Хогвартс. Четвертый курс.

Как и ожидалось, Эмбирли Грейнджер не могла уснуть всю ночь и к утру была совершенно обессилевшей и уставшей. Она поднялась с кресла, в котором провела всю ночь и подошла к гардеробу. На дверце располагалось зеркало. Она увидела в нём своё бледное лицо и горько усмехнулась. Не без причин, что уж тут говорить. Сегодня должны были отбывать студенты из Дурмстранга и Шармбатона поэтому даже в гостиной Слизерина велись оживлённые по этому поводу беседы. Блондинка столкнулась с каким-то парнем, кажется это был приятель Теодора Нотта, который, даже не заметив её, продолжил свой весьма "судьбоносный" спор с одним из старшекурсников. Взглянув на него, девушка тотчас вспомнила про Седрика и практически бегом направилась к выходу. Завтрак должен был начаться ещё не скоро. У неё есть время. К тому же, после своей вчерашней оплошности она бы не хотела столкнуться в гостиной с Драко, который по-любому засыпал бы её вопросами. Она и сама не понимала зачем сказала эти слова. Я люблю тебя. Казалось бы, такие простые слова, но они могут перевернуть твою жизнь с ног на голову либо опозорив и заставив чувствовать себя дурой, либо осчастливив. Эмбирли с сожалением признала, что пока относится к первой категории. Больше всего она боялась смотреть блондину в глаза. В них она могла прочесть всё что он думает, от того то они и казались такими устрашающими. Она доходила до последнего поворота когда врезалась в кого-то. Она подняла взгляд и увидела профессора Дамблдора. Вежливо извинившись за столкновение, слизеринка хотела было пройти дальше, но собеседник подал голос. — Эмбирли, — отчётливо услышала она, — не желаешь ли ты выпить чашечку другую моего прекрасного нового чая? — взглянул на неё из-под своих очков он. — Не думаю, что это хорошая идея, профессор, — с сомнением покачала головой блондинка, — но, тем не менее, я не против, только для начала я бы хотела навестить Седрика. — Мистер Диггори сейчас находится в глубочайшем сне, мадам Помфри никого к нему пока не пускает. Ему надо отдохнуть и придти в себя — многозначительно посмотрел на неё профессор и почти кошачьей поступью направился вдоль коридора. Грейнджер, вздохнув, пошла следом. Мысли о Седрика занимали весь путь. Когда Дамблдор назвал пароль и пропустил её внутрь она начала осматриваться. Кабинет директора был необычным и странным, чем и отличался от других кабинетов профессоров. Он был забит какими-то непонятными приспособлениями, и, конечно, наверняка невероятно интересными книгами. Она увидела по бокам на стенах два портрета, люди на которых отсутствовали. Директор прошёл вглубь кабинета к столу и, сев, жестом пригласил молодую волшебницу расположиться напротив. Она заметила стоящие на столе две чашки и чайник. Он словно предугадал их беседу. Девушка мысленно усмехнулась, разумеется он знал. Грейнджер внимательно посмотрела в глаза профессору. — Что вы хотели со мной обсудить, профессор? — поинтересовалась она. — Возьми пожалуйста чашку, — кивнул на предмет тот, — я хотел бы узнать как ты оказалась в лабиринте и зачем он тебе понадобился. — Профессор Снейп вам рассказал? — выгнула бровь блондинка. — Да — согласился с ней Дамблдор. — Я не знаю как вам это объяснить, профессор, но, — несколько замялась Эмбирли, — я чувствовала, что должно было случиться что-то страшное и непоправимое..... с Седриком — поспешила добавить она. — Откуда же у тебя появились такие мысли? — задумчиво посмотрел на неё Альбус Дамблдор. — Ты заметила что-нибудь подозрительное перед испытанием? — Да, профессор Грюм вёл себя странно, он будто гипнотизировал взглядом Поттера, а когда все участники зашли в лабиринт, он последовал за ними — поведала ему слизеринка. — Ты, конечно же, решила разузнать о профессоре Грюме больше и пошла за ним — полуудтвердильно-полувопросительно проговорил директор. — Да — подтвердила его слова Грейнджер. — Что же произошло потом? — последовал вопрос. — Я