the sun and the wings

«Тебя звезды беречь будут в тяжком бою, Я защищу тебя, обещаю. И о счастье твоём колыбель я спою — Будь спокоен твой путь — заклинаю…»       Юнги часто вспоминает колыбельную матери. Как лежа у неё на коленках, он медленно засыпал. Разглядывая узоры деревянного потолка, мальчик и не замечал, как проваливался в сладкую негу. Мама же продолжала петь и невесомо поглаживать неокрепшие крылья малыша. Юнги засыпал только под эту песню, другие сказки он на дух не выносил. Находил по двадцать недочетов, задавал сотни вопросов и возмущался действиями героев. Мама же качала головой и пожимала плечами, не находя, что ответить. Но в голову отца однажды пришла гениальная мысль — колыбельная. Ведь если не помогают сказки, то должны помочь песни! И родители долго сидели на кухне, сочиняя колыбельную для их сынишки. Они не хотели, чтобы это была простая песня, ведь они понимали, что от них зависит дальнейший путь сына, и хотели уберечь его от сглаза и неприятностей. Родители провели много бессонных ночей, но результат был не напрасен — Юнги спал как убитый. Эта песня так ему понравилась, что тот, даже не осознавая смысл, любил повторять её родителям и своим друзьям. И Юнги скучает по тем годам, когда было намного проще, когда он был ребенком.       Голос матери заставил Юнги прервать его размышления о былом: — Не залетай далеко, — кричит напоследок мама и машет рукой улетающему сыну.       «Я уже столько раз это слышал», — Юнги фырчит себе под нос и, расправив крылья, взмывает ввысь.       Какое же приятное чувство свободы. Вся суета и беспокойство родителей остались позади. Здесь, в вышине, он предоставлен самому себе. Можно даже попробовать походить по облакам, главное, чтобы люди не заметили. Они думают, что люди с крыльями — какие-то святые. И поднимут такой шум из ничего. Юнги не любит этого. И именно поэтому он любит пасмурную погоду. Взял, поднялся выше серых облаков и делай, что душе угодно. А когда солнечно, да и безоблачно, то, к сожалению, сиди дома под присмотром родителей, украдкой заглядывающих в твою комнату и нервирующих тебя этим. Не хочешь сидеть дома? Иди, гуляй на ногах. Но зачем ходить по земле, когда у тебя есть крылья? Разве можно променять эту свободу? Разве можно собственноручно отдать эту свободу и принять участь быть прикованным к земле. «Бред», — выдыхает Юнги и забывает про все вопросы, тяготившие его голову. Он летит, наслаждаясь дующим в лицо ветерком и предстающим перед ним видом. Голубое небо, кучевые облака и мелкие люди, которые подумают, что парень всего лишь обычная птица и не придадут этому никакого значения.       Но тут мощный поток ветра сносит его с пути. И неопытный Юнги не справляется с крыльями. Может, поэтому мама предостерегала его? «Черт тебя дери», — только и успевает подумать Юнги, когда понимает, что потоки ветра сильнее, а его нетренированные крылья уже заламывает назад. Он предпринимает попытки взять контроль, но не справляется и падает вниз.       К счастью, что-то смягчает его приземление. Но и мягким падением это назвать очень сложно. Громко ворча, Юнги потирает ушибленные места и поднимает голову, осматриваясь. Он оказался в чьём-то доме? Судя по соломе, на которой он лежал, он проломил чью-то крышу. Тогда надо её поблагодарить, ведь если упасть на черепицу, то перьев больше не соберешь, да и перелом крыла явно обеспечен. На стенах висят кресты рядом с глиняными горшками да какое-то украшение из лент, перьев и палок. Спускаясь взглядом, Юнги видит шкуры диких зверей, а под ними солома. «Что за придурок построил дом здесь?», — возмущается он, но тут понимает, что на него уставился мелкий паренек.       