Хаос-Принц

Я пристально смотрю на черный кожаный переплет. Сердце стучит. Бьется очень высоко, почти в самом горле. Мне не сглотнуть… Книга тяжелая. Я разглядываю ее. Кажется, новая. Переплет еще совсем гладкий. Никаких царапин и пятен. Я вспоминаю тот раз, когда видел старую записную книжку Алекса на его письменном столе. Должно быть, он купил себе другую. Разве он не утверждал, что больше не будет писать? Открываю книжку – руки дрожат. Что же он написал? И почему спрятал в моей постели? Или, что вполне возможно, это не он? Мария или Том опять вмешались без спроса? Своего рода «попытка примирения», может? Нет, бред! Я знаю, это Алекс, это он подложил мне свою записную книжку… он хочет, чтобы я прочитал… Я перелистываю первые страницы. Они абсолютно чисты, сияют девственной белизной. Потом, на пятой странице, я узнаю почерк Алекса. Ровный, аккуратный, уверенный и красивый. Я уютно устраиваюсь на мягкой подушке, пытаюсь дышать спокойнее и начинаю читать. Заголовок гласит: «Вспышка страсти». Меня слепят тормозные огни впередистоящей машины. Они снова и снова вспыхивают красным. Каждые две секунды. Остановились, поехали! Такое чувство, что торчу на этом углу уже больше четверти часа. Из маленькой забегаловки напротив на тротуар и забитую машинами улицу падает раздражающий свет. Картофель фри за евро пятьдесят. Доступно. Как раз для таких студентов, как я. А я голоден. Будто сам по себе, мой взгляд все время возвращается к убогой забегаловке. Выглядит неопрятно. Даже внутри машины ощущается запах прогорклого жира. Над входом ядовито-зелеными люминесцентными лампочками выложены буквы: ШАУМА! «Р» в середине перегорела и изредка слабо вспыхивает. Желудок бурчит и неприятно сжимается от боли. Когда же я ел в последний раз? Ах да, сегодня днем в столовке. Кишки с кусками земли и соус из дождевой воды и сухой смеси для пудинга. Неудивительно, что желудок взбунтовался. Когда доберусь до дома, позволю себе суп быстрого приготовления Магги. Гм, вкусно. Буркнув, откидываю волосы с лица. Дернулись, поехали. Передо мной суетливо мигает огнями солидный Даймлер, показывая, что перестраивается в другой ряд. Как будто в другом ряду быстрее. Идиот! По радио транслируют хиты восьмидесятых. Вообще-то, я не против, но сейчас поют Дитер Болен и Томас Андерс про какую-то „Cherry, cherry lady“, а это явно перебор. Как говорится, меня уже тошнит! Поскорее переключаю канал. Но ни одна из программ не поднимает мне настроения. Передачи о политике, радиопьесы и поп-музыка быстро сменяют друг друга. Я безостановочно кручу ручку, пока опять не возвращаюсь к Modern Talking. Разочарованно выключаю приемник. Нетерпеливо барабаню пальцами по рулю. 20:45. По крайней мере, так показывают электронные часы на приборной панели. Пока я доберусь до дома, наверняка уже будет половина десятого. С каким бы удовольствием я сейчас просто быстренько перекусил, принял душ и завалился в кровать. Но мой холодильник, как всегда, пуст, а моя глупая соседка Катарина – прирожденная лицемерка - жалуется каждый раз, когда кто-то принимает душ после девяти вечера, и заснуть мне тоже долго не придется: надо кое-что сделать для учебы. Да-да, маленькие радости студенческой жизни. Я тяжело вздыхаю. Машины поехали. Всего лишь маленький кусочек, но все же. Водитель Даймлера по-прежнему пытается найти лазейку, чтобы как-нибудь побыстрее продвинуться вперед. Чертовы пробки. Возможно, там, впереди, еще и авария, кто знает. На этой улице находится H&M. Магазин, конечно, давно закрыт. Две молоденькие продавщицы декорируют витрину, решительно откручивая с двух голых бесполых манекенов руки и ноги. Без конечностей неподвижные куклы представляют собой довольно странное зрелище. Уголком глаза замечаю зеленый свет. Светофор наконец-то переключился. Продвигаемся дальше, по крайней мере, на пару машин. Я проехал менее десяти метров. Если так дальше пойдет… Вздохнув, провожу руками по лицу, и короткая щетина царапает ладони. Я сегодня утром проспал, не хватило времени побриться… Оборачиваюсь. На заднем сидении лежит большой мусорный мешок, полный грязных вещей. Я хотел днем заскочить в прачечную, но теперь слишком поздно. Поэтому придется одевать сегодняшнюю темную водолазку и завтра. В третий раз на этой неделе. Нижнее белье и носки я стираю вручную и потом вешаю в своей крошечной комнате на батарею. Сойдет. Рядом