увидела как он пытается заколдовать Виктора Крама и поспешила помешать ему сделать это — напряжённо сказала девушка, следя за выражением лица Дамблдора. — Я знал, что с ним что-то не так — пробормотал вслух тот, дотронувшись до седых волос рукой. — Вы верите мне, профессор? — перегнулась к нему через стол слизеринка. — Несомненно, мы обнаружили, что профессор Грюм не был настоящим — туманно отозвался он. — Что вы имеете в виду? — прищурилась блондинка. — Поддельный Грюм принимал оборотное зелье всё время учебного года, а настоящего профессора держал под семью замками в огромном сундуке — разъяснил профессор. — Какой чудовищный обман! — возмущённо вскрикнула девушка, едва сдержавшись от порыва стукнуть кулаком по столу. — Я безусловно согласен с тобой, Эмбирли, и твоё негодование понятно мне, в лабиринте ты встретилась лицом к лицу с осуждённым Пожирателем Смерти Барти Краучем-младшим — серьёзно проговорил Альбус Дамблдор. Эмбирли ничего не ответила на это и, моргнув, заглянула во всё понимающие глаза директора Хогвартса. Она поджала губы и намекнула на скорое наступление завтрака. — Ох конечно, — старческим голосом произнес Дамблдор, — совсем забыл, ох уж эта стариковская память. Блондинка улыбнулась и, встав, собиралась было кивнуть профессору на прощание, как в углу на верхушке шкафа что-то зашевелилось. Это была Распределительная Шляпа. — Эмбирли Грейнджер, — внезапно скрипучим голосом сказала она, посмотрев на неё, — вы бы великолепно учились на Гриффиндоре. — Глубоко заблуждаетесь — невереще покачала головой та и покинула кабинет, напоследок наградив Шляпу высокомерным взглядом. На завтрак она пришла одной из последних. За столом Слизерина сидело всего несколько человек. Когда она подошла к своему привычному месту, то застыла на месте: Драко Малфой сидел за столом, лениво перебирая остатки омлета в тарелке. Её насторожило то, что он был один, без Пэнси и Блейза. Она боялась разговора с ним тет-а-тет. Но деваться было некуда, поэтому она постаралась максимально далеко от него сесть. Как только она присела он тут же обратил на неё внимание. По телу побежали мурашки от его цепкого, изучающего взгляда, но глаз с тарелки она не подняла. Первые 10 минут пока она завтракала он ничего не говорил, лишь внимательно следил за ней. Это заставило её нервничать ещё больше. Когда она отложила вилку, её рука внезапно наткнулась на его, и она одёрнула её сразу же, будто обжёгшись. — Эм, — обратился к ней парень, — ты ведь понимаешь, что нам придётся поговорить? — Да, — вздохнула та, по-прежнему стараясь не смотреть на него, — но сейчас я к этому не готова, — она быстро встала из-за стола и пошла к выходу из Большого Зала. К счастью для неё, Малфой позволил ей уйти. Она смогла вздохнуть с облегчением только когда отошла на приличное от Большого Зала расстояние. Эх, как же всё сложно...... Седрик и Драко. Драко и Седрик. Два парня, сумевшие вскружить ей голову и свести с ума своим выбором. Слизеринка печально посмотрела куда-то перед собой и присела на один из подоконников. И что ей делать дальше? Ох, Мерлин! Опять она об этом думает. Не прошло и нескольких минут как она ощутила рядом чьё-то присутствие и безучастно повернула голову. Она подняла брови в удивлении когда увидела перед собой Гермиону, которая участливо смотрела на неё своими карими глазами. Эмбирли стало стыдно за то, что она предстает перед ней в таком беззащитном виде, но она предпочла отогнать от себя эти мысли прочь, придавая лицу максимальную холодность и отчуждённость. — Я думаю, настало время для разговора — без уловок, перешла сразу к сути каштановолосая. — А ты в этом уверена? — надменно взглянула на неё слизеринка, спрыгнув с подоконника. — Абсолютно, — безапелляционно заявила Гермиона, упрямо посмотрев на сестру, — что произошло между нами? После какого случая ты начала от меня отдаляться? Эмбирли долго молчала. Она не знала, что сказать, а что утаить. Девушка