А когда я вырасту, ты станешь моей женой?

Комната столпа воды освещалась светом Луны, проникавшим из окна. Полна тишина, и слышно только музыку насекомых. Моментами было и ветер, проносившийся во округе, задевая листья деревьев, заставляя их издавать иной шум. И только черноволосый мечник не спал, ворочаясь на кровати из-за воспоминаний нахлынувших на него. Днём, он увидев девушку, пришедшую к господину Кагая Убуяшики, он будто перенесся назад во времени. Замерев на месте и не в силах и пальцем пошевелить, он наблюдал за высокой фигурой в белом кимоно. И сейчас, он, спустя столько лет, вновь увидел ее. Сердце пропускает удар, зрачки расширяются, в животе бабочки, а дыхание? Он на прочь забывает, что такое дышать, и как это делается. На скулах выступает румянец, тело млеет, и чувствует он себя снова маленьким мальчиком. Беззащитным, плачущим, дико испуганным маленьким мальчиком, что с силой прижимается к женской фигуре, сжимая в кулачки ее кимоно. Жалуясь ей о том, что его снова побили старшие мальчики. Через час-другой черноволосый мальчик уже сидит на полу в зале, и пока девушка кормит его, он играется с пушистым хвостом, этой самой девушки, и пытается дотянуться до таких же белых, как ее волосы, лисьих ушек, вызывая у обладательницы этих прекрасных пушистых частей тела улыбку и умиление, а сам покрывался румянцем. За своими ворочаниями и мыслями, он наверное пролежал час, пока дверь его комнаты со скрипом не была открыта, впуская в пространство ту самую девушку, о которой он думал. В лунном свете, ее кожа и волосы казались ещё белее. Ещё красивее. Столько лет он не видел ее, и казалось, что сердце сейчас сломает рёбра, и выпрыгнет на когтистые руки беловолосой девушки. Молча закрывая дверь на защелку, девушка снимает свои одеяния, оставаясь только в чёрной юкате для сна, что визуально делала кожу будто призрачной. Хвост же, который она больше не скрывала, наконец мог подняться. Подходя к кровати мечника, беловолосая заглянула ему в глаза, в которых читалась надежда. Надежда и мольба. Как только ее тело коснулось кровати, оно тут же было заковано руками Гию, что со всей силой прижимался к ней, так же сжимая Юкату в руках, лицом уткнувшись в живот, вдыхал ее аромат. Она пахла мятой,холодом и саке. Он готов был молиться на этот чертов саке и выращивать эту проклятую мяту везде, где только можно, жить был готов в вечной зиме, лишь бы она была всегда рядом. Всегда. Сам не заметил, заплакал. Слёзы лились из его глаз, капая и тут же впитываясь в одежду девушки. Почувствовав влажность, девушка по-доброму улыбнулась, мягко зарываясь руками в чёрные волосы, снимая с них резинку, с максимальной заботой перебирала его волосы. Она ведь так любила это делать. Подняв лицо мужчины на себя, она, по удобней присев, мягко погладила его по щекам, и вытирая слёзы, поцеловала его в лоб, тихо приговаривая : -Мальчик мой, я так скучала по тебе. Обнимая его, сама была готова расплакаться. -Аки, я.. я.. я хочу как раньше, засыпать с твоим хвостом в обнимку, под твои колыбельные, пока ты перебираешь мои волосы. Пожалуйста.... Проведя по смольным волосам, девушка уложила парня на свои коленки, перемещая пушистый хвост прямо в объятия Гию, аккуратно щекоча его нос. Нежась в ласке любимой женщины, он растворялся в том тепле, что она сейчас ему дарила, прося лишь об одном. -Спой мне, Аки, прошу, спой.. И ждать долго не потребовалось, она запела. Мелодичный голос разливался по комнате, завораживая своей красотой. Парень радовался, вновь погружаясь во всю любовь, чувствуя тонкие пальцы с длинными когтями в своих волосах. Утыкаясь лицом в мягчайший хвост, он опалял его тёплым дыханием, чувствуя себя снова ребёнком. Он снова чувствовал себя защищённым, чувствовал что его сладкий сон оберегала беловолосая дама, что примет полный облик лисы, после того, как он полностью уснёт, что бы ему было удобнее ее обнимать, а она, обхватив лапками его голову, уткнётся мордочкой в его макушку, ощущая его полный покой. Последнее, что донеслось до ее ушек перед тем, как Томиока уснул, было: -Я так сильно люблю тебя, не оставляй меня, Аки. Расплывшись в улыбке, она готова была взлететь на крыльях счастья, обнимая при этом своего голубоглазого мальчика. Если быть честной, Акума Юрико никогда не отличалась нежностью и заботой. Тем более любовью. Легкий флирт, грубый секс, и выход там. Может быть выпить позовёт, и ещё раз по пьяне перепадёт, но на этом все. Она не знает, сколько лет так прожила, перестала считать после пяти тысяч. Жизнь ёкая не всегда была приятной, но и тошнотной назвать нельзя было. Она никогда не любила, не хотела любить, знала ведь, что любовь ёкаев и они отличается от людской. Но вышло всё не так, как она планировала. Двадцать лет назад, ей был замечен дом, от которого подозрительно сильно несло кровью. Делать нечего, зайдя в дом, увидела лишь окровавленные, на половину съеденные человеческие тела, и маленькое бездыханное тело пятилетнего мальчика, что лежало в снегу мертвенно бледное. Сейчас это уже не тот запуганный мальчик спал в обнимку с ее хвостом. Спал мужчина, пополнив ряды организации, которую она в своё время основала. Она гордо смотрела на него, с любовью проводя по щеке, и даря ему ещё один поцелуй в лоб, берегла его сон, как и обещала, чутко присматривая за ним. Сколько она его помнила, он никогда не любил ее как сестру, мать,или няню. По началу, конечно, да. Но лет так в десять у него начали проскакивать такие фразы как «ты моя!» или «а когда я вырасту ты станешь моей женой?», на что она лишь радости смеялась, отвечая, «спросишь снова, когда вырастешь». Тогда, отвечая смехом десятилетнему Гию, она не знала, что уже через семнадцать лет, она скажет ему «да».