Стать членом твоей семьи

- Изуку-Изуку, солнышко моё, вставай! – мягкий, давно ставший родным, любимый голос будит, заставляя открыть глаза. - Мнм? – омега сел, а на его лице непроизвольно расплылась улыбка. – Доброе утро, - вздохнул он, чувствуя что-то неприятное тянущее на щеке. - Солёные дорожки слез, - заметил Шото, - тебе опять что-то страшное снилось? - Опять тот же самый сон, - неловко ответил Мидория, нахмурившись. - И когда же ты его забудешь уже, - покачал головой альфа, крепко-крепко его обняв. - Наверное, когда я перестану помнить об этом, как о вчерашнем дне… - Пап, пап, пап! – в дверь кто-то забарабанил, а после она резко отварилась, и в комнату вбежали двое прекрасных семилетних детишек. - Сколько раз вам говорить, входить после разрешения! – гневно возмутился на них Тодороки, нахмурившись. - Прости, - неловко извинился невысокий мальчик, как две капли воды похожий на своего папу. Те же пушистые зелёные волосы, те же смешные веснушки, тот же вечно рассеянный взгляд. Только глаза разноцветные. - А мы и не к тебе! – весело ответила ему девчушка, разбегаясь и запрыгивая к Изуку в объятия. - Да как так можно! Не хами мне! – возмутился Шото, что ещё не успел со своим омегой обсудить все новости. - Ладно тебе, - мягко улыбнулся Мидория, и от этого взгляда у альфы замерло сердце, и он сразу же расслабился. - Пап-пап-пап, а гулять сегодня пойдём? - Думаю… нет, - тяжело вздохнул Изуку, качнув головой, - прости, Махеру, - он погладил девочку по белым волосам ладошкой, устало улыбнувшись. – Сил нет. - Но ты же только встал! – удивился Никки, схватив его за руку. - Ну… - омега неловко усмехнулся, - подождите меня, пожалуйста, во дворе, нам нужно поговорить, - попросил он, улыбнувшись. Ребята дружно закивали головами и убежали. - И как у тебя это так легко получается, - завистливо протянул Шото, - меня вот они так никогда не слушаются! - Это потому, что ты часто кричишь, - вздохнул Мидория, присев на кровать. По этому поводу у них постоянно были конфликты. Ведь Изуку считал, что с детьми надо общаться тепло, как с ним общались его родители. Это довольно распространено в простых сельских семьях. А Тодороки, напротив, был уверен, что в строгости из них получатся толковые люди. - Ладно, наверное, ты и прав. Может уже расскажем им о твоей беременности, а то они будут ещё долго обижаться, что ты с ними теперь не гуляешь. - Ну… не хочу, - поморщил носик омега, - попозже-попозже. - Вот всегда ты так говоришь! – усмехнулся Шото. - Угу… - Ладно, давай о серьёзном. Почему тебе опять это снится? – спросил Тодороки, присев перед ним на корточки. – Из-за этой беременности ты стал таким чувствительным, я волнуюсь. - Не стоит, - покачал головой омега. – Просто я… до сих пор об этом с трудом вспоминаю. Даже думать больно. - А ты и не вспоминай. Достаточно того, что я помню, как ты спас меня. - Спас, скажешь тоже, - засмеялся Изуку, прикрыв глаза. Тогда, семь лет назад, когда их отношения только начали затеваться и разгораться, из-за Даби жизнь Шото была под угрозой. И Мидория слишком хорошо знает, как от одной мысли об этом он в пал в дичайшую ярость. Он плохо помнит, как ему удалось тогда эту мразь убить. Но из слов очевидцев выяснили, что гнев превысил все допустимые лимиты для психики, а яд в теле дал о себе знать. После того случая омега три дня валялся в лихорадке и в бреду. А Тодороки был в лазарете, ведь его раны тоже требовали немедленного лечения. Тогда их спасло… чудо, не меньше. Просто удачное стечение обстоятельств. Стражники по чистой случайности успели вовремя, и врачи оказались рядом по этой же причине. Словно сами боги в тот день благоволили им. Но на этом испытания для них не закончились. Изуку пришлось очень сильно постараться, чтобы забыть весь этот кошмар. Он продолжал снова и снова просыпаться по ночам с бешено бьющимся сердцем, ведь ему опять снилось, что Шото умирает. После родов, что на удивление оказались очень лёгкими, это прошло. Он словно отпустил всё плохое, начав новую жизнь. Двое прекрасных малышей, двое счастливейших родителей. Жизнь вернулась в привычное русло, и Мидория не знал высшей радости, чем то время. Прошло несколько лет, и вот он снова беременный. Они с Тодороки очень долго хотели третьего, но никак не решались, ведь воспоминания с прошлой беременности были ужасные. И, видимо, не зря, ведь сейчас опять открылись старые раны. - Конечно, спас! И