Хаос-Принц

Белый песок. Мелкий и мягкий. Маленькие светлые крупинки озарены и согреты лучами горячего раскаленного солнца. Они покалывают и приветливо щекочут ступни. Белый песок тянется на километры. Можно брести вдоль берега целую вечность. Плеща и пенясь, волны с шумом катятся по бирюзовой поверхности воды. Белая пена сияет, отражая солнце, ударяется о берег и теряется в светлом теплом песке. Прохладная морская вода омывает ноги, пальцы, пятки, щиколотки и голень. Кажется, что пытается схватить. «Идем с нами, незнакомец. Спускайся в нашу стихию. Плыви с нашими течениями, играй с волнами, погрузись в наши глубины…» Море прекрасно. Такое дикое, широкое, большое, красивое… живое и вечное… Оно простирается до горизонта, а может, даже и еще дальше. Когда вспоминаешь, что земля – шар, то при виде моря становится не по себе. Вообще, море всегда располагает к размышлениям. Совершенно внезапно начинаешь предаваться мыслям о земле и жизни. Мыслям не только естественно-научного, но и философского рода. И начинаешь мечтать. Мечтать о прошлом, настоящем и будущем. И над всем этим парит странная тяга к странствиям… Я люблю море. Жаль, что в данный момент я не там… Я сижу в маленьком Форде Фокусе, и никакого моря и в помине нет. Что вовсе не означает, что нам недостает воды, нет, ее у нас достаточно. Дождь льет как из ведра. Не помню, когда в последний раз видел настолько сильный ливень. Когда мы около часа назад тихонько выбрались из дома, погода уже была ужасной. Вокруг завывал холодный штормовой ветер, дождевые капли барабанили по крыше машины. Думал, что хуже уже быть не может, но я заблуждался. Проливной дождь затопил проезжую часть и сделал продвижение вперед практически невозможным. И хотя уже далеко за полночь и на автобане практически не было машин, мы едва двигались. Алекс не ехал быстрее семидесяти километров в час. Дворники скользили по ветровому стеклу на предельной скорости, но почти не справлялись. На улице образовались огромные лужи и текли потоки воды. Вода со свистом брызгала в стороны, когда мы с шумом проносились по ней. Через сорок пять минут Алекс сдался и заехал на первую попавшуюся парковку. Просто не имело никакого смысла ехать дальше в такую непогоду. Это было слишком опасно. И вот мы сидим на какой-то стоянке в маленьком Форде и молчим. Разговаривать сложно: нам пришлось бы орать, нескончаемая дробь над нашими головами оглушает. Алекс выглядит чуть-чуть раздраженным. Похоже, он считает, что со стороны Зевса-громовержца некрасиво не считаться с его планами побега. - И что теперь? – перекрикивая дождь, спрашиваю я. - Откуда я знаю? – орет он в ответ. Здорово. Неудовлетворенный ответом, сижу рядом с ним, не понимая, что дальше делать. Алекс молча смотрит перед собой. Его взгляд остановился на прицепе грузовика, стоящего перед нами. Он полностью погружен в свои мысли. Вероятно, в его голове беспрерывно проигрываются одни и те же сцены. Словно на повторе. По крайней мере, у меня всегда так, когда меня что-то сильно занимает. Он перебирает в уме разговор с Беттиной, Мартой и Марией… и, наверное, это все смешивается и с воспоминаниями о Маркусе… Конечно, я не уверен, что с ним происходит. К сожалению, я не могу заглянуть в его милую головку… Возможно, Алекс просто считает тот грузовик шикарным. «Что за крутой грузовик. Угоним-ка мы его сейчас, подадимся в Польшу и толкнем там на черном рынке…» Не, не думаю, что такие размышления носятся в его голове. Вообще-то, сейчас его мозг не особо блещет многообразием