Трагедия Шекспира

Сегодня в открытом космосе бушевала дикая буря и имя ей было Клара Освальд. - А я говорю тебе, что Шекспир был геем! – кричала Клара на Доктора, пока Тардис размеренно летела в звездной пустоте. - А я тебе говорю, что нет! – рычал в ответ седовласый Доктор. - Как нет?! Скажи мне, как нет?! Ты был на земле столько раз и ни разу не видел, чтобы хоть один мужчина так понимал женщин. Они никогда не пытались: в первобытность, античность, средневековье, не говоря про XXI век. Везде мы встречаем одни картинки, нереальные представления. В моем время существует множество пособий по психологии и тренингов о любви, женщины вокализировали все свои возможные и невозможные желания! Мужчины все еще не могут нас воспринимать реалистично и не хотят! - Да, это так, человеческий вид невероятно отстал в эмоциональном развитии. Даже, когда вы улавливаете все невербальные сигналы тела другого индивида, приходите к наитупейшим выводам, тут же все забывая! - И ведь ты соглашаешься! Ты со мной соглашаешься! – негодовала Клара, пытаясь будто снести звуковой волной Доктора, непрестанно наступая на него. - Да, но Шекспир не был геем, упрямая девчонка! – агрессивно отвечал ей Доктор, нависая над Кларой, как седой знак вопроса, - Я сам видел его, говорил с ним и к тому же он заигрывал прямо при мне с моей спутницей… - Если ты приревновал какую-то там свою подругу, это не значит, что на самом деле все так и было! Ты для сверхразумного древнего пришельца тоже хреново понимаешь людей! Я преподаю чертов английский язык и знаю, когда пишет обычный маскулист, а когда человек с тонкой душевной организацией. Ни один маскулист не пишет про женщин так, как Шекспир! Зато куча гомосексуалистов, например: Оскар Уайльд, Пруст, Верлен, Берроуз, Капоте!.. На этом моменте Клара остановилась, слегка задумалась и поняла свою ошибку. Доктор смотрел на нее с ухмылкой из-под больших, седых бровей. Потерянная нить повествования оборвала речь девушки и ей потребовалось время на формулировку. И, пока Клара заново собиралась с духом, всезнающий таймлорд бесцеремонно вставил ненужные пять копеек, уже для нее очевидные: - Ты бы еще сравнила глубину текстов Вульф и Буковски. – отрезал он. Доктор без стеснения решил, что в этом споре он окончательно восторжествовал, но не тут-то было: - Да, все они писали о мужчинах и для мужчин. Но кто сказал, что Шекспир не писал про мужчин, прикрывая их женскими лирическими героинями или что он не писал про женщин, потому что мог их почувствовать? Даже если ты его лично видел с женщиной... Он был куда сложнее. Он был бисексуалом! - Так глубоко в трусы к Шекспиру я не залезал. Но говорю тебе – это был мужчина, типичный для своего времени, с типичными пристрастиями! - Какого хрена, Доктор?! Какого хрена? У тебя есть машина времени, докажи мне, что я не права. Давай! - С большим удовольствием! – на его лице проявилась решительность, пока он говорил. Вызов был принят. - И почему ты вообще считаешь, что видел именно того самого Шекспира, какого изучали в моем времени? Ты не можешь знать все, ты забывчив, как любое сознательное существо. Судя по тому, сколько ты летаешь по вселенной, даже попадая иногда в параллельные миры, ты никогда не можешь быть уверен точно, где ты сейчас. – Клара продолжала бушевать. - Я понял тебя. – с наигранным спокойствием таймлорд ответил ей, не сдерживая легкую ухмылку на губах. Последнее слово все-таки оказалось за ним. Доктор, как бывалый гусар после получения приказа, отвернулся от Клары и жестким шагом подошел к панели управления. Он расставил все необходимые рычаги, нажал кнопки. Бодро зарычал двигатель машины времени. Через пять минут они были на месте. - Вот, пожалуйста! Мы во временах Шекспира, Клара Освальд. Как раз сейчас на сцене ставят «Двенадцатую ночь», а он стоит с затаенным дыханием за кулисами, повторяя каждое