Это ошибка!

Ночь, 02:12

«Психиатрическая лечебница в городе N»       В одном из многочисленных кабинетов сидел парень, на вид 26 лет. Его усталые и сонные глаза бегали по документам, ища указанные в списках имена, которые ему благополучно скинул куратор.       Дэвид Эбош, так звали практиканта, проклинал мистера Хардвона Ленква и глупого себя за то, что вообще согласился перебирать огромную кипу дел этих больных. Да и приспичило же лечебнице Маунт-Мессив именно сегодня любезно предложить места для некоторых особо буйных пациентов. Хотя Эбош, отчасти, был рад этому, ибо в больнице, где он проходит практику, не было блока для особо опасных психов. Точнее он был, но разрушенный из-за некого обстоятельства.       Хмыкнув, парень продолжил разбор папок, изредка сверяясь с предоставленным Маунт-Мессив списком, которые сами отобрали пациентов из предоставленных отчетов. Ему еще предстояло перебрать другие документы, с более спокойными больными, и разместить их в освободившиеся белые комнаты.       Время шло, Дэвид зевал и раздраженно откладывал папки в сторону. Хотелось спать, но работа еще не закончена. — Так… кто там следующий? Энри Джой, пол: женский, возраст: 17 лет, совсем еще ребенок, так, попытка суицида, ага, мда… значит, ее сюда. Эрни Джой, пол: мужской, возраст: 39 лет… — парень зевнул, откладывая обе папки в сторону. После, потерев переносицу, он устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Еще чуть-чуть осталось, буквально 10 минут вздремну и всё.

Раннее утро, 05:43

      Пытаясь перевернуться на бок, парень свалился со стула, задев покоящуюся на краю стола стопку папок, и та свалилась кучей на пол. Одна из двух папок, которые ранее Эбош отложил, упала вместе с другими на пол и затерялась среди них. — Вот дерьмо… — завыл парень в отчаянии и, потирая ладонью лицо и прогоняя остатки сна, принялся собирать папки. Смутно знакомое имя мелькнуло среди документов, но Дэвид не обратил на это внимание, после чего сложил их подальше от края. Однако стопка от легкой тряски снова рассыпалась. — Черт!       Практикант потер затёкшую шею и устало выдохнул. Затем сложил документы в две стопки, чтобы уже наверняка не рассыпались и не упали. Потянувшись и зевнув, парень вышел из кабинета, а в голове крутилась фамилия. — Джой… где-то я это уже слышал? — пожав плечами, тот направился в сторону уборной.       Тем временем, мистер Хардвон пришел на работу и заглянул к практиканту. Его не было на месте, зато на столе уже лежали огромные стопки с делами пациентов. Хардвон быстро взглянул на первую, полистал и, убедившись, что это пациенты из списка, сложил все документы в одну стопку, и унес с собой — докладывать руководству о завершенной работе.