я бесконечно благодарен за это! Но… Изуку, пожалуйста, постарайся больше об этом не думать, ты каждый раз такой вымотанный просыпаешься. - Хорошо… я постараюсь, - в очередной раз пообещал омега, чмокнув альфу в щеку. Тот от этого разомлел и мгновенно забыл, что он вообще говорил. – Пойдём лучше всё-таки гулять! У меня что-то много сил, думаю… Они вышли в сад, где Мидорию за руки вновь схватили дети, каждый утягивая в свою сторону. Шото с обиженным видом шёл рядом, ведь к нему такого внимания никогда не проявляли. А Изуку всё думал о том, как же сильно ему повезло, как же он счастлив. В последнее время подобные мысли довольно часто посещали его голову. Вместе с мыслями о том, как же хорошо, что всё дурное осталось в далеком прошлом. Он сам этого не помнит, но по словам окружающих, когда семь лет назад их с Тодороки нашли там около дороги, это было… страшно. Альфа валялся без сознания, парализованный и еле живой. А омега сидел чуть поодаль, странными глазами посматривая на изувеченный окровавленный труп. Который он сам сделал. Конечно, никто другой не знал, но они оба поняли, что в тот день Мидория в первый и последний одновременно раз открыл в себе самого настоящего демона. Из-за беременности, открытия чакр и невероятного гнева яд в его теле начал активизироваться, сдержаться было невозможно. Да и не хотелось. Даби был растерзан самым нещадным образом, будто медведем. Всё тело раскурочено, глотка разодрана, а кишки выпущены наружу. Изуку не помнит, как он сотворил всё это. Помнит только то, что остановиться было нереально. После того случая ещё несколько месяцев он вёл себя странно, часто смотрелся в зеркала и проверял, не начал ли вновь яд менять его тело. Стать вновь чудовищем не хотелось. А уже потом, после рождения двух малышей, его переполнила такая радость, что он и думать забыл обо всяких печалях и злобах. - В город, в город, можно? – из добрых мыслей его вывел требовательный голос Махеру. - М? В город? – омега неуверенно дёрнул плечами, быстро глянув на Тодороки, что стоял с непроницаемым лицом. - Пойдём? – переадресовал он, незаметно пихая альфу в бок. Тот не ответил, и, нахмурившись, Мидория дал ответ сам. - Конечно, пойдём! А отца можно здесь оставить, - тихо шепнул он, наклонившись к детям поближе. Те захихикали, совершенно не обращая внимания на то, что Шото должен был всё слышать. - Пап, пап, смотри! – Никки дёрнул Изуку за рукав, указывая куда-то ладонью. - Какой цветочек красивый! - И правда, красивый! – они вдвоем обошли растение кругом, внимательно принюхиваясь. Любовь Мидории к врачеванию и целебным веществам передалась его сыну, поэтому они довольно много времени проводили вместе за изучением чего-то такого. Махеру и Шото на это только головами покачали, переглядываясь с одинаковыми лицами. Их обоих больше интересовало оружие и мясо, чем всякие там цветочки. Семейство всё-таки действительно вышло в город прогуляться по площади, взяв с собой стражу, что незаметной тенью следовала за ними. Дети весело шушукались, странно поглядывая на родителей. Несмотря на их очевидные различия во всём, ладили они замечательно. Девчушка постоянно брала на себя роль лидера, даже в обычных детских играх, а её брат радостно ей потакал. Даже их вкусы в еде и увлечения были совершенно разные. Никки с неподдельным восхищением наблюдал за сестрой, когда та тренировалась. Но сам в руки меч, даже деревянный, никогда не брал. Оружие ему не нравилось. А Махеру, если быть откровенной, его увлечения всегда презирала, даже порой говорила это вслух, но, если что было нужно, всегда во всём помогала. - Пап-пап, а зачем они вам? – спросила она, качнув головой в сторону стражников. - Я же смогу вас от всех защитить! – горделиво воскликнула девочка, ухмыляясь. - Конечно, сможешь! А это так… для вида. Её брат неуверенно замялся, ведь сказать что-то подобное он не мог – даже не знал, как правильно в защитной стойке стоять. Изуку, заметив его растерянность, схватил его за руку, качнув голову в сторону лавки со сладостями. - Давай купим тебе что-нибудь? – предложил он полушёпотом, хитро улыбаясь. - А… можно? – робко спросил мальчик, хватаясь за кимоно родителя. Он опасливо оглянулся на свою сестру, что заворожённо глядела в окно какого-то большого магазина. - Конечно, можно. Хочешь? - А… отец против не будет? - А почему он должен быть против? - Ну… он ругается, если я ем много сладкого… - Мы