У него огромные глаза от удивления. «Вылупился, как олень», — невольно замечает Юнги и усмехается. Видимо, прибежав на шум, мальчишка стоит за дверью и смотрит в щель. Судя по всему, он здесь хозяин. Юнги еще раз оценивающим взглядом оглядывает комнату и делает вывод, что этот паренек жалок, раз живет в доме, который может похвастаться лишь шкурами, соломенной крышей да горшками.       Но перед юношей, прятавшимся за дверью, предстает совсем другая картина. Неужели этот светловолосый — ангел? Или это мираж? Но это же настоящие крылья! Дом этого ребёнка не отличался большим количеством света, ведь было лишь маленькое оконце, через которое в комнату проникали солнечные лучи. Но теперь дыра в крыше дает возможность впустить в его темную обитель куда больше света. Он словно упал с небес, будто пронизан солнечным блеском и сиянием. Его движения плавные и очень завораживающие, а от белоснежных крыльев исходит мягкое свечение. Неужели боги решили подарить ему какой-то дар, или же это просто видение?       Но образ нежного ангела быстро растаял, как первый выпавший снег, стоило юноше открыть рот. — Чего уставился?! — чуть ли не рыча, спрашивает Юнги, затем начиная поправлять перья на своих крыльях. «Мать убьет, если увидит такое», — думает Юнги, аккуратно расправляя каждое перышко. — А ты… Ангел что ли? — мальчик решается и осторожно прикрывает за собой дверь, не решаясь подойти ближе. — Нет. Я крылатый. Мы особо от вас, людей, — Юнги пренебрежительно фырчит, скептически осматривая юношу с ног до головы, — не отличаемся. Но мы не прикованы к земле, как некоторые, — Юнги презрительно смотрит на него. В свои слова Юн пытался вложить столько пренебрежения, сколько это было вообще возможно. После опускает голову и горько усмехается, — Теперь сдашь меня людям? — Я никому не скажу! Честно, — паренек машет руками перед собой, мол, можешь мне верить, и всё-таки делает шаг вперед. — А можно… Можно потрогать твои крылья? Мне не верится, что они настоящие.       Юнги хмыкает, осматривая юнца с ног до головы. Паренек, конечно, очень миленький, а в глазах отражаются чуть ли не звезды с галактиками, но чтобы потрогать крылья, Юнги этого не достаточно. Он бережет их как зеницу ока, а значит, они не могут быть осквернены человеческими прикосновениями. Юн мог позволить крылатым коснуться себя — они-то понимают, какого труда стоит забота о крыльях и не будут с ними играться. Каждый день Юнги проверяет перышки, чистит их от любой грязи, хоть и не является чистюлей. Но чтобы дать такое сокровище в руки непросвещенного человека? — Я аккуратно, обещаю, — юнец плюхается на колени рядом с сидящим крылатым и смотрит ему в глаза.       Юнги отводит крылья назад, подальше от навязчивого человека. Родители всегда говорили не общаться с незнакомцами, а в особенности не давать им трогать крылья. Черт знает, что в их голове. Но теперь же, когда он так близко, и солнце освещает его лик, Юнги не может оторвать взгляд. Он словно несет с собой… Что-то теплое и уютное? Как будто Юн пьет чай с травами и медом. Его улыбка такая… Добрая. Ни у одного из его знакомых не было такой искренней и солнечной улыбки. Свет, падающий на него, в его глазах становится медом. И Юнги сдается из-за чар этого солнечного мальчика.       Юнги поворачивается боком к мальчугану и подставляет крыло под руки, глотая ругательства и пытаясь скрыть свое смущение. Он жмурится, боясь в глубине души, что парень ранит их. Ведь мать часто говорила, что всякий человек отрежет крылья крылатому, который попадет в его сети. Конечно, Юнги не верил ее словам, но, с другой стороны, он и с человеком впервые встречается.       Юн очень удивился, стоило мальчику аккуратно дотронуться до его крыльев, мягко пропуская нежные перья сквозь пальцы. Глаза крылатого округлились от неожиданности. — Тебе больно? Прости, я не хотел… — виновато шепчет мальчуган, сразу же убирая руки за спину.       