***

 — Пациентка Джой, Вас переводят в другую лечебницу. Все необходимое уже подготовлено, так что пройдемте, — в комнату зашел врач, которого я раньше здесь не видела. Высокий, подтянутый и темноволосый, с редкой сединой. Лет так 40 дала бы.       Хмыкнув, я встала с места и меня повели прямо по коридору. По бокам шли два крупных таких санитара и изредка косились на меня, от чего становилось жутковато. Меня провели в какой-то кабинет и вкололи снотворное. После я уже ничего не помнила: ни того, как оказалась в машине, ни того, как приковали к кровати, ни чего-то ещё… «…опять укол… как же я их ненавижу…»       Снова мрак. Голова невыносимо ныла, да так, что хотелось биться ею об стену, лишь бы не ощущать эту тупую боль. Свинцовые веки с трудом удалось разлепить, а сухость во рту мешала сглотнуть. Пройдясь языком по потрескавшимся губам, я потерла глаза и зевнула. «Сс… больно. Похоже, губа треснула. Черт.»       Слизав с губ выступившую кровь, я привстала, проморгавшись и потерев веки, скользнула взглядом по помещению. Оно было похоже на предыдущую комнату: такие же давящие серые и мягкие стены, заляпанные темными пятнами. Неприятный запах витал в воздухе, не давая возможности вдохнуть полной грудью. Так же отвратно и уныло, как и везде. Тяжело выдохнув и присев на край кровати, я свесила босые ноги и задумалась о причине моего перевода в другую лечебницу. Сначала полагала, что возможно из-за нехватки места или из-за недостатка квалифицированных врачей… «Плевать, почему я вообще об этом думаю?» — Когда же меня уже выпишут… — подойдя к двери, я заглянула в окошко и постучала. — Кто-нибудь! Я хочу пить! Можно стакан водички? Недовольно хмурясь, я пыталась разглядеть в коридоре хоть кого-нибудь, а потом прильнула к двери ухом и прислушалась. Как и в старой лечебнице, тут было шумно: немного раздражающий смех вперемешку с яростным рыком, плачем, криком и непонятными бурчаниями себе под нос. Но все же среди этого хаоса мне удалось различить тяжелые шаги. «Наверное, охранник или санитар!» — Хэй, охрана или медсестра! Можно мне стакан водички? — прокричала я. И, кажется, мне удалось привлечь его внимание. Через мутное стекло я разглядела приближающегося к моей палате очень высокого, нет, громадного мужчину. Его суровое и раздраженное выражение лица, говорило о том, что денёк у него выдался явно не ахти. Тот приблизился к двери и заглянул в окошко, ища источник криков. Встретившись с моими светло-карими глазами, мужчина нахмурился и осмотрел с ног до головы. От его взгляда меня бросило в дрожь. Шумно сглотнув, я шагнула назад и повторила сказанное. — М-можно мне стакан воды? Хочется пить, — хриплым голосом проговорила я, опуская взгляд и обнимая себя за плечи. Секьюрити лишь кивнул и удалился, бросив напоследок задумчивый взгляд. «Жуть-то какая. И чего он только на меня так пялился, я разве похожа на больного?» Вернувшись к койке, я потёрла лицо ладонями. Усталость накатила на меня так же неожиданно, как и сонливость… «Наверное, так на меня действуют лекарства… или просто снотворное еще работает…» Зевнув и прикрыв глаза, я опустила голову на твердый матрас и крепко уснула. Обычно мне ничего не снится, но не сегодня… Одна пустота и мрак, в щупальцах которых тонуло мое сознание. Не в силах выбраться, выскользнуть из проклятых извивающихся тентаклей. Этот противный, скользкий и неизвестный страх и удушающее ощущение, с каждым разом становившиеся все невыносимее и тяжелее. Хотелось кричать, но у меня не было ни голоса, ни даже рта. Почему? Мутные очертания чьей-то темной фигуры, тянувшейся ко мне своими окровавленными руками без некоторых пальцев, молили о помощи, тут же исчезая и появляясь вновь, но уже в более жутком облике. Оно пыталось утянуть меня в свою кромешную темноту, поглотить и растворить. Оно хотело отомстить… «За что? Что я сделала не так? Почему? В чем моя вина? В чем, скажи?!» Но как только я пыталась узнать причину его ненависти, он исчезал, будто его никогда и не было. Ужас и отчаяние накрывали меня новой волной. Этот сон был как будто реальным. Оно заставляло кровь стыть в