с мусорным мешком лежит сумка, блокнот для рисования, а в большой серой папке находится причина моих бессонных ночей - курсовая. Срок сдачи - через две недели, а я до сих пор более чем недоволен каждым своим эскизом. Тема работы: любовь! Как поэтично, как расплывчато и как глупо! Наш профессор слишком часто посещал Лувр и теперь забавляется ролью романтичного невротичного художника со склонностью к самовыражению и истеричности. Мы должны писать маслом. Я, вообще-то, предпочитаю пастель или карандаш, но что поделаешь… Любовь! И кто сегодня еще придумывает такие темы? - Глядя на ваши картины, я хочу чувствовать Страсть! – постоянно восклицает мнимый француз. В моей картине ничего не чувствуется. Я ничего не чувствую, и монсеньор, к сожалению, тоже. До этого момента обучение в академии искусств не представляло для меня сложностей. Я усиленно работаю ради результатов, и до сих пор мне всё удавалось. Только в этой курсовой я, похоже, борюсь со своими самыми злыми демонами… Страсть… я вынужден каждую ночь спать на слишком короткой кровати, пружины которой больно впиваются в тело. И две подработки вымотали меня совершенно. Я пытаюсь оплатить жилье, машину и академию из ссуды и страховки на обучение и перебиваюсь на одних полуфабрикатах. В моей жизни не так уж много места для «страсти»! Вспомнив, как пятилетним мальчишкой сидел перед белым блокнотом для рисования и совершенно непринужденно и свободно водил кисточками по пустому листу бумаги, я улыбаюсь. Да, тогда в моих ярких картинках можно было бы выискать определенную страсть, тогда мне легко удавалось передать акварелью радость, печаль и счастье. Вероятно, тогда я бы мог нарисовать «любовь»… Но те времена давно прошли. Сегодня все анализируется. Переосмысливается и обсуждается. Для каждого чувства находится рациональное объяснение. Любовь - всего лишь продукт химического производства и выброса в мозг каких-то веществ и гормонов. Через пару лет, когда смогут научно доказать, что же такое «любовь», создадут, наверное, и лекарства, которыми можно будет ее дозировать. Я бы хотел про себя сказать, что я не такой. Но это не так. - Вызовите свои воспоминания, сконцентрируйтесь на пережитых чувствах, черпайте вдохновение из опыта! – монсеньор возбужденно взмахнул руками и проникновенно посмотрел на меня. Он, конечно, ожидал, что я вскрикну от радости и как сумасшедший брошусь к холсту, охваченный вдохновением. Вместо этого я серьезно посмотрел на него и кивнул. Идиот. Со скоростью черепахи пересекаю один из многочисленных перекрестков. Передо мной резко тормозит Фольксваген Гольф. Вспыхивают стоп-сигналы. Водитель рассерженно гудит. Перед машиной выскакивает какой-то парень с кейсом. Он сердито взмахивает рукой и делает грубый жест в сторону водителя Гольфа. Для чего, собственно, существуют пешеходные переходы и светофоры? Наверное, жить надоело. Мы опять стоим. Жирный парень в соседней машине усиленно ковыряет в носу пальцем. Я с отвращением отворачиваюсь. Наклоняюсь к бардачку и ищу CD. Сейчас мне хочется музыки. Гм, Killers, Placebo, Keane, Coldplay, Mando Diao … Cure. С жужжащим звуком плеер проглатывает плоский диск. Я выбираю первую песню. Lost! Немного расслабившись, откидываюсь на сиденье. «…найдите вдохновение в своих чувствах…» Мои чувства… что скажут мне мои чувства? Жизнь - не вечерний сериал на канале Sat1! «Жаль» или «слава богу»? Плевать. Я не верю в «…и жили они долго и счастливо и умерли в один день!». И нет никаких вторых половинок, никакой любви с первого взгляда, а тому, кто видит мир сквозь розовые очки, надо срочно обратиться к окулисту. Отношения могут быть ужасно мучительными. Сладостной чистой любви, как в пошлых песнях и сентиментальных дамских романах, не существует. Зачем крутить все эти фильмы а-ля Розамунда Пилчер*, если люди не горят желанием окунуться в мир фантазий. Каждый знает, что в реальности все по-другому. Мои родители развелись, потому что своей «любовью» губили друг друга. Мой лучший друг приравнивает любовь к желанию и думает, что найдет в телесном удовлетворении и душевное. Некоторые видят в отношениях защиту от одиночества или же просто убеждены, что партнерство – принадлежность идеальной жизни, так проще. Все очень неромантично, но мы уже знаем, реальность неромантична. Смогу ли я прожить без «настоящей любви»? Понятия не имею. Все, что я знаю: у меня не