идей. Он все еще растерян и … беспомощен… Я тяжело вздыхаю. Что мне сделать, чтобы поддержать его? Мне ничего не приходит на ум. Я ощущаю себя лишним и бесполезным. Как балласт, который таскаешь повсюду с собой, толком не понимая зачем. Сам-то Алекс знает, почему попросил меня сопровождать его? Все же очень надеюсь на это. И на то, что он внезапно не скажет посреди хорватского захолустья: «Эй, Бэмби, как-то ты раздражаешь. Ты не можешь ни развести огонь, ни поймать рыбу, хорватского ты тоже не знаешь, и я думал, что ты по меньшей мере сможешь завести мотор, если он заглохнет, но нет, ты совершенно бесполезен и бездарен. Пошел вон!». И вышвырнет меня из машины. И останусь я один в Хорватии. Я не знаю хорватского. Беспокойно ерзаю на сиденье. Господи, как неудобно. Дождь не прекращается. Нещадно льет на нас и огромную стоянку. Кроме нашего Форда на заправке еще пара иностранных фур и фургон. Уличные светильники освещают пустую площадку, окруженную высокими кустами и деревьями. Будь дождь не таким громким, можно было бы услышать шум автобана. Длинные тени ползут по мокрой от дождя земле, и если машины и здания выглядят безжизненными и покинутыми, то деревья и кусты угрожающе дрожат и качаются на ветру. Так жутко. Это место прекрасно подойдет для съемок дешевого ужастика. Я уже почти слышу истеричную игру смычковых, возвещающую, как правило, о приходе убийцы. Безумный серийный убийца, рыщущий ненастными ночами по парковкам и убивающий людей, ищущих в таких местах убежища и покоя. Он нападает, пока вы спите, втыкает вам в живот нож и вскрывает грудную клетку. Потом опять исчезает во мраке ночи. На свою беду, мы с Алексом будем свидетелями такого преступления. Мы наблюдаем, как маньяк убивает водителя стоящей напротив фуры. Убийца нас замечает, он знает, что мы его видели. Теперь он нас преследует. Он хочет заставить нас замолчать. Мы сбегаем. Сбегаем в бурю, пробираемся по незнакомой запутанной местности… И никакого мобильного, чтобы вызвать подмогу, никаких домов, чьи обитатели дали бы нам укрытие, - только дождь… и безумный убийца за спиной… Ох, я так боюсь! Охваченный ужасом, вздрагиваю и обхватываю себя руками. Алекс удивленно смотрит на меня. - Что такое? – спрашивает он. - Гм… - Трусливо пытаюсь придвинуться к нему чуть ближе, что, к сожалению, не получается, потому что мешают ремень безопасности и ручной тормоз. – Ты заблокировал двери? Он с трудом меня понимает, потому что громыхание над головой не собирается ослабевать, и Алексу приходится нагнуться ко мне. - Что случилось? - Я хочу, чтобы ты запер машину, чтобы никто не мог ее открыть, - дрожащим голосом объясняю я. - И кто же может открыть? - Маньяк… - нервно шепчу я. - Кто? - Маньяк. Алекс смотрит на меня сперва непонимающе, потом кивает, сдерживая усмешку. - Все ясно! Он насмехается надо мной. Я слишком напуган, чтобы обижаться. Вместо этого я нащупываю в темноте его теплую руку. Она лежит на бедре, я хватаю ее, тяну, крепко обхватываю и слегка прижимаю к себе. То, что Алексу приходится при этом неловко вывернуться, меня не интересует. - Эй, Бэмби, чего ты боишься? – спрашивает он. Теперь его голос звучит немного мягче. - Маньяка… - с колотящимся сердцем повторяю я. - Это ты уже говорил, да, но здесь ведь нет никакого маньяка… - Откуда ты знаешь? – спрашиваю я. - А откуда ты знаешь, что есть? - парирует он. На это, конечно, достойного ответа у меня нет. - Я… я не знаю… но боюсь… это такое мрачное место… - тихо признаюсь я. Я прижимаю его руку к своей груди. Длинные