жилах, трястись от каждого шороха в пустоте и пытаться разглядеть кого-то темного… «Страшно, не хочу, прошу, пожалуйста…» Распахнув веки, я проснулась и стала судорожно хватать ртом воздух, пытаясь прийти в себя, а после прижала колени к груди и заплакала. Очередные слезы и боязнь неизвестно чего. «Не хочу! Ненавижу! Проснись! Здесь безопасно! Тут его нет, тут спокойно! Это реальность, настоящее… Я жива и не умру…» Всхлипывая, я старалась прийти в себя. Заметив краем глаза на столе стакан воды и таблетки, не задумываясь, залпом выпила содержимое, глотая лекарствами. «Наверное, успокоительное…» Уставившись на свои ноги, только сейчас удалось заметить, что на мне совсем другая одежда: белую рубашку и брюки, теперь заменял бледно-оранжевый комбинезон. «Как у тюремного заключенного…» Он был немного мне великоват, на левой части груди были вертикально расположены цифры. «2563…странно, это что-то вроде кода?» Пожав плечами, я потерла лицо ладонями. В голову снова лезли мысли о прошлом: мне не раз приходилось вспоминать о том, что произошло со мной. Воспоминания приносили мне боль и осознание собственной глупости, наивности и беспомощности. Было трудно сдерживать подступавшие слезы и последовавшую за ними истерику. Потому я просто кусала костяшки пальцев, оставляя глубокие фиолетовые следы зубов, иногда даже прокусывала кожу. Это не приносило мне удовольствия, а лишь на время давало понять, что я все еще жива и могу ощущать физическую боль. Ухватившись за голову, я сделала глубокий вдох и выдох. Мне нужно было успокоиться и занять себя чем-нибудь, потому что до ужина оставалось полчаса. По крайней мере, мне так казалось. «Значит, те таблетки не были успокоительными…» Раздался щелчок, и открылась дверь. В помещение вошли три человека: два охранника и врач. Мужчина в белом халате показался мне смутно знакомым. Видимо это был тот доктор, который вколол мне снотворное, но я не была в этом уверена. «Охранники? Серьезно? Я что, действительно попала в тюрьму?» Я с удивлением окинула двух охранников взглядом и хмыкнула, а после этого перевела взгляд на доктора. Он, по-моему, тоже не ожидал увидеть меня. Это было заметно по изогнутым вверх от легкого удивления бровям, из-за которых на лбу на секунду появились морщинки. «Он не был осведомлен, что тут буду я?» — Простите, вы пациент…ка номер 2563? — тот опустил глаза на уровень моей груди, ища на комбинезоне нужные циферки. — Да… я пациентка 2563… — мне стало немного неловко из-за его взгляда и я прижала руки к груди. — Кто вы? — Я ваш лечащий врач, Гарреnт Сноу. Прошу, пройдемте с нами в камеру для допроса. После сказанного он отошел от двери, освобождая дорогу, и ко мне подошли два охранника, которые зачем-то решили меня обыскать. Я была смущена их прикосновениями, потому дернулась из-за резкого хлопка по бедрам. Мне даже показалось, что один из охранников ухмыльнулся и на секунду заглянул в мои глаза. Это жутко пугало, от чего по телу пробежали мурашки, заставляя съежиться. После того, как на мои руки нацепили наручники, меня повели из комнаты по длинному и мрачному коридору. За окошками некоторых дверей виднелись лица больных, которые кричали нечто неразборчивое и немного жуткое. Неожиданно я почувствовала легкую дрожь, от чего мне захотелось обернуться, но охранник не дал мне этого сделать, грубо толкнув вперед. «Я точно почувствовала, что кто-то прожигал дыру во мне и это точно был не один из этих горилл в форме. Может, показалось?» Решив не обращать на это внимание, я уставилась вперед и погрузилась в свои мысли о том, что же они хотят от меня узнать, раз ведут на допрос. «Кажется у них так все устроено, странно… Но мне нечего им рассказывать, я даже, наверное, не буду рассказывать им о своем прошлом! Если они спросят конечно…» Мы оказались у двери, в которую меня завели, и после, усадив на стул, приковали к металлическому обручу на столе. Я молча сидела и разглядывала царапины и следы потертости на такой же металлической мебели, пригвожденного к полу. Резкий хлопок от брошенных на стол папок заставил меня вздрогнуть и выпрямиться. — Итак, мисс