будет другого выбора! Остановились и поехали! На следующем светофоре горит красный. Мне уже ничего не хочется. Из маленького отделения за ручным тормозом выуживаю пачку сигарет. Обычно я не курю в машине. Запах курева омерзителен. Но сейчас мне необходима сигарета. Я ужасно голодный. Опускаю окно. Выхлопные газы и запах вечернего большого города проникают в машину. Я закуриваю, глубоко затягиваюсь, впуская дым в легкие, и выдыхаю его, закрыв глаза. Лучше. По-прежнему играет нежная музыка… прекрасно-меланхоличная. Я откидываю с лица волосы, опять затягиваюсь сигаретой и слежу за красным сигналом светофора. Вдруг я чувствую что-то. Щекотание… нет, покалывание. На лице… по всей коже. Что это? Откуда? Мне холодно? Нет, летний воздух приятно теплый… от него не бегут мурашки… Я поднимаю голову, смотрю на забитую транспортом улицу. Машина к машине. Потом поворачиваюсь налево, смотрю в опущенное окно… Карие глаза… темно-карие… круглые и большие. Ловят мой взгляд и не отпускают. Парень, примерно моего возраста, может, немного младше… и красивее всех, кого я когда-либо видел. Длинные густые темные волосы падают ему на лицо, прикрывая лоб. … милый маленький курносый нос, ярко-красные полные губки бантиком… … и глаза… … густые черные ресницы, длинные, как у женщины… это выражение… Как у маленького детеныша… щенка? … нет, медвежонка? …тоже нет… Олененок! У него взгляд олененка! Бэмби! Мы смотрим друг на друга. Его чудесные губы складываются в обворожительное «О». Он выглядит изумленным, пораженным… как будто удивляется тому, что увидел меня… это бессмысленно! Сердце колотится с бешеной силой. По телу растекается мягкое тепло. Оно возникает в животе и без устали блуждает по венам… Определенно, все можно научно объяснить… но хочу ли я этого? Нет. Смотрю в глаза юноше, и когда замечаю, как глубоко я могу заглянуть, по телу снова бегут мурашки. Я смотрю прямо ему в душу. Прекрасную душу! И это пугает меня! Потом он исчезает. Совершенно внезапно. Без предупреждения. И я ничего не могу с этим сделать. Мое сердце безумствует, я покрываюсь потом. Смотрю вслед машине, вижу, как она пересекает перекресток. Вместе с красивым парнем на пассажирском сиденьи. Он уехал. Но тепло осталось. И это лёгкое покалывание. Гудок. Я чувствую, как бьётся сердце. Оно очень долго спало, а теперь проснулось. Оно никогда ещё не было настолько живым – я ощущаю это так странно, так остро… мне страшно. Потому что во мне что-то зарождается… Снова гудок. Нетерпеливый. Эти глаза… глаза Бэмби… Совсем незнакомый, но все же чувствую, что никогда и никого не знал лучше, чем его. Так глупо… и ненормально… и прекрасно! За спиной раздаётся целый концерт из гудков. Моргнув, вздрагиваю от испуга. Где я? Блин, я все еще стою на этом сраном светофоре. К тому времени он уже давно опять переключился на красный. Я дрожу, крепко вцепившись в руль. Мне все еще очень жарко. Наконец загорается зелёный. Я трогаюсь с места. Всю оставшуюся дорогу до дома я думаю о Бэмби. Я тоскую по нему. Можно ли тосковать по человеку, с которым встретился всего один единственный раз? Я представляю себе его голос, его смех… он наверняка много смеется… представляю, как бы он целовался, как бы ощущалось его тело под моим. Две половинки… сказочные принцы и хэппи энд… любовь с первого взгляда! Это полное безумие! Я уже не ребенок. Я знаю! Когда я вхожу в свою комнату, то не чувствую голода и не чувствую усталости. Сразу же тянусь к белому нетронутому холсту, окунаю тонкую изящную кисть в краску и делаю первый штрих. Страсть… любовь… увлечение… Карие глаза олененка и чистая душа Бэмби… КОНЕЦ Оцепенев, молча смотрю на последнее предложение. Все тело покалывает… я горю… Взволнованно откладываю книжку на покрывало. Встаю и начинаю ходить взад-вперед по комнате. Какие мысли? Гм… не знаю. Все так странно… Жар в голове, сердце, животе… Кровь стремительно несется по венам, органы работают, живут, слишком быстро пульсируют. Внутри беспрерывно все сжимается, а потом увеличивается до небывалых размеров. Такое ощущение, будто у меня отняли зрение, а теперь требуют прозреть. Как слепой, мечусь по комнате. Не знаю, что случится, если я вдруг остановлюсь. Думаю, тогда я упаду! Снова и снова мой взгляд возвращается к черной книжке. Раскрытая, она лежит на Норезунд. Есть еще вторая история, я заметил… Прочитать? Она даст мне ответ? Я побаиваюсь, но