слово своих героев. Это премьера! И ты увидишь, насколько историки ошибаются. По вашим данным ему должно быть сейчас 38, но на самом деле он на 9 лет моложе. Клара только хмыкнула на это заявление и пошла переодеваться. Доктор проводил ее взглядом, непрестанно радуясь своей правоте. Если кто-то что-то и знал про время и пространство, то это был он. Через 10 минут она вышла в пышном елизаветинском платье винного цвета. Про себя Доктор улыбнулся по-доброму: никакая напускная серьезность не могла скрыть ее любви и умения наряжаться. Высказал же Доктор совсем другое: - Не было ничего попроще? Зачем обременять себя обязанностями аристократии? - Если ты постараешься, то при таком моем одеянии мы сойдем за типичную знатную пару семнадцатого века. Доктор не смог сдержать смешок, оценив ее историческую аллюзию, но тут же взял себя в руки и буркнул: «Я не твой бойфренд…», на что получил в ответ: - Конечно, не мой бойфренд. Сегодня ты мой престарелый шотландский муж, потому что ростом и видом я на твою дочь совсем не тяну. Таким образом, невозможная девчонка как обычно сделала первый ход. Настроение у обоих улучшилось, доктор галантно подал руку своей через чур юной партии, и они вышли на темные улицы Лондона. Тардис припарковалась, как на заказ, практически за углом от круглого шекспировского театра. По грязным средневековым улочкам они проскользнули на площадь, а затем поднялись на верхний ярус деревянного Колизея. Доктор распихал толпу, предъявив паре недовольных свою психобумагу. На вопрос Клары «Что же они там видят и как читают?», Доктор ответил, что очевидно указ королевы, а по верхнему ярусу они идут как раз потому, что там вероятнее всего встретить образованных горожан. Когда они дотолкались до самого края балкона, откуда было слегка видно закулисье, доктор довольным шепотом сказал: «Клара, смотри!». Сцена ярко была освещена факелами, в ее центре стоял актер и читал монолог: «Влюбись в такую, Которая тебя моложе, или Утратишь постепенно свежесть чувств. Ведь женщины — как розы: расцветут - и блекнут через несколько минут...» - Вот так, Доктор, без сомнения и думают мужчины. Сложно поспорить с попаданием… - прошептала ему прямо в ухо Клара. Доктор поморщился от неприятной ему физической близости. Помимо Клары его давили к стене другие зрители спектакля. - Настоящий средневековый театр - это здорово, но мы здесь не за тем, насколько я помню… - Да не туда смотри! На сцене все понятно. За кулисы заглядывай… - таким же недовольно-шелестящим шепотом, который скорее напоминал заглушенный крик, ответил Доктор. Клара перевела свой взгляд с ослепляющего пятна света, где происходило все действие, на мрачное закулисье. Контраст был сильный и ей потребовалось время, чтобы глаза привыкли. В тени красного занавеса ближе к стене-заднику, разделяющей сцену надвое, стояла трудно различимая фигура. Время от времени колыхающийся свет факелов бросал блики на загадочного режиссера, наблюдающего воплощение своего творения. Его губы безмолвно колыхались, вторя словам играющих на сцене. И он действительно был моложе, о чем говорила его ровная осанка, и явно человеком интеллектуального труда, что не скрывали чернильные пятна на изящных, худых руках. «Шекспир…» - восторженно выдохнула она. - Что я тебе говорил?! – неприятно прошипел ей в ухо Доктор, испортив очарование момента. Клара недовольно повернулась, оказавшись с ним лицом к лицу, но не стушевавшись посмотрела Доктору глаза в глаза, выражая недовольство и выдержав паузу. Таймлорд стоял согнувшись, также пытаясь вглядеться в сцену, из-за этого оказался с Кларой на одной высоте. Он понял все, и даже больше, и неловко отвел взгляд, одновременно выпрямляясь. Однако у Клары были еще вопросы, она не закончила. Не дав Доктору до конца раяпрямиться, она схватила его за борт пальто и притянула к себе, чтобы спросить: - Мы