Джой, верно? Я прочел ваше дело. Странно, что вас перевели сюда всего лишь из-за незначительного психического расстройства. Но, как говорится, болезнь легче удалять в зародыше. Я хотел бы задать вам пару вопросов, если вы не против. Отлично, я рад, — не дав мне даже открыть рта, Доктор Сноу улыбнулся и продолжил. — Ну что ж, начнем, — после, переведя взгляд на стоящих позади него секьюрити, сказал, — а вы, господа охранники, можете оставить нас. Если понадобитесь, я позову. В комнате для допроса было прохладно, от чего я мелко задрожала и зевнула, прикрывая рот ладонью. Снова накатила сонливость. — Назовёте свое имя, мисс? — раскрыв дело и даже не глядя на меня, спросил Доктор. — Энри, — спокойно ответив на вопрос, я попытала размять затекшую шею. — Откуда вы? — задал очередной вопрос Сноу, продолжая изучать мое дело. — Из города N. Простите, но зачем вы это спрашиваете? — склонив голову на бок, спросила я, на что тот промолчал. «Видимо, нормального диалога у меня с ним не будет, он меня просто игнорит!» До ужина оставалось меньше десяти минут, мистер Гаррет продолжал задавать мне вопросы, на которые я нехотя, но отвечала. Тот попутно задумчиво поглядывая на папку, будто бы сомневаясь в чем-то. — Хорошо, мисс Джой, на этом закончим, — мужчина махнул рукой, глядя в сторону зеркала, которое находилось справа от нас. После этого в комнату вошли уже знакомые мне охранники, которые повели меня по тому же длинному коридору. Того странного ощущения на обратном пути я уже не чувствовала, что меня, несколько, обрадовало. Комната, обтянутая мягким настенным матрасом, встретила меня тем же затхлым запахом, от чего я сморщила нос. Освобожденные от наручников руки немного затекли. Разминая кисти, я проводила улыбкой удаляющиеся спины охранников и словила на себе взгляд одного из них, когда он закрывал за собой дверь. Снова осталась одна. Стало даже как-то невыносимо грустно, от чего я снова упала лицом на койку с твердым матрасом и попыталась заснуть. Не знаю почему, но мне ничего, к счастью, не снилось. Ужин мне принесли давно, так что после недолгого сна я поела и снова легла, конечно же, предварительно приняв лекарства. Такими темпами незаметно пролетело четыре дня, каждый последующий из которых состоял из сна, завтрака с лекарствами, ничего-не-деланья, снова сна, обеда с очередной порцией таблеток, допроса, снова сна, ужина, опять пилюль, и, наконец, сна. Сказать, что было скучно, — ничего не сказать. Но иногда мне снился тот же кошмар, каждый раз повторяясь и становясь все реалистичней, что, конечно же, меня ужасно пугало, от чего я просыпалась в холодном поту, с бешено бьющимся сердцем и учащенным дыханием. Правда, персонажи, приходившие ко мне во снах, немного отличались. Не пойму почему, но вот только я практически не помню, что именно мне снилось, и только это заставляло понять, что кошмар был уже не раз. Все было так запутано и нескладно… Переворачиваясь на бок, сквозь сон я услышала приглушенные крики людей. Нет, не очередные крики сумасшедшего, которого ведут, обычно ближе к полуночи, куда-то, а крики отчаяния и мольбы, вперемешку с кашлем и хрипами, словно кто-то давился чем-то. И еще тяжелые шаги, сопровождаемые звоном цепей. Привстав с постели, я снова прислушалась, шум начал отдаляться. Но неожиданно в дверь моей палаты кто-то стал ломиться, кто-то очень сильный. Металлическая преграда была готова вот-вот слететь с петель. Поэтому я, не задумываясь, нырнула под кровать, которая была достаточно низкой, чтобы скрыть меня, и, свернувшись клубком, затаила дыхание. В следующую секунду дверь не выдержала и с громким грохотом отлетела на пол. Глядя на порог, я увидела ноги, босые, окровавленные ноги, замотанные теми цепями, и услышала чье-то тяжелое и рычащее дыхание, от которого тело пробила дрожь. Дикий ужас окатил меня ледяной водой, от чего внутри все похолодело и сердце забилось настолько быстро, что готово было вот-вот лопнуть от напора. Перед глазами все поплыло из-за подступивших слез. И за всем этим страхом я услышала его жуткий, хриплый голос. — Поросёночек… я знаю, что ты здесь. Выходи!