в то же время книга, будто магически, притягивает меня к себе… Почему ты мне ее дал, Алекс? Ты хотел, чтобы я потерял рассудок? Одним махом запрыгиваю на Норезунд. Сажусь, хватаю записную книжку Алекса и переворачиваю следующую страницу. Новая история. Начинаю читать. «Роман на одну ночь». Плоский электронный будильник на ночном столике показывает 05:44 утра. Жалюзи не опущены. На востоке встает солнце. Горизонт окрашивается нежно-розовым. Небо безоблачно. Я осторожно сажусь. Матрас слегка прогибается. Смотрю на тебя. Ты ворочаешься, что-то бормочешь, слегка поморщившись. Я замираю, пережидая. Ты продолжаешь спать. Облегченно вздохнув, встаю. Ищу свои боксеры. Они лежат на полу, почти под кроватью. Свои брюки я нахожу на твоем диване. В левом кармане сигареты и зажигалка. Босиком и без рубашки пробираюсь на балкон. Ты живешь в высотке. Милая маленькая квартирка для одного или двоих. Славно. В доме еще очень тихо. Твои две комнаты с кухней и ванной на седьмом этаже. Прекрасный вид на современный район и центр города в долине. От проходящего неподалеку автобана почти не доносится шума. Воскресное утро, поэтому люди не спешат и с удовольствием поспят еще часок. Ночь постепенно прощается. Ещё недавно иссиня-чёрное, небо с каждой минутой становится светлее и уже мерцает голубизной. Я облокачиваюсь на перила балкона, зажимаю в губах сигарету и чиркаю зажигалкой. Курю, наслаждаясь видом. Хотя еще рано и я с голой грудью стою на свежем воздухе, я не мерзну. Почти. Я вспоминаю твою постель, тепло под мягким одеялом - тепло твоего тела… Глубоко затягиваюсь. Поворачиваюсь к балконной двери. Она стеклянная. Я вижу, как ты лежишь, ровно дыша во сне. Ты выглядишь расслабленным и очень счастливым. Счастливый. Это первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я вчера ночью увидел тебя танцующим в клубе. Я подумал: он счастлив! Нет, это не значит, что у тебя нет забот или твоя жизнь сплошная мечта, нет, не это имелось в виду. Твое счастье скорее в том, что ты кажешься просто свободным, свободным изнутри. Мне тяжело описать это чувство словами. Я как раз возвращался с долгой, ужасно изматывающей конференции, после которой мой шеф ещё заставил меня пойти перекусить с партнерами нашей фирмы, а сам смотался в отель и, я уверен на сто процентов, заказал в номер шлюху. Мне пришлось весь вечер целовать заказчиков в задницу, смеяться шуткам, которые я считал ужасными, выслушивать истории о детях-школьниках, которые меня совсем не интересовали, и при этом мило улыбаться и задавать вежливые вопросы. Ненавижу командировки. С утра семинар, потом совещание в полдень и наконец утомительный ужин. Я вымотался. Покончив с едой, господа предложили переместиться в соседний паб и выпить пива, но я отказался. Я действительно слишком устал. Так что я в одиночестве покинул изысканный ресторан и направился в отель. Я подумывал, не вызвать ли такси? До отеля еще пара кварталов. Но ночь была теплой, и на улицах этим субботним вечером было так удивительно оживленно, что я решил пройтись пешком. Уютные уличные кафе и бистро предлагали посетителям расположиться на улице. Высокие свечи и свечи-таблетки дарили едва уловимый свет. За многочисленными маленькими столиками сидели люди, парами или группками, беседовали. Отовсюду веяло хорошим настроением. Я шел дальше. Навстречу, перебираясь с одной вечеринки на другую, то и дело попадалась молодежь. Было начало одиннадцатого, и город жил. Я проходил мимо клубов, в основном ещё полупустых – через два часа в них уже будет не протолкнуться. Заглядывал через широкие окна внутрь помещений: современная стильная обстановка, классная популярная музыка. Повсюду лаунж-зоны, подушки и пуфы. На низких столах горят маленькие свечи. Приятная атмосфера. Я подавил зевоту и в мыслях был уже в мягкой кровати в своем номере, когда миновал открытую дверь очередного клуба. В этот момент диджей поставил „Boys don’t cry“ – мою самую любимую песню, совершенно не типичную для подобного заведения. Я остановился. Мне действительно нравится эта песня. Охранник бросил на меня быстрый взгляд. Я больше не медлил. Выпью в таком случае пивка, прежде чем отправиться спать в отель. И я прошел мимо охранника в клуб. Внутри было жарко, но пока не сильно пахло дымом и потом. Я наслаждался песней, прислушивался к хорошо знакомым звукам и неспеша продвигался в сторону