можем его увидеть? - Ты уже его видишь… - Нормально увидеть. Не издали, как животное на сафари. - Ты же знаешь, вдруг мы нарушим его временную линию, он напишет что-то еще… - начал фальшиво увиливать таймлорд. - Доктор! – резким шепотом рыкнула Клара. Тут же, с другой стороны, на них таким же злым шепотом поругался какой-то джентльмен: «Семейные пары, прости господи! Вы сюда отношения выяснять пришли или пьесу смотреть?». Доктор и Клара про себя одновременно согласились, что надо быть потише, но оба не договорили: - Ты уже знакомил другую спутницу с Шекспиром… Ты не можешь не познакомить его со мной! - После пьесы мы подойдем. – пообещал Доктор. - Тшшш!!! – настойчиво выразил недовольство джентльмен. На этом договорились: Клара осталась довольна, да и Доктор на самом деле был не против, ведь каждый раз знакомиться с Вильямом в новом обличие было делом веселым. Шекспир всегда открывался по-разному. По окончании пьесы они стали ждать поодаль черного хода, откуда выходили в ночь все актеры. Сначала одна группа людей, затем другая. Дело близилось к полуночи. Когда вышла третья группка из четырех человек, им удалось подслушать разговор: - Ну что, дружище, толпа в восторге! Впрочем, как обычно. – говорил один из них поставленным голосом. - Да. Славно получилось сегодня! – согласился другой. - Уилл, мы идем отмечать в кабак. Ты с нами? - Ты знаешь меня, я присоединюсь позже. Недолго покурю и пойду к вам. - Эх вы, писатели. Странные люди, так любите одиночество. Чернилами постель не согреешь и нутро не наполнишь. - Зато наполнишь кошелек! – отозвался Шекспир. Товарищи дружно расхохотались. Тройка отделилась и направилась в кабак, оставив Шекспира наедине с его писательскими ритуалами и темным ночным небом. Доктор и Клара решили, что сейчас самый момент приблизиться. Шекспир действительно прислонился к стене и стал сворачивать сигаретку. Доктор затормозил их выход из сумрака, потому что посчитал, что все-таки художнику надо оставить хоть немного личного времени. Когда половина сигареты была скурена, из театра внезапно вышел кто-то еще. Шекспир поприветствовал этого другого поцелуем в щеку. Фигура очевидно была в мужских одеждах. - Вот видишь! – тихо запищала Клара в восторге ликования. – Я была права! Права! - Нет! Не может быть! – отозвался Доктор. – Здесь что-то не так, он должен быть один! Двое из Тардис решили понаблюдать. Шекспир какое-то время проговорил с незнакомцем - видно было, что отношения между ними теплые. На прощание он снова поцеловал мужчину в щеку, нежно погладил того по плечу, и они разошлись. «Гей! Гомосексуал! Или бисексуал!» - продолжала талдычить Клара тихим голосом, пока доктор ее не остановил. - Подожди, что-то здесь не так! – шикнул он на нее. - Да все так! Ты просто не хочешь признать… И это «не так» действительно имело место. Когда второй мужчина прошел близ их убежища и свет упал на его лицо, оба убедились, что - то был еще один Шекспир. Доктор насупился в негодовании, ему в голову пришло множество теорий и все они были не радужными. Клара переняла его настроение. Недолго думая, они решили разделиться: доктор пойдет за первым Шекспиром в кабак, а Клара мелкой поступью последует за вторым и будет отзваниваться в случае чего. Так и сделали. Доктор на своих длинных ногах успел догнать первого Шекспира и оставаться незаметным на приличном расстоянии от преследуемой цели. Драматург весело шагал, наслаждаясь прохладой ночи, напевая что-то себе под нос. Такой же молодой, живой и одухотворенный, каким помнил его Доктор, Шекспир не делал ничего странного. Он просто пришел в кабак, сел за стол к своим товарищам, ущипнул пару девиц, одну посадил себе на колени: пил и радовался успеху постановки. Притаившийся в углу с кружкой сидра Доктор, смотря на все это, стал принимать в серьез Кларины слова, что как вообще подобный человек мог создавать