тонкие пальцы поразительно теплые и нежные… - Не стоит бояться, - улыбаясь, успокаивает меня Алекс. - Гм… Именно в этот момент в небе сверкает яркая дрожащая молния. За нею следует угрожающий раскат грома. Я испуганно сжимаюсь. - Ты заблокировал двери? – спрашиваю Алекса еще раз, но теперь уже немного паникуя. Он чуть морщится, потому что я впиваюсь ногтями в тыльную сторону его ладони, и пытается освободиться из моего захвата. - Хорошо, Бэмби, успокойся. Давай пересядем на заднее сидение… - он высвобождает руку и открывает дверцу Форда. Вот он исчезает и через несколько секунд возникает позади меня. – Давай, Бэмби! Я не хочу наружу, даже на короткий миг. Там дождь, молнии и, наверное, маньяк… Дрожа и с дико колотящимся сердцем, я открываю дверцу и выпрыгиваю из машины. Торопливо спасаюсь на заднем сиденье. Я и двух секунд не провел на улице, а уже промок. Меня передергивает от холода. Быстро захлопываю за собой дверцу и со вздохом откидываюсь на спинку. - Теперь заблокируй двери! – нетерпеливо требую я. Алекс нажимает маленькую кнопку на брелоке. Щелчок говорит о том, что машина закрыта. Я с облегчением выдыхаю. - Теперь доволен? - Нет, я буду доволен, когда наконец закончится этот сраный дождь и мы будем на пути в Дубай… - тихо заявляю я. - Мы не летим в Дубай, я тебе уже сто раз говорил, - стонет Алекс. - Почему не летим? Я еще там не был, а там наверняка очень красиво… - Бэмби… - А куда мы тогда едем? – настойчиво интересуюсь я. - Понятия не имею, - резко отвечает Алекс и трет руками глаза. - То есть это значит, что мы останемся тут? Тут, на этой стоянке? Где грязно и жутко воняет? - Господи, я уже начинаю мечтать, чтобы все же существовал какой-нибудь маньяк, который придет и нападет на нас, - раздраженно бормочет Алекс. – Возможно, мне посчастливится, и он придушит тебя… Понимаю, конечно, что он просто хочет утихомирить меня и говорит не всерьез, но так легко он от меня не отделается. Я делаю ужасно обиженный вид, выпячиваю нижнюю губу и смотрю на него своим полным упрека взглядом олененка. Несмотря на темноту, Алекс ясно видит выражение моего лица… и сразу же смягчается… - Бэмби… - тихо бормочет он и придвигается немного ближе. – Просто в данный момент я не могу тебе сказать, куда мы едем, потому что сам толком не знаю. Я позволяю ему сократить разделяющее нас расстояние, и вот он сидит вплотную ко мне. Его правая рука осторожно ложится мне на плечи. Страх и боязнь уничтожены, побеждены и изгнаны запахом его кожи, теплом его тела и глубиной голоса. Сердце в моей груди бьется в полную силу. Со вдохом прижимаюсь к Алексу, кладу голову ему на плечо и закрываю глаза. - Все еще боишься? – шепчет Алекс у моего лба. - Уже не так сильно, - тихо отвечаю я. - Вечно твои странные фантазии. – Он улыбается, я слышу. - Что значит «фантазии»? Ведь такое может быть на самом деле. Кто знает, - упрямо защищаюсь я. - Думаю, скорее дело в том, что ты маленький трусишка. Медленно поворачиваю голову так, чтобы видеть его лицо. - Почему? Потому что боюсь некоторых вещей? Мне не стыдно бояться. Каждый же чего-то боится. И ты тоже. Алекс молчит, глубоко выдыхает и закрывает глаза. - Гм… разве мы это уже как-то не обсуждали? Я задумываюсь. - Да, точно, но тогда ты не захотел сознаться, чего боишься. Опять глубокий вздох. - По крайней мере, я не впадаю в панику из-за воображаемого маньяка, это мы уже установили. - Ладно… но чего ты тогда боишься? – не отстаю я. - Так, есть кое-что… - хриплым голосом шепчет он. - Например? - Я не