бара. Клуб был небольшим. Приметным. Это тоже мне импонировало. Посетители - молодые люди примерно моего возраста. Я заплатил за пиво и остался стоять у бара. Танцпол был еще практически пуст. С краю несколько девушек, скорее безвкусно, чем вызывающе одетых, скромно двигались под музыку. Мне было здесь хорошо. Садясь у бара, я снял дорогой пиджак и накинул его на правую руку. Расстегнул две пуговицы на рубашке и ослабил галстук. Да, так намного лучше. С другой стороны пустого танцпола девушки бросали на меня заинтересованные взгляды. И не они одни. Как мне это знакомо. Всегда так. Люди, и неважно, мужчины или женщины, рассматривают меня, провожают глазами. Говорят, я красивый! Ну что ж, раз они так считают. Откуда мне знать? Я же не могу судить, правда? Когда я утром смотрюсь в зеркало, последнее, о чем я думаю: «Господи, какой я красивый!» Скорее я думаю: Отослал я вчера вечером контракты или нет? Удастся ли сегодня в обед поставить машину на ТО? Что подарить маме на день рождения? Как уговорить упрямого клиента подписать контракт? И что мне сделать, чтобы получить следующие комиссионные? Эти или похожие мысли в основном и заполняют голову. Мой собственный внешний вид при этом играет второстепенную роль. Я знаю, меня считают привлекательным. И в личном, и в деловом смысле это бывает весьма выгодным. Так, например, шеф всегда отправляет меня к нашим клиентам-женщинам. Пожалуй, он ожидает определенного бонуса за флирт. Именно в этих случаях я стараюсь выложиться на сто пятьдесят процентов - хочу производить впечатление своей профессиональной компетенцией, а не внешностью. И, к слову сказать, меня совсем не интересуют наши дамы-заказчики… я вообще не интересуюсь женщинами. Я гей. Приятное холодное пиво, и музыка мне нравится. Рядом со мной у бара встала привлекательная молодая женщина. Она заказала кайпиринью, взглянула на меня, обворожительно улыбаясь. Я вежливо усмехнулся. Она подождала мгновенье, наверное, надеясь, что я сделаю первый шаг. Конечно, я не сделал. Она получила напиток и, поблагодарив, забрала его. Не торопясь, посмотрела еще раз, ища мой взгляд. Я смотрел мимо. Она поняла и ушла. Не знаю, почему я гей. Женщины милые и обаятельные, частенько более стильные и привлекательные, и, кроме того, с ними намного проще. Их без проблем можно привести домой, представить семье, жениться и получить детей… намного проще! Ничего не могу поделать, я хочу мужчину! Внезапно у меня испортилось настроение. Ненавижу подобные мысли. Слишком часто они мучают меня. Вздохнув, я откинул волосы со лба. Вот и усталость вернулась. Одним глотком я допил пиво и поставил стакан на стойку. Бармен улыбнулся и протянул мне сдачу. Я встал. Тем временем клуб понемногу заполнился. Музыка стала быстрее, люди активно танцевали. Я медленно пробирался к выходу. А там был ты. Я даже точно не помню, как всё произошло. Увидел я тебя сперва или услышал? Мне кажется, что сперва услышал. Ты смеялся. Твой голос чистый и звонкий. Очень заметный. Я повернулся, чтобы посмотреть, откуда доносится этот задорный смех. Ты стоял с небольшой компанией молодых людей. Наверное, студентов. У всех было отличное настроение, вы шутили и болтали. Ты смотрел на высокого парня рядом с тобой, увлечённо размахивающего руками, что, похоже, сильно веселило тебя. Когда ты так искренне смеешься, то видны белые ровные зубы. А твое лицо буквально светится. Я смотрел на тебя. И сразу же понял, чего хотел… я хотел тебя! Тоненький голосок в голове кричал: «Разворачивайся и иди в отель. Выпей немного и ложись в кровать, но не оставайся здесь! Это опасно!» Я не обратил на него внимания, хотя обычно всегда следую его советам: мой разум – начальник, и я делаю то, что он требует. Это во всех смыслах удачная тактика. Никаких досадных неожиданностей, никаких трагедий. У моего разума всегда все под контролем. Я вернулся в бар. Заказал еще пива. При этом ни на секунду не спускал с тебя глаз. Чем дольше я на тебя смотрел, тем сильнее меня к тебе тянуло. Ты чудо как хорош. Невысокая спортивная фигура и густые темные волосы почти до плеч. Полные прекрасные губы, маленький нос, изогнутые темные брови. Но все это, каким бы выразительным ни было, не повод для невероятного восхищения, которое ты во мне вызывал. Дело в твоих глазах. Они светились. Они сияли. Сверкали. Большие, круглые, карие, теплые… очень теплые. Я