настолько чувственных героинь. Не происходило ровным счетом ничего интересного или странного, ни инопланетного вторжения, даже никакой необычной мутации. В людной забегаловке он просканировал отверткой все от и до, незаметно для чужих пьяных глаз. Вокруг было одно дерево и простые человеческие организмы, настолько пьяные, что они ничему не удивлялись. Через какое-то время поступил звонок от Клары: - Доктор, тут что-то странное. Я проследовала за ним, он зашел в дом и теперь он с женщиной. И она кричит, она дико кричит. - Клара, не говори мне, что ты не знаешь, от чего кричат женщины. И несмотря на его разумное предположение, странные вопли ворвались в ухо сквозь трубку даже через шум в пивнушке. Это наводило на нехорошие мысли. - Ты сам говорил, что последний раз в этом времени и в связи с Шекспиром тебе встретились инопланетные ведьмы. Это похоже на мимикрирующего под человека вампира или нечто подобное…Почему в конце концов два Шекспира… И тут крики прекратились. Доктор услышал только испуганное дыхание Клары. - Клара, затаись где-нибудь, я найду тебя по данным с телефона. Потом мы вместе посмотрим, что там произошло. – серьезно ответил он. На выходе из кабака ему пришлось оттолкнуть пару пьянчуг, а с одним чуть ли не подраться. Улицы были темные и мокрые, запутанные. Не везде можно было пройти или перелезть; средневековый Лондон не славился логичностью постройки. Через какое-то время он нашел Клару, затаившуюся в телеге с сеном. Ее красивое платье собрало на себя половину содержимого обоза, но времени на наведение марафета не было. Клара привела их к дому, откуда доносились крики. В окне верхнего этажа горел свет. - Ты уверена, что там? - Да. Там, де горит свет. Судя по тени, мелькающей в окне, в комнате двигалась одна фигура и что-то то ли рубила, то ли распиливала, таская туда-сюда части. Это было пугающе, очевидно, времени ждать не было. Клара и Доктор взлетели на последний этаж. Замок у двери был не деревянный и легко поддался звуковой отвертке. Они вышибли дверь и ворвались в помещение. На большой кровати при тусклом свете лежали две женщины. Одна выглядела совсем бездыханной и мертвой, у другой весь рот, грудь и руки были в крови. Испачканная кровью вампирша приоткрыла глаза, которые тут же пугающе заблестели в полутени комнаты. Недолго думая, Клара схватила оставленную кочергу в камине, подскочила к кровати и приставила ее к горлу окровавленной злодейки с вопросом: - Что ты с ней сделала?! Женщина сначала удивилась, потом испугалась, подняв свои черные глаза на Клару, и в них отражался иной вопрос, не менее остро ее саму беспокоивший. - Что ты с ней сделала? Ты убила ее?! Она вопила, она так вопила! – повторила Клара. Во взоре вампирши отразилось осознание, она внезапно успокоилась. Тут вмешался Доктор: - Клара, убери кочергу! Отойди! - Что ты несешь?! Она сожрала внутренности другого человека! Вдруг бездыханное тело на кровати легонько заскулило и перевернулось на бок, посапывая. Очевидность настигает страшно и неприятно. - Нет, Клара… - продолжил Доктор, - Кхм… Они занимались любовью. И тут до Клары дошло, она опустила свое оружие, кинула его обратно в камин и направилась к выходу. Внезапно стало ясно, что черты лица измазанной кровью чрезвычайно напоминают драматурга, которого Клара наблюдала в тени кулис. Кровавая женщина тихонько рассмеялась, прикрывая рот рукой, где помимо красного были и пятна от чернил. И, поймав Клару на том самом моменте, когда нога была занесена над порогом, сказала: - Давайте уж поговорим, раз пришли… Я только оденусь. Через несколько минут они сидели в бедной, пустой кухне. Хозяйка, теперь умытая и одетая, предложила им дешевого разбавленного вина. Клара нехотя пила его из глиняной кружки, потому что слов с корнем -вин- для нее оказалось на сегодня многовато. Тихим и спокойным голосом женщина задала