткий рабочий день для многих, особенно для учеников. Раньше приходят домой и могут счастливо и беззаботно бегать по улице.       Вновь глянула на потеплевший камушек. Раз это семейная реликвия, то, возможно, имеются какие-то записи? Надо съездить в гости к дедушке и проверить. Может, бабушка вела дневник.       Определившись с целью, позвонила маме и предупредила о своих планах.       – Я не совсем уверена, что это хорошая идея, дочь.       В голосе родительницы слышалось сомнение. Все же она не до конца мне поверила, да и сон свой считает просто совпадением с моим рассказом. Якобы все наложилось друг на друга и скорее всего у нее на фоне этого образовалась ложная память. Я не виню ее в сомнениях, но благодарна, что мама пока держится и отвозить в психиатрическую больницу в ближайшее время меня не собирается.       – Даже если нет никаких записей, то я хоть дедушку повидаю.       – Ну, хорошо. Только будь осторожна и к понедельнику чтобы вернулась. Сегодня будет готова справка. Занятия больше пропускать нельзя.       Вот она – вернулась волевая женщина, не терпящая отгулов.       – Да, мам, обязательно, – клятвенно заверила ее по всем пунктам.

***

      И вот, войдя в калитку, что возвестила о чужом вторжении практически на всю улицу диким скрипом, поднялась по истертым доскам ступеней. Поездка до деревни Маковки заняла два часа с половиной, плюс пятнадцать минут по лесу.       – О, кого я вижу! Неужели мои глаза меня обманывают? – с легкой издевкой в голосе, прищурив светло-голубые глаза, отложив в сторону нож, которым резал огурец и обтерев руки полотенцем, деда двинулся ко мне.       Закатив глаза, не удержала улыбки.       – Привет, дедуль! Безумна рада видеть тебя в хорошем расположении духа. – Нырнула в раскрытые объятия вдыхая запах выпечки – да, дедуля умеет печь! – и огуречный дух.       – Решила подышать свежим воздухом?       – Да. И мозги проветрить.       – Это правильно. В городе так не отдохнешь как в деревне. Баньку топить?       – Ага.       – Тогда сейчас салат дорежу, пообедаем, да затоплю.       – Дедаа, а после бабушки остались какие-нибудь вещи? Или письма… что-нибудь? – понимала, что время прошло достаточно много и вряд ли что-то сохранилось, но надежда умирает последней.       После смерти бабули, деда долго жил один. Затем появилась женщина с которой он прожил достаточно долго. Заимел еще одного ребенка. Жена его – Валентина Петровна – скончалась пять лет назад. Деда вновь овдовел. Его младший сын не очень-то и общается с нами. Только когда что-то нужно, вспоминает, что у него имеются родственники.       – Сохранилось кое-что, а как же. Рука не поднялась выкинуть.       Да, я в курсе, что моя бабуля первая и сильная любовь дедули. Вторую жену он тоже любил, но не так страстно, зато у них было полное взаимопонимание. В общем, Валентина Петровна была хорошей женщиной.       – Можно посмотреть?       – Конечно, Лия. Это же вещи твоей бабушки, ты должна знать ее историю. Думал, уж никогда не попросишь.       Криво улыбнулась. Ну да, если бы не один случай, так бы и не попросила окунуться в прошлое бабули.       – На чердаке найдешь такой большой сундук. В нем посмотри, все там хранил. Стой, – крикнул деда стартовавшей мне вдогонку. – Ключик-то возьми в серванте в деревянной шкатулке.       Завернула в зал, быстро отыскала заветный ключик и помчалась к лестнице на чердак. Внутри все горело от какого-то предвкушения и нетерпения, потому подъем запомнился плохо.       На чердаке хранились раритетные вещи, наверное, еще с СССР. Плакаты тех времен валялись полусвернутые в одном углу вместе с остатками обоев (которые лишние). Куски ванной плитки разных цветов и форм покоились в коробке рядом.       