прикипел к тебе взглядом, не мог оторваться. Ты, должно быть, это почувствовал. Я видел, как ты слегка наморщил лоб, задумался, что же тебя беспокоит. Потом понял: на тебя кто-то смотрит, и завертел головой. И тут твой взгляд столкнулся с моим. Несколько секунд ничего не происходило. Мы лишь смотрели друг на друга. Твои щеки порозовели. Восхитительно. Ты отвел глаза и опять повернулся к друзьям. Но я знал, что ты наблюдаешь за мной боковым зрением: твои щеки продолжали алеть, огромные глаза блестели. Я медленно направился к тебе. Заговаривать с тобой при друзьях было бы не очень умно. Кто знает, как они отреагируют на гейские заигрывания. Я держался в стороне. Часть твоих товарищей указывали на бар, остальные двинулись к танцполу. Отлично. Ты дал себя опередить. Специально. Теперь ты был один. Я встал позади тебя, положил руку на плечо и сказал: «Привет!» У меня низкий голос, многим он нравится… но я считаю, что твой, звонкий, в тысячу раз прекрасней. Ты обернулся и посмотрел на меня. Твои щеки опять вспыхнули, выдавая волнение. От этого мне стало спокойнее… и жарче… - Привет! – произнёс ты своим звонким, слегка дрожащим голосом. - Можно угостить тебя чем-нибудь? – вежливо спросил я. Если бы ты сказал «нет», я бы понял, и мы бы просто разбежались. Но ты сказал «да»! И в этот момент «все» началось. Ты хотел пива. И я заказал. Ты ждал меня у столика, стоящего довольно далеко. Я протянул тебе бутылку. - Спасибо! Ты улыбался. - Как тебя зовут? – начал я разговор охрипшим голосом. Ты назвал мне свое имя. Я тебе свое. Мы молча выпили. Между нами так сильно искрило, что больше всего мне сейчас хотелось поставить бутылку и сбежать с тобой в мой номер. Но что-то говорило, что ты не из тех, кто предпочитает быстрый перепихон и анонимный секс. Сперва работа, потом удовольствие… Мы начали беседовать. Ненавижу болтовню. Пустые бла-бла-бла. Задают вопросы, а на ответы глубоко чихать, изображают притворный интерес, делают вид, что поражены, очарованы, тронуты. И при этом болтовня лишь средство для достижения цели, чтобы, например, установить контакт, добиться доверия, убить время, справиться с неприятной ситуацией, польстить или просто быть вежливым. Я это умею. Каждый, кто получил приличное воспитание и знает, что такое манеры, может вести пустые разговоры с незнакомыми или знакомыми людьми сколь угодно долго. У меня как раз такое воспитание… Но с тобой по-другому… Ты другой… Ты говорил о вещах, которые я никогда ни с кем не обсуждал. За секунду ты перепрыгивал с одной темы на другую. Нелегко уследить за твоими мыслями – особенно, когда ты взволнован, но если постараться, то внезапно отправляешься в яркое путешествие по твоей фантазии…. Когда ты рассказывал о чём-то, ты это делал всей своей мимикой, с детским увлечением, серьезностью и убежденностью. Я давно столько не смеялся. Мы говорили обо всем. Мне действительно кажется, что нет темы, которую бы мы не затронули. При этом, именно ты затрагивал, а я всего лишь весело комментировал. Всего через час у меня было чувство, что тебя я знаю лучше, чем кого-либо на этом свете. А твоя открытость и простодушие и вовсе были чем-то удивительным. Чем дольше мы говорили, тем истошней кричал мой здравый смысл… и тем сильнее становился этот необычный страх… К тому времени клуб был полон. Громкий гул голосов наполнял помещение, музыка грохотала быстро и гулко. Пахло табаком, воздух был спертым, а наши бутылки пустыми. - Мне бы на свежий воздух… - перекрикивая шум, я нагнулся к тебе. И ощутил твой запах. Я бы не смог его описать, но знал, что никогда уже не забуду. Ты кивнул и сказал, что пойдешь со мной. Я улыбнулся. Пока ты предупреждал друзей, а я относил бутылки, мой внутренний голос настойчиво взывал к рассудку. Вероятно, и в самом деле было бы разумнее в тот момент просто свалить. Только чем бы это помогло? Тогда у меня этой ночью не было бы никакого секса, что, в принципе, не так уж ужасно. Моё положение бедственным не назовёшь – дома достаточный выбор. Но я не сбежал. Я ждал тебя перед клубом. Стоял и курил, прислонившись к уличному фонарю. Ночной воздух был приятным и теплым. Когда ты торопливо вышел за дверь и увидел меня, твои щеки снова тронул румянец. Ты сказал, что у тебя больше нет желания веселиться… ты устал. Конечно, я понял. - Поймать тебе такси? – спросил я. Ты покачал головой. Ты поедешь на