знаю… - Клоунов? - Нет, - усмехается он. - Правда не боишься? Уф, ты храбрый. Я считаю, что клоуны ужасны… - Мои страхи… думаю, скорее нематериального рода… - тихо произносит он. - То есть чувства или что-то вроде? - Гм… Я еще теснее прижимаюсь к нему. Ветер трясет и дергает машину, но не может повредить нам. Мы в безопасности. - Давай провернем сделку, - предлагаю я. – Ты будешь защищать меня от всех маньяков, клоунов и гигантских пауков в мире, а я… позабочусь о том, чтобы твои страхи никогда не сбылись… чтобы тебя никогда не бросали и ты не остался один… Он отвечает не сразу. Я ощущаю, как под моими пальцами стучит его сердце. - Ты сейчас даешь мне очень большие обещания, - наконец хриплым голосом произносит он. - Ты ведь тоже. У тебя будет много дел, на меня достаточно часто нападают клоуны, - улыбаясь, говорю я. Алекс тихо смеется. - Правда? - Правда. - Тогда мне надо еще раз подумать… - Подумай, по пути в Дубай… - Бэмби… - смеясь, стонет он. - Я хочу в Дубай! - Нет. - Куда мы тогда поедем? - Иногда ты действительно ведёшь себя как маленький ребёнок, - он в отчаянии качает головой. – Смысл дорожных приключений все же в том, что никогда заранее не знаешь куда едешь, и чего только не бывает в поездке. - Неа, это не так. В кино у актеров всегда есть определенная цель и, как правило, на пути к ней все странные вещи и происходят, - быстро объясняю я. - Ну хорошо, сойдемся на том, что существуют оба варианта, ладно? – миролюбиво предлагает он. - Ладно. Но смысл дорожных приключений всегда один и тот же: главные герои должны преодолеть в своей жизни кризисную ситуацию и найти ответы… Алекс молчит. - Ты думаешь, что в конце пути поймешь, как вести себя с отцом? – осторожно спрашиваю я. - Понятия не имею… и не хочу об этом говорить… Я еще не заморачивался подобными философскими размышлениями… единственное, в чем я уверен, так в том, что я никоим образом не мог оставаться в этом доме… Его сердце под моей рукой бьется, барабанит сейчас так сильно, что я чуть-чуть пугаюсь. Начинаю нежно поглаживать по его груди, будто так могу успокоить бешено пульсирующий орган… - Мы найдем решение, — тихо произношу я. – Может, нам надо только встретить старого индейца, быть похищенными мафиози и колесить с чемоданом украденных денег в машине… - Вот как? - В кино все так делают, - серьезно объясняю я. - Слава богу, мы живем не в кино. - Точно. - Боюсь, нам не хватит геройского потенциала, - говорит Алекс. - Думаешь? - Да. Или мы похожи на Шона Коннери и Брюса Уиллиса? - Нет, но это не так и плохо, - замечаю я. – Героев, как правило, переоценивают. Они никогда не получат Оскар. - Хм… Беспрерывная ритмичная громкая дробь по крыше автомобиля и постоянная ритмичная тихая дробь в груди Алекса, — обе, совершенно разным образом, воздействуют очень успокаивающе. Я ужасно устал, почти не спал, в конце концов… а Алекс, вероятно, совсем не спал. Я сильно зеваю. Он усаживается поудобнее и сжимает меня в объятиях. Я прижимаюсь к его груди, тихо вздыхаю и закрываю глаза. - Спокойной ночи, - бормочу я. - Спокойной, Бэмби, - шепчет он. Его губы касаются моего лба. Быстро. Нежно. - Я так рад, что увижу Дубай… - с закрытыми глазами шепчу я. Он улыбается. Я знаю. И вот я все же на море. Наконец-то. Безветренно. Передо мной спокойная, гладкая вода. Она простирается до горизонта. И именно там как раз восходит солнце. Еще немного застенчиво оно выглядывает из-за края земли. Оно осторожно проверяет, исчезла ли луна и можно ли ему показаться в полном великолепии, чтобы