Старые ковры в пленке, ненужные и выцветшие картины, граммофон, несколько перегоревших утюгов, ненужные панели, шторы, тряпки и до фига разной мелочи. Вроде не нужная, но все же «а вдруг пригодится?» Вот она Русская душа Плюшкина. Все это заполоняло, и так небольшой чердачок деревенского домика, доверху.       Продвигалась между коробок и досок то бочком, то практически ползком. Массивный, расписной сундук находился в самом дальнем углу. Много раз его видела, но чуть ли не амбарный замок, не давал удовлетворить любопытство. Представляла что там спрятан клад, но ключ у деда не спрашивала. Хотела найти сама! Как настоящий искатель сокровищ. Но, так ничего и не получилось и расстроившись, бросила эту затею.       Сундук меня встретил потемневшим железом, проржавевшим замком и потускневшим деревом. Старинный и большой. Проведя по узорчатой крышке рукой стряхнула чуть ли не вековой слой пыли. Оттряхнула руку и чихнула. Отыскав кусочек тряпки, осторожно смахнула пыль и вновь расчихалась. Тут не помешала бы влажная уборка.       С трудом откинула крышку и заглянула внутрь. В детстве ожидала увидеть в нем ракушки, камни, корону для принцессы и много различных блестяшек, может даже волшебное существо. Сейчас же разглядывая фотоальбомы, какие-то журналы, книги, несколько цветных шерстяных клубков со спицами, ощущала, как предвкушающее волнение утихомиривается. Это были не те сокровища ожидаемые мной, но все же очень важные. Важные для родных, как прошлое близкого человека, оставленного в напоминание им.       Так же тут хранились какие-то безделушки, хоть как-то приближая меня к детской мечте о сокровищах. Мало, но и этого хватило за глаза, чтобы мой внутренний «кладоискатель» запищал от восторга. Перебрав бусы, сережки, браслеты и даже диадему обсыпанную красными и желтыми каменьями, перешла к журналам и фотоальбомам. Сокровища я решила досконально изучить в последнюю очередь, а то знаю я себя, зависну до ночи. А мне нужно как можно быстрее найти информацию. Не понимала, что меня так гонит, нервы от напряжения дрожали в ожидании… чего-то.       С аккуратностью сдвигая вещи, пропахшие стариной и пылью, наткнулась на не большой блокнотик в кожаном синем переплете. Различные завитушки и орнаменты украшали обложку выбитыми выпуклостями.       Ох, надеюсь это, то, что нужно мне.       Перебравшись под одиноко висящую лампочку Ильича, уселась на перевернутый, без одной ножки табурет. Шелест едва пожелтевших листьев в тишине раздался резко. Вздрогнула, прислушалась. Внизу скрипели половицы – деда уже вернулся. Значит у меня есть примерно два часа до готовности бани.       Первые записи ничего интересного не несли. Лишь какие-то схемы вязания да рецепты любимых блюд. Я уж стала сомневаться в правильности выбора. Может это просто записная книжка для различных пометок, и не хранится в ней никакой секрет.       Но содержание внезапно изменилось, стоило мне перелистнуть десятую по счету страницу. Баба Аня писала о причудах происходящих с ней. Например, она чувствовала воду, могла слышать странный шепот. Порой ей казалось, что вода повинуется ее приказам. Она отгоняла от себя все эти странности, не желала замечать, ей не хотелось думать, что она сходит с ума. А однажды…       «Пошла на речку с подружками отвлечься от гнетущих мыслей, что в последнее время одолевали. Я не могла понять причины беспокойства. И день хороший, и все в семье здоровы, и с учебой все гладко, а вот что-то жалило внутри. Полдня сидела словно на иголках, и когда подружки позвали на речку, с огромной радостью согласилась. Вдруг получится отвлечься, и вся эта нервная дрожь уйдет?       С подругами время пролетало тягуче и медленно. Зря надеялась, что расслаблюсь, нервозное состояние лишь усугубилось. Улыбалась через силу. А затем я услышала шепот. Поначалу думала девчонки за спиной о чем-то шушукаются, но они оказались далеко и совершенно не секретничали, а громко смеялись.       