ему не скажем, - улыбнулся Мидория, чмокнув сына в лоб. – Но сладкого действительно много есть нельзя! Так… что ты будешь? - Ну… вот это! – мальчуган с горящими глазами уставился на большую карамельную веревочку. Он взял её в ручки с благоговейным трепетом, сглатывая стекающую слюну. – Ой, пап, а тебе? – удивлённо спросил он, заметив, что Изуку себе ничего не взял. Они часто, прогуливаясь только вдвоем, когда другая половина их семьи тренировалась, покупали кулёк пастилы на двоих или что-то такое. - А мне нельзя. - А почему? - Это секрет. - Ну почему? Пап-пап, ну скажи! - Секрет, говорю же, - улыбнулся Мидория, тыкнув пальчиком его в нос. - Ладно… - Никки грустно вздохнул, засунув леденец в рот. С ним всегда было легко договориться. Пару раз скажешь, что можно, что нельзя, и всё. С Махеру это никогда не срабатывало, она гнула свою линию до последнего. - На самом деле… - Изуку наклонился, шепча мальчику на самое ухо, - у тебя скоро появится братик или сестричка. Поэтому, мне нельзя есть сладкое. - Что?! – страшно удивился мальчуган, отпрянув назад. - А где он? Или она… Когда я их увижу? – он завертел головой по сторонам, в поисках чего-то, сам не зная чего. - Через несколько месяцев, - засмеялся омега. – Только сестре не говори, хорошо? - Ага! Мидория замер, растерянно глядя поверх головы ребёнка. В толпе стояла высокая знакомая фигура. Они не виделись несколько лет, но альфа, кажется, совсем не изменилась. Он сделал неуверенный шаг вперёд, не зная, а стоит ли здороваться. - Д-добры… - начал было он, но осёкся, вспоминая, как нехорошо они расстались. - Что? – но девушка услышала. Она обернулась, и на её лице расплылось самое настоящее удивление. А после появилась и добрая улыбка. Она сделала резкий шаг вперёд, крепко-крепко обнимая давнего знакомого. Никки удивлённо на неё уставился, обернувшись быстро по сторонам в поисках Шото. Нет, вовсе не для того, чтобы позвать его. А даже, напротив. Он уже успел уяснить, что отцу лучше не видеть, как папа общается с другими альфами. Он отчего-то нервным становится. - Госпожа Момо… такая неожиданная встреча, - неловко пробормотал Мидория. - Ещё как, господин Изуку. У вас… очень цветущий вид! – заметила девушка, улыбнувшись. - Ох… спасибо… - С пополнением вас, полагаю, - улыбнулась альфа, с интересом поглядывая на Никки, что робко спрятался за спиной у своего родителя. - Милая, а можно уже домой? От запаха металла мне дурно, - послышалось откуда-то из толщи людей, а после к ним вышла невысокая беременная девушка, чем-то неуловимо похожая на лягушку. - И вас, наверное, - улыбнулся Изуку, так же удивлённо глядя на большой животик. - Конечно, солнышко, - Яойорозу подскочила к ней, осторожно приобняв за талию. – Видимо, до свидания! – вздохнула она, улыбнувшись. - О… видимо, да, - неловко хихикнул Мидория, - рад был с вами встретиться. Девушки неторопливо направились прочь от рынка, о чём-то неслышно переговариваясь. Изуку почувствовал, как у него трепетно щемит сердце от того, как его давняя знакомая смотрит на свою спутницу. С любовью, с нежностью. «Как хорошо… что у неё всё-таки кто-то появился», - подумал он и улыбнулся. - Чего вы тут стоите? – к ним подошёл Тодороки, на плечах которого, весело болтая ногами, сидела Махеру. - Ничего… вас вот ищем. - Пап-пап, а можешь и меня так? – вдруг запросился Никки, дёргая Изуку за край кимоно и завистливо поглядывая на свою сестру. - О-о… прости, нет, боюсь, ты уже слишком тяжелый для меня. - Но я же не тяжелый! Даже легче, чем Махеру! - Да, но её я тоже не подниму, - вздохнул Мидория, пожав плечами, - вот такой вот я… несильный совсем. - Не беда! – весело улыбнулся Шото, присев чуть ниже и протянув к сыну руки. - Иди сюда! Мальчуган радостно бросился к отцу, цепляясь за его шею и рискуя задушить. Изуку, глядя на это, первые пару секунд улыбался, а после на его лице расплылось какое-то грустное выражение. - Пап, что с тобой? – удивлённо спросила дочка, сразу же став серьёзнее. Этим она вся в Тодороки. - Нет, ничего… - Ну, па-а-а-ап! - … - Изуку, тебе плохо? – предположил альфа, доверительно наклонив голову поближе. Насколько ему это позволяли чужие локти, обвитые вокруг шеи. - Ну… я просто смотрел на вас и подумал… что тоже хочу на ручки, - негромко пробормотал омега, смущённо перебирая пальцами - А-а-а! Что ж, простите, дети, - усмехнулся Шото, поочередно ставя каждого на землю. Он легко подхватил