На пару минут Юнги будто разучился говорить. Язык стал ватным, слова совсем не хотели связываться во фразы. Нутро парня начинают пронзать до ужаса странные эмоции, стоило только чужим рукам коснуться его крыльев. По телу небесного существа прошлась мягкая нежность, каждый уголок его тела наполнился трепетным теплом. Было даже немного щекотно, очень хотелось размять плечи, а затем подставить крылья под эти нежные пальчики, плюхнувшись рядом и мурча, как кот. Юнги не нравилось то, что ему хотелось позволить этому человеку касаться своих крыльев, которые внезапно оказались очень чувствительными. Крылатый медленно выходил из прострации, покидая мягкий плен сладкой неги. — Нет, — Юнги спешит успокоить мальчика, еле заметно улыбаясь. — Все хорошо. Как тебя зовут? — Меня? Хосок, — улыбается ходячее солнышко, и где-то внутри Юнги тает ледник из-за яркой улыбки этого человека.       Но вдруг снизу раздается стук в дверь, разрушивший их сказку. Юнги напрягается, чуть ли не подпрыгивая от страха. Хосок вздрагивает и оборачивается в сторону шума. Кто это мог быть? Неужели родители вернулись из своей мастерской? Он сглатывает и поднимается с земли. Юнги поднимается следом и, расправляя крылья, намеревается взлететь. Но ему мешает Хосок. Тот, схватив Юнги за руку, не дает ему взлететь. Хосок качает головой, будто говоря, что это не выход. Ведь тогда его точно увидят, а Хосок, подозревая, что крылатый недолюбливает людей, не может допустить такого развития событий. Со словами «я скоро приду, не выходи» парень покидает комнату и спускается вниз.       Оказывается, пришли соседи, чтобы узнать что произошло. Чуть ли не вся деревня собралась поглядеть. А всё началось с какого-то зеваки, что лежал на сеновале, пожевывая краешек тростинки. Он будто вдруг увидел, как ангел с небес упал, и своим шумом привлек жителей. Во всю глотку мужчина кричал, что прилетела кара небесная на их деревню. Люди обеспокоено толпились вокруг двери, желая узнать, что такое крупное падало с неба. Уж не демон ли какой-нибудь? Позади мужчины с вилами косо поглядывали на взволнованных женщин. — Нет, это… Это птица была! — с некой нервозностью в голосе говорит мальчишка, отвечая на расспросы жителей.       Но вперед выходит здоровый мужчина, имеющий авторитет среди местных мужей. Он возглавляет охоту, поэтому ему хорошо известно, каких размеров бывают птицы. — Таких крупный птиц не существует. Не ври, малец, у нас была уже крупная птичка раньше.       Один крупный мужчина отталкивает Хосока от двери и по-хозяйски входит в комнату. Осматривая помещение, тот явно обдумывает свои действия. Выглядит дом вполне обычно. Хосок нервно сглатывает и надеется, что беда обойдет его стороной, и толпа не найдет Юнги. Ведь что ребенок может противопоставить взрослым? Как объяснить им, что нет никакой опасности? Как объяснить, что им не принесет опасности такой же ребенок, который отличается от Хосока лишь внешне? А ведь за сокрытие «демона» главные мужи деревни могут и убить.       Мужчина открывает одну дверь за другой, проверяя одну комнату за другой. Словно он знает, что Юнги здесь. Будто чувствует, что его добыча прячется под соседним кустом. Но последней оказалась дверь, за которой его ждал Юнги. Хосок не может допустить, чтобы его нашли! Хосок бросается за ним и пытается остановить. — Там нет никого, клянусь! — кричит Хосок, чуть ли не в слезах. Мужчина же останавливается и оборачивается к нему. — Раз ты ничего не прячешь, почему ты останавливаешь меня? — он смотрит на мальчонку и усмехается с его реакции. Хосок по итогу сам попался в ловушку, созданную им самим. Мальчишка, у которого душа в пятки убегает, останавливается и опускает руки, позволяя старшим вершить его судьбу.       