Зуд распространился под кожу, хотелось чесаться, а еще лучше, окунуться в прохладную воду. Не выдержав поддалась желанию. Вода приятно приняла в свои объятья, и я вздохнула с облегчением. Как оказалось, зря обрадовалась раньше времени. Кто-то с силой дернул за ногу и утянул под воду, не успела и вскрикнуть. Страх едва кольнул сердце, как меня так же резко выбросило на берег. Чужой.       Судорожно делая глотки кислорода поднялась, сделала несколько шагов и только тогда заметила под деревом фигуру, укутанную в плащ. Судя по комплекции то был мужчина, и вскоре моя догадка подтвердилась, стоило ему заговорить.       – Так вот, какой ты мой потомок, – проговорил он низким и уставшим голосом.       А я не могла произнести и слова. Он обошел меня по кругу, оценивая, как породистую лошадь, похмыкал, взял мою ладонь. Хотела вырвать, но он резко прикрикнул, чтобы стояла тихо.       Пыталась заглянуть под капюшон, но там клубилась тьма.       – Кто вы? – шок прошел и смогла наконец задать вопрос.       Между тем незнакомец провел по ладони невесть откуда взявшимся ножом. Вскрикнула, а он макнув палец в выступившую кровь поднес его ко рту. Не видела, как он ее попробовал, так как рука скрылась во тьме капюшона. Капюшон шелохнулся, когда человек дернул головой и недовольно цыкнув, ворчливо изрек, словно выносил приговор:       – Слаба. Вода и то с трудом может подчиняться.       – Да кто вы такой?! Объяснитесь немедленно! Что за бред вы несете?! – потребовала я клокоча от поднявшегося гнева и страха.       Послышался ядовитый хмык и не определенное:       – Твоя бабка Элелия ждет освободительницу. Но, увы, ты не та что ей нужна. – Подошел ко мне и выудил за цепочку кусочек опала: камень засверкал разноцветными бликами на солнце. – Когда появится наследница передай ей то, что поведаю – я. Пусть соберет камень и слова, прольет кровь и освободит Элелию. Надеюсь на тот момент Элелия станет прежней. Хоть дух ее.       Последние слова незнакомец пробормотал отвернувшись от меня.       – Я ничего не поняла, но почему сами не освободите?       – Рано, – прозвучал резкий и сухой ответ.       – И запомни вот еще что, – резко повернувшись он приложил два пальца к моему лбу, и я услышала песню…

Запер Камень Дорогу – на века, на века И осколки разбросаны были Потерялись следы – сквозь века, сквозь века Их пути стали мифом, не былью. Раз наследник пришел, я раскрою секрет: Раздобыть тебе будет непросто Три осколка Замка, что сквозь ткань сотен лет Обрели свои новые звёзды. Вот осколок один теперь власть сторожит Его место – в великой короне На челе королей он так долго прожил Но не ведом сидящим на троне. А осколок другой – там где вера была Но года обратили всё в пепел Он сокрыт где когда-то великий был храм А сейчас – только травы и ветер. А за третьим осколком путь лежит глубоко – Он лишился касания света Это дом лепрекона, чье слово хлипко И при встрече ты помни об этом.

      Это было последнее что я помнила. Очнулась уже на своем берегу. Подруг поблизости не наблюдалось, и я посчитала, что все привиделось. Но, как оказалось, дома я отсутствовала целые сутки. Все переволновались, хорошо еще не успели заявление написать о моем исчезновении. Что сказать, я не знала, а потом все это замялось и забылось и лишь мои записи напоминали о моем странном приключении.»       Как любопытно. Вода могла подчиняться бабушке словно какому-то магу? А про Элелию я вообще впервые слышу. В моей семье о ней никто ничего не упоминал. Скорее всего близкие сами о ней не знают.       Перечитав песню несколько раз, полистала дневник дальше, но ничего особенного больше не было. Вернув вещи на место, кроме блокнотика – его решила забрать – закрыла сундук и спустилась вниз.       Головоломки прибавилось.