Паучья пряжа

Айрилет привык к слухам: с первых же дней в Вайтране они кружили вокруг него, как мошкара на болоте. Данмер, и на таком высоком посту — как же не строить догадки? Наверняка ведь дело нечисто! — Они говорят, что я колдовством подчинил тебя своей воле, — ухмыляясь, рассказывал он Балгруфу. — Говорят, что ты видишь во мне отца, и молодое эльфье лицо тому не помеха. Говорят и то, что я выиграл у тебя три желания в карты, и должность хускарла — лишь самое первое. — Я слышу "но" в твоём голосе, друг мой. — Но никто не говорит о нашей роковой страсти! Никто не гадает, как именно я соблазнил и развратил тебя своими тёмноэльфийскими штучками. Я оскорблён таким небрежением до глубины души! — Видно, все они знают, что в постели я предпочитаю кого-нибудь погрудастей, — смеялся Балгруф. — Не принимай на свой счёт. Знал бы Айрилет, что начнут трепать о его "тёмноэльфийских штучках" несколько лет спустя, он не шутил бы так легкомысленно. Данмер, и на таком высоком посту — наверняка ведь злоупотребляет властью! Эти серые — хищники, все как один; ничего у них нет святого... Когда слухи начали приписывать Айрилету связь с ярловыми жёнами (а то и отцовство ярловых детей), приятного было, конечно, мало — но не с руки хускарлу злиться на бабские сплетни, верно ведь? Благо, всерьёз в такое никто не верил: дети, пусть и не во всём походили на отца, выглядели чистокровными нордами — не было в них эльфьей крови... А вот когда Айрилет силой взял парнишку-конюшего, растлил ярлову воспитанницу Лидию и не пожалел даже бедного Нелкира, ему стало не до смеха. Найти главных сплетниц оказалось несложно: Сона Стальной Молот, жена мясника, и Виттория Вандария, чей муж держал винную лавку. А вот что с ними делать... Айрилет, раздумывая о мерах, что подошли бы и для мефалита, и для хускарла, на рассвете отправился на рыночную площадь. Он видел, как открываются лавки. Видел, как прекрасная имперка замерла на пороге — в шелках, завитая, она смеялась, радуясь ясному утру. Видел, как подле колбасной стояла красавица Сона, заполнив своим телом весь проём двери — от неё, неподвижно величественной, так и веяло сытой безмятежностью... Тут обе лавочницы раскланялись. Прекрасная госпожа Стальной Молот и прекрасная госпожа Вандария обменялись дружеским приветствием. И Айрилет, который с утра так и не позавтракал, вскипел гневом, глядя на этих полногрудых женщин, цветущих здоровьем и таких благопристойных; он оправил ножны и злобно пробормотал: — Ну и сволочи же эти "порядочные" люди!