подарить дню свой свет. Или, возможно, оно пришло слишком рано. Возможно, луна сейчас шипит с неба: «Эй, тупой круглый раскаленный шарик, у меня еще есть три четверти часа». Нет, луна не жалуется. Вероятно, она даже устала и рада, что по крайней мере на двенадцать часов ее смена прошла. Так что солнце поднимается всё выше над горизонтом. Его лучи робко тянутся, касаются неба и земли и озаряют все мягким светом. Небо переливается розовым, лиловым, оранжевым и светло-голубым. Не знаю, что красивее: восход или заход солнца? У каждого свое очарование. И хотя они во многом схожи, все же в корне отличаются. И только одно у них общее: на море они еще более прекрасны, чем где-либо на свете. Я лежу на спине, наблюдаю за сказочным природным явлением и могу лишь тихо вздыхать. Хм, наслаждаюсь моментом. Потом, совсем внезапно, чувствую тупую боль в боку. Откуда? Я чуть сильнее прижимаюсь к мягкому матрасу подо мной… матрасу? Норезунд? На пляже? Растерянно приподнимаюсь и осматриваюсь. Действительно. Я лежу на своей кровати. Спрашиваю себя, как же сюда попала Норезунд, как она внезапно начинает говорить: «Слезь с меня, мне больно!». В шоке пялюсь на свою подушку. С каких пор Норезунд разговаривает со мной? И почему это вдруг моей кровати мешает, когда я на ней отдыхаю? Я имею в виду, она же создана для того, да? Это ее чертова работа. Я собираюсь как раз что-то возразить, как она опять начинает протестовать: - Я сказал, слезь с меня, Бэмби, мне больно! Бэмби? Стала бы Норезунд называть меня Бэмби? Нет, я знаю только одного, кто так делает… Потом мою голову пронзает сильная боль и на миг становится темно. Пропадают море, солнце, песок и Норезунд… когда я снова открываю глаза, я лежу на заднем сиденье маленького Форда. Моя голова прислонена к жесткой дверце автомобиля, верхняя часть тела немного криво лежит на сиденье, и колени упираются в пол… я чувствую себя странно закрученным… Не выспавшийся, растерянно тру глаза и пытаюсь распрямиться. - Что?.. Где?.. – сонно кряхчу я. - Просто тебя было не добудиться, - жалуется рядом со мной низкий голос. - Гм… - Я тебя звал, тряс и щипал… совершенно безнадежно. Если бы я тебя не столкнул, ты бы так и спал у меня на груди… У меня болит голова. Я осторожно ее ощупываю и под густыми волосами чувствую маленькую шишку. - Ну спасибо… - бормочу я, потирая башку. Ничего не ответив, Алекс открывает дверь и выходит из машины. Мне требуется еще несколько секунд, чтобы сориентироваться. Зевая, откидываю с лица длинные волосы, ищу на полу свои ботинки и наконец тоже выбираюсь из машины. Спина болит. Плечи болят. Ноги болят. И голова болит. Алексу, похоже, не лучше. Он расправляет затекшее тело и то и дело трет, массируя, шею. - Мне кажется, я никогда так плохо не спал, - бормочет он. - Да… - тихо соглашаюсь я. Я бы с удовольствием сейчас посетил ванную комнату. Почистил зубы и принял душ. Накинул чистые вещи и потом насладился вкусным горячим кофе. Вместо этого я стою тут, в мятых шмотках, с растрепанными волосами и в плохом настроении, и Алексу, стоящему рядом со мной, точно так же дерьмово. - Начало седьмого, - произносит Алекс, глядя на наручные часы. - Ага. – По утрам я далеко не разговорчив. - Мне кажется, на этой заправке, вон там впереди, есть относительно большой магазин и ресторан. - Алекс рассматривает здание на другой стороне стоянки. Он стремительно распахивает багажник и ищет в сумке свежий свитер. Неохотно следую его примеру, немного роюсь в своих вещах и наконец решаю надеть серую