Мидорию, заставив того неловко выдохнуть и очевидно смутиться. - Ну и что вы так смотрите? – спросил Изуку, закинув голову назад. - До вашего рождения он постоянно носил меня на руках! А теперь я в очереди последний, знаете, как обидно! Ребята на это весело засмеялись, взявшись за руки. - Никки, Никки, а хочешь я тебя на руки возьму! – предложила вдруг Махеру, дёргая брата за одежду. Тот покраснел, став из-за зелёных волос похожим на помидорку, и негромко отказался. Уже дома, сидя вечером за столом, дети дружно жаловались на Шото за то, что он мало проводит с ними времени, постоянно работая. Альфа лишь грустно качал головой, не зная, как бы оправдаться. Дел в последнее время только прибавилось, ведь его отец постепенно начал совсем отходить от дел, передавая всё именно ему. Остальные его дети наотрез отказывались, да он и не предлагал. Думать об этом Тодороки не хотелось, но выбора ему особо никто не предоставлял. Он нехотя выполнял требования родителей, а в особенности те, что касались его собственных детей. Изуку за несколько недель до родов начал очень сильно переживать о том, что их с Шото ребёнок может родиться нездоровым. А точнее, охваченный ядом, как они сами. Энджи тоже этого побаивался, но ему больше было интересно. И, когда малыш, а точнее малыши, наконец родились, все были в лёгком трепетном нетерпении. Но время шло, и никаких проявления яда не было. Мидория постепенно успокоился, решив, что, если они вырастят своих деток добрыми, то никакой гнев никогда ими не завладеет. Вот и всё. Иногда конечно у Никки, когда тот сильно расстраивался, глаза становились тёмными и страшными, но в остальном ничего не было. А за Махеру, несмотря на всю её вспыльчивость и дерзость, такого вообще никто не замечал. Их магия тоже была абсолютно обычной. Талантливые детки, но ничего больше. А вот сам Изуку за это время научился использовать свою силу удивительно хорошо. После родов его чакры начали работать исключительно правильно, и всё пошло, как по маслу. Ему самому это было не очень интересно, но Шото порадовался. Сейчас они уже жили абсолютно нормально, никто даже больше не переживал о том, что было. Мидория видел в кошмарах обрывки из того ужасного дня, но в остальном – ничего. Его больше не терзали мысли о том, что с ним это может случиться вновь. И он больше не волновался, что в один прекрасный момент его муж может вдруг умереть. Хотя раньше такие страхи были. - Изуку, а ты что думаешь? - Я? – омега вздрогнул. - Ч-что? - Он опять всё прослушал, - вздохнул альфа, качнув головой, - Никки спрашивает, можем ли мы отдать его на учение писательству полотен? - А… сынок, а ты хочешь? - Ага! - Тогда, конечно, почему нет, - пожал плечами Мидория, слегка улыбнувшись. Шото пихнул его рукой в бедро под столом. «Ты что, хочешь, чтобы он был каким-то слабаком? Зачем ему эти картины? Лучше уж фехтование!» - шикнул он, наклонившись. - А зачем? – тихим полушёпотом отозвался Изуку. - Что-то мне подсказывает, что он… и так сильным не будет. - Ты это о чем? - Ну… почему-то я думаю, что он будет омегой, как я. Зачем ему тогда это фехтование? - Э… - Тодороки растерянно замолчал, глянул быстро на сына, оценивая его внешность, что-то обдумывая в своей голове, - может быть, - протянул он задумчиво, - но фехтование никому не повредит! - Ох, Шото, да ладно тебе, - отмахнулся Мидория, делая большой глоток своего любимого имбирного чая. - Ладно, - вздохнул альфа, положив голову омеге на плечо, - так приятно, когда ты называешь меня по имени. - Разве? С чего бы вдруг? - Просто… раньше, когда мы только познакомились, ты так не делал. - Пф, это было бы слишком грубо. - Угу… Напомни-ка, когда ты вообще полностью перешёл на дружеский стиль общения? - Не помню… после родов, наверное. - А скорее, во время, - вспомнил Тодороки и засмеялся. Воспоминания того дня были одновременно болезненными и очень-очень ценными. Изуку побоялся оставаться один, поэтому Шото весь процесс был вместе с ним. И, когда Махеру, она была первой, уже должна была появиться на свет, Мидория болезненно закричал, чтобы его альфа исчез. А точнее, «не уходи, дурак, но с глаз моих скройся!» Наверное, после этого он уже окончательно перешёл на «ты». - И не напоминай! – воскликнул омега, пихнув мужа локтем под ребра. - Хорошо, - хихикнул Тодороки, поглаживая Изуку по животу и чувствуя внутри сердца безграничное неподдельное ощущение счастья.