Тёмная лошадка

Через пять часов бледный Гена наконец вышел на улицу. – Ну что, прошёл? – бросилась к нему взволнованная Полиграф. – Прошёл! – Что сказали? Ругали? – Да ващеее жесть! – Гена вытер потный лоб рукавом олимпийки. – Сначала заставили танцевать под другую музыку, а потом долго совещались и сказали, что я пипец как вырос творчески, поэтому достоин пройти дальше. – Чем их не устроила музыка, выбранная мной? – возмутилась Полиграф. – «Натуральный блондин» – одна из лучших песен Николая. – Там какая-то фигня с авторскими правами, сказали, что для телевизора вообще лучше придумать новый танец. – Ладно, поставишь номер под «Чемодан моей телки» Геши Кринжа. Но я удивлена, честно говоря, что тебя хвалили. Не врешь ли? – Честное слово, не вру! Из здания вышел Герасим Помазков, приподнял шляпу, приветствуя Полиграфа, и незаметно подмигнул Гене. Полиграф открыла рот, собираясь что-то спросить у Гены, но её отвлекла Ватрослава Корягова, шумно переругивающаяся со своей переводчицей Хлюпой Хляповой по-сербски. – Не прошла? – спросила Полиграф. – Прошла с трудом. Решетникова раскритиковала её хореографию, технику, пучок, стрелки и купальник со стразами, Корягова ответила, что шоу – ogromno govno, и её взяли ради хайпа. – Значит, бальнеологический курорт еще возможен. Но сейчас нам надо ехать домой, чтобы выспаться. Я договорилась на завтра со своей подругой Зюкой Одиссейской, чтобы ты поволонтерил в приюте, опекаемом фондом «Гадкие лебеди», где она работает бухгалтером. Это будет полезно для твоего имиджа. – Где-то писали, что это мошенническая организация, – засомневался Гена. Полиграф воздела руки к небу. – На заборе тоже всякое пишут. Зюка – надёжный человек, я её давно знаю, как и руководителей фонда. Мошенники не стали бы называть свою организацию в честь романа великих Стругацких, и я не раз участвовала в их благотворительных фестивалях. И Мокошь привозила туда клизменных виртуозов! Этот козырь убедил Гену, и он согласился поволонтерить. На следующее утро автобус привёз его к серому дому на окраине Москвы. Гена подошёл к подъезду, на котором висела табличка «Приют Магдалины им. Хины Члек». Гена тщательно вытер ноги и постучал в дверь. Ему открыла некрасивая женщина в махровом халате. – Святая Магдалина, пошли мне дворянина, – хмыкнула она, окинув Гену пренебрежительным взглядом. – Вы волонтер? Я Зюка Одиссейская. Проходите. Я надеюсь, вы принесли инструменты, материалы и донаты? – Нет, я не знал, что надо, – смутился Гена. – Ладно, в следующий раз будете знать. Нюрка! Выдай молодому человеку комбинезон, краску и кисточку. Нюрка, оказавшаяся пожилой высокой усачихой с татуированными руками, молча выдала все необходимое, и Гена принялся красить коридор в квартире, принадлежащей приюту. Он не мог понять, кому помогает фонд, но по приюту прогуливались ярковолосые женщины средних лет и импотенты, напоминавшие участников квартирников, поэтому Гена решил, что подопечные «Гадких лебедей» – творческие личности, оказавшиеся в стесненных обстоятельствах. Они пританцовывали под джазовые мелодии, доносившиеся из винтажных магнитол, и жевали бутерброды с фермерской пузаниной, запивая их дорогим вином, и Гена порадовался, что дела у фонда идут хорошо. Вечером голодный Гена, падая от усталости, наконец-то пришел домой. – Где ты был? – набросилась на него Полиграф. – Так это, волонтерил... – Кошмар! Ты не слышал новости? Руководителей «Гадких лебедей» Алису Какохерову и Лидию Птицедворскую собираются арестовать за мошенничество. Оказывается, приют они открыли, чтобы поселить там своих друзей, и разворовывали средства, которые жертвовались фонду. Полиграф открыла шкаф, достала нарядные клоунские ботинки и со вздохом сожаления выкинула их в мусорное ведро. – Я покупала их у Зюки. Не хочу, чтобы оставались улики, свидетельствующие о знакомстве с этой мошенницей. Никому не рассказывай, что ты сегодня волонтерил. – Так я уже! – сказал Гена, доставая телефон и показывая фото с подписью «Вот так я волонтерю! #генасосискин #танцы #трудотерапия #гадкиелебеди» – Немедленно удали это! Кошмар! Право слово, как можно быть таким глупым?