толстовку с капюшоном. - Можно позаимствовать твою расческу, - спрашивает Алекс. - Ты свою не положил? - Нет. - Я так и знал, - торжествуя, усмехаюсь я. – А ты еще так дергался из-за того, что я долго собираюсь… Он раздраженно морщится и выхватывает у меня из рук расческу. Под прикрытием машины я меняю футболку. Парковка все еще пуста. Но постоянное жужжание и свист, доносящиеся с автобана, говорят об интенсивном движении транспорта. Дождь прекратился. Везде, куда ни глянь, образовались большие и маленькие лужи. Деревья, кусты и трава совсем мокрые. На ветках не осталось ни одного листочка. Сильный ветер их сорвал. Размякшие и превратившиеся в месиво, они лежат на земле. На небе ни облачка. Несомненно, будет прекрасный день. Один из последних прекрасных осенних дней. Я глубоко вдыхаю. Несмотря на близость автобана в воздухе не воняет машинами и выхлопными газами. Пахнет свежестью и чистотой… как будто убрано, будто после долгого душа… - Причешись, Бэмби! – Алекс протягивает мне щетку. – Ты похож на Степку-растрепку. Я забираю щетку и пытаюсь привести в порядок хаос у себя на голове. - И что теперь? – спрашиваю я. - А теперь возьмем себе что-нибудь на завтрак и поедем дальше, - говорит Алекс и достает из своей сумки две бутылки воды. Их он тоже упаковал только потому, что я ему напомнил. - Ку… - Нет, не спрашивай меня опять «куда»… - резко обрывает меня Алекс. У него строгое выражение лица, так что я проглатываю свои нетерпеливые вопросы и вместо этого нервно покачиваюсь на носочках. Когда мы в общем и целом готовы снова показаться на глаза людям, то направляемся к большой заправке. Несколько автомобилей припаркованы перед комплексом зданий, и у заправочных колонок стоят машины. Жители пригорода, дальнобойщики и редкие отпускники – все желают одного и того же: крепкий кофе и свежая газета. Мы с Алексом входим в большой магазин. Из скрытых громкоговорителей звучит транспортная сводка какой-то баварской радиостанции. Немного бесцельно бредем между длинными рядами полок. Алекс идет впереди, изучает выставленные товары, периодически останавливаясь и рассматривая внимательнее то один, то другой. Я топаю позади, наблюдаю за ним и жду какого-то сигнала… Это странно… не могу описать… я не знаю, откуда это чувство, но… И тут мне приходит в голову, что мы впервые что-то делаем наедине… Ну, не совсем так, конечно. Мы и раньше то и дело оставались наедине. Преимущественно, когда спали друг с другом… Нет, серьезно, припоминаю вполне достаточно моментов, когда нам никто не мешал… но наша сфера действия до сих пор была очень ограничена. Мы или вместе сидели в машине, или же находились вместе в школе или дома. Но вот так по-настоящему наедине, только вдвоем, только мы… Мы еще никогда ничего не делали вместе. Все время присутствовали члены семьи или друзья. А сейчас… вместе пойти за покупками, совершенно незначительно, не особо интересно… и все же… это в первый раз. Только он и я. Никто нам не мешает, ни от кого не надо прятаться, не нужно играть другие роли… Только мы. Паника! Все предыдущие встречи были ограничены по времени. При этом в большинстве случаев речь шла об исключительных ситуациях, особых моментах, коротких мгновениях… а теперь? В школе и дома имелись твердые правила, прописанные роли… здесь и сейчас мы совершенно свободны. Мы можем быть такими, какие есть. Мы заново знакомимся друг с другом. И ситуация тоже новая. Например, повседневная ситуация: покупки. Она волнующая, прекрасная и… и она пугает меня. Что будет, если