Мужчина отворяет дверь той злощастной комнаты и заходит внутрь. Никого. Только дыра в крыше. Да пара светлых перьев. Даже если бы «демон» и хотел спрятаться, тут негде было. Бросив ругательства, мужчина выходит из комнаты, явно раздосадованный таким положением дела. Хосок же стоит в оцепенении и не может пошевелиться. — Гриф, видимо, упал, вот и крыша проломилась, — бурчит «охотник», закрывая входную дверь за собой. Женщины облегченно выдыхают, а мужчины, кажется, немного опечалены. Ведь давненько в их землях не было «развлечений».       Хосок, опомнившись, сначала глядит на дверь, а после бежит в свою комнату, где до этого оставил таинственного пернатого. — Крылатый? — зовет его Хосок и замирает. Он ведь даже его имени не знает. Может, ему и вправду померещилось? Может, он так заработался, что все это ему привиделось? Или Боги только одарили его святым видением? Выдыхая с сожалением, Хосок опускает голову и смотрит куда-то вбок.       Но тут что-то загораживает свет, как надвигающееся облако. Подняв взгляд, Хосок видит взволнованное лицо Юнги, который склоняет голову вбок. А после вновь исчезает. Слышится шорох соломы. Хосок бежит в сторону, чтобы разглядеть, что делает Юнги. Тот же, распластавшись по крыше, наблюдает за жителями, что уже успели разбрестись по своим делам. Затем гибкой змеей крылатый соскальзывает вниз, победно улыбаясь. — Меня никто не заметил, — довольно урчит Юнги, будто сытый кот. Но вскоре его улыбка спадает с лица. — Мне нужно вернуться домой, я боюсь, меня хватятся. Да и я своему другу обещал встретиться. — Но тогда тебя обязательно обнаружат! Пожалуйста, останься до темноты, и тогда я выведу тебя. Просто это действительно опасно для тебя, — Хосок взволнованно смотрит на Юнги, словно он действительно переживает за его судьбу.       Крылатый отворачивается, размышляя над ситуацией. Чимин долго будет плакать, если Юн сейчас не придет. Хотя, с другой стороны, когда он не плакал? С самого детства тот липнет к нему, как мотыльки летят на свет. Но если Юнги улетит прямо сейчас, то у Хосока могут быть проблемы из-за него. Быстро взмыть вверх у него не получится. Он слишком мал для такого. Лишь взрослые и опытные крылатые могут провернуть такое. Выйти через задний ход — самоубийство. Даже если найти какой-нибудь плащ, деревня все равно не видела его, а значит поднимет тревогу и, черт его знает, что с ним сделают. А если просто выйти, разбежаться и улететь, то в него могут полететь стрелы, и он может разбиться о землю. Нет. Сейчас все настроено против Юнги.       Вздохнув и развернувшись, крылатый бурчит: «Вечером отведешь меня к лесу». Хосок смеется с этой недовольной мины. Но после поднимает взгляд на дыру в крыше. Родители явно не обрадуются, когда, вернувшись с мастерской, увидят это. Нужно залатать крышу до их прихода. «Давай лучше заметем следы твоего пребывания», — мальчишка подмигивает Юнги, который тут же дуется. Хосок бежит вниз и притаскивает из амбара заготовленную для скота солому. А после спускается опять вниз и идет за лестницей. Хосок ловко забирается на крышу и даже удивляется, увидев открывающиеся просторы.       Мирная деревушка посреди поля, полосы земли от вечно проезжающих телег, а рядом пашни с посевами. А вдали виднеется мистический многовековой лес. Поговаривают, вся нечисть там и рождается, поэтому его обходят стороной. По рассказам родителей, за лесом открывается бескрайнее море. И словно в доказательство этому, вдали виднеется темная макушка маяка, который уже давно не разжигался. Но от созерцания пейзажа его отвлек голос Юнги, который протягивал Хосоку солому. Он старался делать это незаметно, чтобы его не увидели. Показаться сейчас из дома — сродни самоубийству. Ощипают, как курицу. Человек же хихикает и быстро перехватывает солому. Конечно, Хосок и не рассчитывал, что за один вечер он успеет вернуть крыше первоначальное состояние. За пару часов они успели лишь прикрыть дыру до прихода родителей Хосока. Но хотя бы теперь тепло родного дома не уходит понапрасну в темноту сумерек.       