взглянула в карие глаза сестры и поняла что та не оставит её в покое пока не узнает правду. — Мы были близки с детства, — прочистив горло, проговорила слизеринка, — ты постоянно приезжала к нам в поместье и мы жили в соседних комнатах. Тебе было 10, на следующий день тебе должно было исполниться 11, мне на тот момент уже исполнилось и я получила своё письмо из Хогвартса. На улице ты познакомилась с каким-то странноватым, худощавым пареньком, который почему-то сразу же вошёл в круг твоих доверенных лиц. Ты стала постоянно пропадать на улице, в то время как я пыталась понять причину твоей внезапной замкнутости и стеснительности. Я тебя не понимала и продолжала бы не понимать, если бы не увидела тебя тогда на улице с этим парнем на скамейке возле какого-то музыкального заведения. Вы над чем-то громко смеялись и, словив твой весёлый взгляд, я поняла что ты счастлива и в моей компании больше не нуждаешься. Через пару дней он перестал с тобой видеться и, толком не объяснив ничего, куда-то уехал. Ты была очень несчастна. Никто не мог заменить его, но я рискнула и попыталась. Возможно ты помнишь что должен был быть день рождения моей мамы. Мы хотели подарить ей совместный подарок. Мы так долго и усердно над ним работали, а потом случилось то, чего никто не мог предвидеть: ты внезапно, сильно увлёкшись, пролила на подарок что-то липкое. Я тогда рассердилась и дабы не поссориться с тобой и не сорваться убежала в свою комнату. Когда ты вошла ко мне после стука я ещё находилась в раздражённом состоянии поэтому неосознанно кинула в твою сторону какую-то острую деревяшку. Я совсем не ожидала, что, повернувшись, увижу твоё заплаканное лицо и кровоточащее плечо, из которого торчало это проклятое "орудие". Я быстро подбежала к тебе и, успокоив, обработала рану. Мама была в ужасе. Я чувствовала себя кошмарно и попросила её стереть тебе память об этом инциденте. Она это сделала, но взяла с меня обещание больше никогда не сближаться с тобой так сильно как в детстве. На следующий день ты очень долго не могла понять откуда у тебя шрам на правом плече..... На минуту между ними воцарилось молчание. Гермиона пыталась принять полученную информацию, но с трудом могла в неё поверить. Когда ей открылась правда, она была огорчена этим фактом. Ей не хотелось в это верить, но это было то единственное воспоминание из детства, которое ей не оставили и стёрли, словно ничего и не было. Эмбирли напряжённо наблюдала за её постоянно менявшимся выражением лица. Наконец гриффиндорка сделала то, чего не ожидала ни она сама ни тем более её сестра. Она крепко обняла блондинку. С минуту та стояла, не шевелясь, а потом неуверенно обняла в ответ. — Я не сержусь на тебя за это, Эм, — оторвавшись от неё, произнесла Гермиона, — и хочу чтобы ты это знала. — Но я причинила тебе боль — возразила та, нахмурившись. — Все мы когда-либо причиняем кому-то боль — пожала плечами каштановолосая, улыбнувшись уголком губ. — И порой делаем это слишком часто — пребывая в своих мыслях, пробормотала Эмбирли. — Что? — спросили у неё. — Нет, ничего — помотала головой слизеринка, махнув рукой в сторону. — Эм, пообещай мне, что всё будет как раньше — серьёзно проговорила гриффиндорка. — Герм, ты же понимаешь, что всё не может быть как раньше — грустно вздохнула девушка, отвернувшись. — А ты хотела бы? — спросила Гермиона, склонив голову набок. — Возможно, но этого уже не вернуть, мы выросли, Герм, — серьёзно взглянула на неё она, — и оставили всё в прошлом. — Но страхи с одной стороны остались — метко заметила каштановолосая. — Да, — не став спорить, согласилась с ней блондинка, — это действительно так. — Хорошо, тогда если не прежние наши отношения, то давай хотя бы попытаемся построить новые, более доверительные отношения между нами, как тебе такой расклад? — выгнула бровь гриффиндорка, скрестив руки на груди, одна из прядей упала ей на лицо. — Я не против — напоследок улыбнувшись, Эмбирли ушла.