электричке. - Можно тебя проводить? Кивок. Твои щеки покраснели ещё больше, глаза засияли. Мы пошли к ближайшей остановке, говорили, смеялись… было так легко. Мы сели на один из последних поездов. Конечно, в нем было полно народа. Мы стояли, прижавшись друг к другу, среди разгулявшейся молодежи, друзей, едущих домой, и уже изрядно набравшихся гуляк. Я осторожно приобнял тебя, чтобы ты не упал. Было приятно ощущать твое тело так близко. Я разглядывал твое лицо, длинные черные ресницы, бесконечную глубину карих, как у лани, глаз… как ты все время смотришь на меня снизу вверх… Ты дал мне свой номер телефона, в клубе, написал на белой салфетке. Я дал тебе свой, или, по крайней мере, сделал вид – номер не существовал. И зачем тебе мне звонить? Я живу за много километров от тебя и считаю отношения на расстоянии жалкой, бесполезной тратой времени… как, впрочем, и любые отношения. Эмоциональная зависимость, которая в итоге только ранит и уничтожает… промолчу уж о том, что я по многим причинам не могу позволить себе жить с мужчиной… Всего этого я, конечно, не сказал тебе. Ты меня спросил, где я живу, кем работаю. Я тебе не солгал. Ложь - признак слабости, к которой я испытываю отвращение. Я никогда не лгу. Не лгу ни себе, ни окружающим… я просто выделяю, поворачиваю и трактую правду так, как удобно… Я, например, сказал: «У меня трудная работа в области экономики, и мне приходится много путешествовать. Иногда у меня чувство, что я живу в номере отеля…» Что-то в этом роде. Не солгал. Мои ответы, кажется, удовлетворили тебя. Возможно, ты был просто слишком возбужден, чтобы выделить правду из моих слов. Но думаю, ты прислушался к некоему ощущению в своём сердце, которое говорило тебе: это что-то особенное! Это правильно! Каждый раз, когда я смотрел тебе в глаза, я видел ее – твою душу! Она такая чистая и полная веры… полная веры в то, что однажды ты встретишь мужчину, о котором спустя минуту уже будешь знать: это он, единственный! Любовь с первого взгляда! Предназначены друг для друга! Судьба! Полное дерьмо! Да, я так считаю… или считал… Ты спросил, часто ли я хожу домой к парням, которых только что встретил в клубе. «Да» было бы правдой. И я опять не солгал. Я сказал: «Как получится…» Расплывчатый ответ, который ты воспринял как заигрывание. По дороге к твоей квартире я обнял тебя. Было темно, улицы пустынны. Мы шли по спальному району, вокруг царила тишина. Ты прижимался к моему боку, все время поглядывая на меня. И твое волнение становилось все более заметным, что делало тебя ещё более притягательным. Я не мог дождаться того момента, когда останусь с тобой наедине. Крепко обнять тебя… поцеловать… наконец поцеловать… Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не накинуться на тебя прямо в лифте. Мы стояли так близко друг к другу… Твоя квартира была точно такой, как я себе и представлял, она подходила тебе. Со вкусом обставленная, современная, с налетом ностальгии и полная сувениров. Ты провел меня в гостиную. Взволнованно суетился, искал бокалы, нашел и поставил их на маленький стеклянный столик. Я открыл бутылку вина, а ты без конца болтал. Ты говорил о музыке, кино и еде, употреблял невероятно много длинных предложений, вставлял заковыристые прилагательные и перепрыгивал с одной мысли на другую. Я забрал из твоих рук бокал и поставил его на стол. Ты смотрел на меня огромными бездонными глазами. Я читал в них так ясно, что по коже побежали мурашки. Ты был возбужден, полон желания… и ты мне доверял. Я поцеловал тебя. И целовал всеми возможными способами: медленно и нежно, пытливо и с любопытством, дико и страстно. Это было чудесно. Как ты растворялся в простом касании наших губ, погружался в него, без страха… Мы переспали. На диване, и два раза в кровати. Ты отдал мне все, что имел. Свое тело, свое сердце, свою душу. Я очень старался сделать тебя счастливым… хотя бы на эту пару часов. Мое благоразумие уже давно перестало бунтовать. Оно знало, что на этот раз проиграло бой другому чувству. Потом, позднее, оно опять подаст голос. Потом, когда все закончится и придет время для сожаления. Я взял от тебя все, запомнил и попытался сохранить это внутри себя. Твои стоны, такие чувственные и возбуждающие. Твою кожу, мягкую и теплую. Твое тело, прекрасное и сексуальное. Твой запах, такой ужасно родной. Твои руки - нежные, любопытные и дрожащие. Твои губы - красные и бархатистые. Твой язык - умелый и влажный… Твое желание - откровенное и необузданное. … мы смотрели друг другу в глаза, когда кончали… каждый раз… Наблюдать за тобой в момент оргазма – что может быть прекраснее… Ты падал… я крепко держал тебя… Улыбаясь, ты лежал в моих объятиях… был счастлив… Спросил, прежде чем уютно устроиться на моей груди, что я буду на завтрак – чай или кофе. Я сказал, что люблю кофе, но ты уже заснул… Так лучше, потому что ты не услышал в моем голосе печаль. И вот я стою тут, на твоем балконе, и мерзну. Секс был невероятным… вся ночь была невероятной… ты невероятный… Через три часа у меня самолет. Как можно тише проскальзываю в комнату. Ты все еще спишь. Твои губы приоткрыты, темные волосы растрепаны, на шее следы моих поцелуев. Ты выглядишь бесконечно очаровательным… и очень, очень желанным… Я бы хотел опять лечь к тебе, заключить тебя в свои объятия, вдыхать запах твоих волос, целовать пахнущую сексом шею, касаться круглых плеч и ощущать своим бедром твою аппетитную крепкую попку… Вместо этого я собираю свою одежду, одеваюсь. Быстрый взгляд в зеркало. Я беззвучно вздыхаю. Черт, я выгляжу точно так, как себя чувствую. Твоя расческа лежит на комоде рядом с зеркалом. Я причесываюсь. Лучше. По крайней мере чуть-чуть. Ну, пора. В последний раз тихо прокрадываюсь в твою спальню. Широкая кровать разворошена, на ней следы нашей страсти. Ты выглядишь утомленным… но спокойным и… и счастливым. Я едва могу оторвать от тебя взгляд. Написано столько пошлых песен о любви, в которых слащавые певцы распевают о своих возлюбленных и о том, как прекрасно смотреть на них, когда они спят. Я всегда испытывал отвращение к таким песням и страшно раздражался. Что за глупость. И вот я стою здесь и чувствую, будто перемещаюсь в одну из этих кошмарных песен и… и теперь полностью их понимаю. Я хочу смотреть, как ты спишь… Застонав про себя, качаю головой. Но тут же встаю на колени рядом с твоей кроватью. Твое лицо совсем близко. Ты дышишь глубоко и ровно. Под закрытыми веками время от времени трепещут глаза. Длинные темные ресницы мягко лежат на щеках. Рот слегка приоткрыт. Такой пленительный… Такой греховный… Проснись и давай еще раз… Склоняюсь над тобой… твое дыхание касается моего лица. Осторожно прижимаюсь к твоим губам. Ненадолго. Совсем быстро. Прощальный поцелуй. Пока! Я встаю. Отворачиваюсь. Больше не могу на тебя смотреть. Быстро прохожу через комнату, коридор, к двери. Тихо закрываю ее за собой. Скорее на улицу! Готово! Все! Нажав на маленькую круглую кнопку, вызываю лифт. Проходит почти вечность. Но вот раздается звоночек, и он тут. Я захожу, еду вниз. Мне нужен свежий воздух. Небо безоблачно. Солнце молча встает над горизонтом, окрашивая небо в розовый цвет и освещая еще спящую землю. Будет прекрасный день. Но не для меня, я знаю. Ты проснешься, а я ушел. Сперва придет недоумение, затем сомнение, гнев и наконец печаль. После бесконечных раздумий и бессмысленных советов друзей ты примешь это. Придется, хочешь – не хочешь. Потом ты будешь вспоминать обо мне так, как вспоминают прошлое. Эту ночь ты назовешь частью взросления. Жизнь – не сказка, и хэппи энд под угрозой вымирания. Этот и другие уроки ты извлечешь из нашей встречи. Ужасно, что именно я забрал из твоего чистого сердца веру в настоящую любовь. Я показал тебе, что никому нельзя так искренне доверять. И это знание, пожалуй, мое пожизненное наказание. Но, возможно, ты с улыбкой все переосмыслишь, отмахнешься и найдешь свое счастье в объятиях кого-то другого. От этих размышлений мне больно… Что бы ни случилось, меня не будет рядом, чтобы поддержать тебя в твоём решении. Я буду где-то в другом месте. Один… только в мыслях с тобой… Кто бы подумал, что я когда-нибудь превращусь в сентиментальную тряпку. „Boys don’t cry“*… какая ирония… Я пытаюсь взять себя в руки. Передо мной отель. Мой шеф сидит в холле, пьет свою первую чашку кофе и читает газету. - Ах, доброе утро! И откуда же вы пришли? – язвительно усмехается он. Я не отвечаю. Он ухмыляется еще более пошло. - Как я вижу, эта поездка не только с деловой точки зрения была весьма успешной… Я лишь киваю. Успешной? Почему же у меня тогда стойкое ощущение, что я что-то потерял этой ночью? КОНЕЦ *Розамунда Пилчер - популярная английская писательница, мастер «женского романа» *„Boys don’t cry“ – «Парни не плачут» The Cure