И когда последний солнечный луч перестает освещать путь, когда темнота с каждой минутой подступает все ближе, они решают действовать. Под покровом темноты, Хосок, держа за руку Юнги, выводит того на улицу. Усталые родители уже спали на лавках, и чудо, что они не проснулись от копошения их сына. Укрываясь плащами, мальчики стараются улизнуть из деревни незамеченными. На выходе из дома им в глаза сразу бьет яркий свет факелов, что освещают улицу между домами. Юнги сразу же думает бежать на задний двор. Но деревню окружает частокол, и, если попытаться его перелететь, будет слишком много шума. Благо, что уже на улице никого не было. Но сердце все равно бешено стучит в жилах. Один неверный шаг, и им не поздоровится. Хосок специально ведет Юнги темными путями. Они вздрагивают, когда слышат грозный рев, который оказался всего лишь мычанием коров в загоне, что пытались избавиться от приставучих мошек. Выдыхая с облегчением, беглецы делают последний рывок, видя перед собой конец улицы.       Убегая от удушающего человеческого быта, Юнги чувствует облегчение. Скукота находиться в доме весь день, лепить горшки и пахать землю. Вдали от мерцающих огней окон, Юнги наконец-то сможет расправить крылья, взлететь в небеса и вернуться к родным. Но почему в душе появилась некая горечь? Почему ему хочется побольше узнать о проклятом человеческом быте? Почему он не хочет избавиться от оков человеческой руки, что так сжимала его собственную, будто стараясь согреть её? Почему хочет вернутся обратно в комнату Хосока? Юнги не знает ответ.       Хосок останавливается посреди луга не в силах больше бежать. Деревня осталась далеко позади. Виднеются лишь очертания частокола, что ее окружал. Теперь их не должны найти. Переводя дыхание, Хосок с трепетом смотрит на Юнги в ожидании чуда. Раньше он не мог поверить в существование таких созданий. А теперь перед ним предстал Юнги. Он отличался от всех людей своими крыльями. Наверное, его одарили боги. Интересно, какого это — летать? Взлететь выше крыши? Что там находится, высоко под облаками? Юнги, смотря на мальчишку, лишь усмехается, отдает плащ и расправляет крылья, разминая их перед полетом. Слишком долго они были спрятаны от чужих глаз. — Это… Это так потрясающе, — Хосок смотрит на крылья, не веря своим глазам. А после выдыхает, неловко топчась на месте. — Мы больше не встретимся?       Юнги долго не может найти ответа на вопрос человека. Он же и сам знает, что все будет против этой дружбы. Голос разума твердит больше не залетать далеко от дома, дружить с Чимином и навеки забыть мальчишку с медовыми глазами. Так должно быть лучше для них двоих. Родители никогда не одобрят дружбу с человеком. Хосока же могут убить, как могло произойти сегодня. Но сердце против. Этот мальчик попытался защитить его от злого внешнего мира. Получается, не все люди злые? Все, что говорили другие — неправда? Юнги чувствует, как ветер легонько щекочет крылья. Вдыхая ночной воздух, он принимает решение. Его влечет ветер исследовать неизведанное. Он хочет вернутся вновь. — Я прилечу завтра. Я буду там, — Юнги указывает вдаль, где лежит поваленное дерево. Там их не должны увидеть. — Я буду на закате. — Я обязательно приду! — Хосок словно расцветает от слов Юнги.       Крылатый улыбается, но чувствует, что ему нужно лететь. Напоследок взглянув на Хосока, Юнги разворачивается, смотря на пустое поле. Он чувствует некое волнение. Словно он взлетает в первый раз. Глубоко вздохнув, Юнги бежит вперед, расправляя крылья в стороны. Чувствуя, что ветер рад встрече, подхватывая его, Юнги взмахивает крыльями, отрываясь от земли. Взмах. Еще один. Набирать высоту для крылатого все ещё немного трудновато. Это требует намного больше сил, чем думал Юнги. Но вот он взлетает выше крон деревьев и устремляется в темнеющую даль. Завороженный Хосок лишь машет другу на прощание, чувствуя некую грусть в душе. С этого и началась их дружба. С этого и началась их история.