Серафим
С древнейших времен под сводами бездны, находили люди разбитые машины, которые умением свои заставляли летать. И не было под небом такого дела, в котором эти машины не были б сподручны. Так что в мире ли, в войне ли во всякое время, почитались в народе умеющие управляться с ними. От начала мира три рода, три великих дома правили над бездной. Имя первому — Кадиш, второму — Келете, а третьему — Гаяр. В те времена были люди равны между собой, и был мир между народами. И было так до тех пор, пока шестой сенехирим Гаяр — Месмет-Сидраил, в гордыне не возомнил себя выше братьев своих и убийством и немалой кровью царствие свое над прочими не утвердил. То было царствие первое.
— Я должен знать об этом, расскажи мне! — Когда создатели отчаялись победу одержать в борьбе с гетерогенной полиморфной расой, что названа в последствие Семьей, они прибегли к технологии сворачивания пространства, подобным образом защитив свои миры. Но так как не было уверенности, что эта мера со временем преодолена не будет, огромные ресурсы вложены были в наступательный проект, чье имя — Молот. В проекта рамках были созданы машин десантные комплексы, что с человеком должны были выступить на переднем фронте борьбы с биогенной расой. Решено было, что расширяющееся поле изолированных миров создаст условия, в коих адапционная изменчивость врага сыграет с ним лишь злую шутку. Так и случилось…Всего времени правления Гаяров семь лет, когда восстали народ на царство их и во прах повергли его. Тогда поставили царем мужа из дома Кадиш именем Басант прозванного Аурегзед, что значит достойный трона. То было царствие второе, и был царственным род Аурегзидов многие века. И в продолжение времени того, стенал дом Гаяр в порабощении у прочих народов. И не находили себе места на земле, и многие из них ушли в глубину бездны, чтобы жить там без страха от соседей. И проникали они более прочих в тайны бездны, а бездна более прочих проникала в них. Охотою на тварей добывали себе пропитание, и находили во чреве добычи многие камни. И исследовали их, и употребляли в воинском деле, так, что это был весьма странный народ.
— …Те существа, что вы зовете тварью поднебесья, есть видоизменившаяся часть семьи. Теперь ты знаешь, что произошло на самом деле три века здесь назад. Свергнув правление бездны, я посчитал, что выполнил свое предназначение. — Три сотни лет назад, обрушившись, бездна пожрала мой народ! — Создатели предполагали, что в цепи осталось множество отрезанных общин, но такова была судьба спасенья, что их судьбой решили пренебречь. — Чудовище! Тебе не ведомо, какое множество людей погибло по твоей вине! Ужели безопасность твоих создателей стоила того?! — Не мне судить об этом. Но если бы я не вмешался, ваш вид бы был ассимилирован семьей. Следы этого процесса в тебе мне очевидны и сейчас. К несчастию, вы взломали кластер и выбрались наружу, похоронив все моего труда плоды и ввергнув себя в новую войну. Когда Бхарат-Эль-Марави, оставив суеверные запреты, пришел ко мне, поведал я ему о предстоящей войне с Семьей. Тогда я предложил ему вернуть контрольные устройства, три кристалла, крупнейшие из тех, что зовете вы Поющими камнями. Тогда бы смог я довершить свою задачу и дать надежду выжить твоему народу. Он слово дал мне, что добудет камни. Но и тогда я уже знал, что он его не сдержит. Надеется Бхарат использовать те камни, чтобы перед лицом войны найти убежище в иных мирах. Дикарь, играющий с оружием богов! Машина вдруг остановилась. Похоже, что-то ей открылось лишь сейчас. — Ведь он послал тебя меня убить, не так ли? — Нет. Пришел сюда я сам. Часами ранее я оказался заточен. Мою историю, о, друг, ты услышишь чуть позднее — сейчас важна тебе лишь роль машины в мире этом. — Да, так ты полагаешь. Но кто-то ведь оставил в могильниках оставил тебе выход. И кто-то направлял ко мне. Вы люди, подобно муравьям, не осознавая истинный масштаб событий, с остервенением бьетесь за клочки чего-то, что называете своим. Что до сих пор полнее истину никто не открывал, чем я сейчас. Что скажешь, последний из Гаяр, возглавишь свой народ во битве со Семьей, объединив усилия с машинной силой? И я ответил «Да».Кто находится между живыми, Тому еще есть надежда, так, Как и псу живому лучше, Нежели мертвому льву.