вопрос, адресуя его Кларе: - Неужели ты не кричишь, когда твой мужчина любит тебя? - Ну вообще-то мы не… Женщина прервала ее, посчитав, что избегает еще большую неловкость их знакомства, вызванную очевидностью ответа на вопрос: - Понимаю, в его-то летах… Наверное, у вас нелегкий брак, но интересный, раз вы гуляете под чужими окнами ночью. Доктор молча возмутился, нервно ерзая на табурете. - Вы не местные, это видно. Как вас зовут? Откуда вы? - Фамилия моего мужа Ктовшич…Мы приехали из Далека… - Ах понятно, но говорите вы хорошо. Ты точно англичанка, а он похож на шотландца. - Я, похоже, наполовину поляк… - неловко поправил ее доктор. - Пути любви неисповедимы… - подтвердила женщина, изучая своих нежданных гостей прозорливыми черными глазами. - Вообще мы приехали смотреть «Двенадцатую ночь» Шекспира. Его работы известны по всему миру. От этих слов лицо незнакомки будто озарилось предрассветными лучами, хотя все еще стояла ночь, и она легко улыбнулась. Прошло мгновение, прежде чем она снова заговорила. - Это чудно. Я не думала, что мое слово может улететь так далеко, будто странствующая птица… Снова потерявшись в собственной меланхолии, она покраснела и хотела поправить саму себя, когда очнулась, но, только приоткрыв рот, вдруг передумала. Вместо этого спросила: - Вы скоро уедете? - Да, - подтвердила Клара, - и, вероятно, навсегда. Мой супруг приехал в Англию, чтобы в пятый раз жениться. Те женщины не дали ему детей, и он возложил последнюю надежду на родную кровь своей матери… - соврала она. Доктор давал всем видом понять, что Клара переигрывает, но сам начинал неестественно стараться перед незнакомкой. Женщина, будто не замечая ничего из этого и не чувствуя подвоха, повернулась к Доктору и сказала: - Берегите ее пан…Ктовшич. Не дайте такой умной девушке сгнить в хозяйственной рутине и деторождении. – эти слова были произнесены с крайней серьезностью. Доктор лишь задумчиво улыбнулся в ответ. - А кто же вы, миледи? – уже бесцеремонной поинтересовалась Клара. – Мы видели вас у театра, в мужских одеждах… - Что можно скрыть от незнакомцев? – улыбнулась женщина, - Я Элеонор Шекспир, сестра-близнец великого драматурга… - Такого уж великого? – Клара озвучила свои сомнения. - Великого постановщика, организатора… На самом деле мы часто пишем вдвоем, он за мужчин, я за женщин. Я Шекспир и он Шекспир… Сам брат не понимает женщин, и двух слов правильно не свяжет. Да и мужчин, склонных любить, не особо. Зато умеет дружить с деньгами, дельцами, политиками. Благодаря ему мы не умираем с голода. - А как же вы? Что вы? Неужели все заслуги ему?! – с болью в голосе поинтересовалась Клара. - Как иначе? В литературе быть женщиной, да еще и с моими пристрастиями, невозможно, моя дорогая. Я рада тому, что мои чувства, мои произведения показывают людям на большой сцене, а я иногда могу выходить вместо брата в мужском платье. Могу быть с любимой, которая официально – его жена…– Элеонор грустно улыбалась, изучая вино в стакане. - И «Ее глаза на звезды не похожи…» - тоже ваше? – уже подтвердила сама себе Клара, - Я ничего прекраснее и глубже не читала. Элеонор подняла взгляд на Клару Освальд, и все стало ясно. - Не мое, но звучит чудесно… - Ваше! Ваше и больше ничье! Ни за что не отказывайтесь, я дарю вам эти слова. Элеонор положила испачканную руку в чернилах себе на сердце, кивнула в знак согласия и благодарности. Казалось, леди Шекспир была действительно не с этой планеты, она чувствовала и выражалась так, что ей можно было вовсе не говорить. Путешественники вернулись в Тардис по дороге не проронив ни слова. Доктор стал заниматься настройками на панели, притворяясь увлеченным рутиной. Когда он почувствовал на себе тяжелый, вопрошающий взгляд Клары, он остановился, вздохнул и, не оборачиваясь в сторону спутницы, сказал: «Моя милая Клара, все-таки никто из нас не был прав…».