выяснится, что мы терпеть друг друга не можем? Или обнаружится, что мелкие чудачества, которые всегда казались такими милыми, после десяти часов непрерывного совместного пребывания будут просто сводить с ума. Этого я не хочу. Внезапно я начинаю ужасно нервничать, чувствую себя неуверенно. - Ой… Я так погрузился в свои мысли, что совершенно не заметил, как Алекс остановился. Я натыкаюсь на его спину. - Прости, - торопливо говорю я и тру ушибленный нос. - Пора просыпаться, Бэмби, - произносит Алекс, качая головой. – Что ты будешь есть? - Мне все равно… - бормочу я. Кажется, Алекс не очень доволен таким ответом. Вздохнув, он разворачивается и идет дальше. О боже, начинается, он уже меня терпеть не может. Он считает меня скучным, ребячливым, тупым… он жалеет, что взял меня с собой… он жалеет, что вообще приблизился ко мне… С тяжелым сердцем и отвратным чувством в животе я стою посреди магазина, вылупившись на тюбик зубной пасты. Уф, дыши, Тоби, дыши, спокойнее, спокойнее. Мимо меня пропихивается толстый мужчина, хватает зубную пасту, тем самым отрывая меня от контрольной точки. Спасибо, толстяк. Я качаю головой, вспоминая ход своих мыслей. Если на горизонте нет проблем, я их сам себе создам. Да, это действительно умно. Я пытаюсь чуть-чуть расслабиться. Конечно, эта поездка - вызов для меня и Алекса. Во многом. Поймем ли мы друг друга? Сможем ли помочь друг другу разобраться с нашими проблемами? И станем ли еще ближе? Само собой, могут возникнуть трудности и разногласия… но кто знает… возможно, к концу путешествия мы станем ближе, чем когда-либо прежде… Я бы хотел это выяснить. И я рад этому шансу. Сердцебиение возвращается к привычному ритму, мутный туман в голове мало-помалу рассеивается… самоконтроль восстановлен. Я бреду вдоль полок. Гель для душа, лосьон для тела, зубные щетки, зубная паста, ополаскиватель для рта, зубная нить, презервативы, лезвия для бритвы, пена для бритья… нам это не требуется, мы все взяли… или? Я останавливаюсь. Мой взгляд возвращается обратно, сканируя шеренгу товаров… Презервативы? Хмммм… Нет! Нет, нет, нет! Я же хотел быть непоколебимым. Я не должен позволять себя использовать и выставлять дураком. Или Алекс выберет меня, или ничего. Точно! И все же… Он такой красивый… такой очаровательный… милый… потрясающий… Смогу ли я устоять? Ах черт, и кого я хочу обмануть? Ясно же, что и пяти минут не устою. Не тогда, когда он смотрит на меня так невероятно сексуально, своими серыми глазами… и эти губы… Ррр, с ума сойти можно! Абсолютно уверен, Марк разочаруется во мне. - Что ты там делаешь? – внезапно рядом возникает Алекс и с интересом разглядывает меня. Я испуганно вздрагиваю и сразу же краснею. - Я… э… - заикаюсь я. – Я… я как раз выбираю зубную нить… жить без нее не могу. У меня после еды вечно что-то застревает между зубами и… и приходится каким-то образом удалять… Я и впрямь это только что сказал? Эти слова сейчас слетели с моего языка? Как вообще можно быть таким придурком? По его лицу тяжело что-то понять. - Интересно, - наконец лениво произносит он. - Гм… да, - шепчу я, проклиная самого себя. Почему мне не пришло в голову ничего лучше? Вот обязательно надо было сболтнуть такую гадость? - Я возьму нам кофе и круассаны, тебе нормально? – спрашивает Алекс. Я просто рад радешенек представившемуся шансу поскорее сменить тему, и торопливо киваю. - Хорошо, тогда оплати и встретимся у машины. – Он передает мне две большие бутылки воды и какие-то сладости. – У тебя денег хватит? – Я опять киваю. - Все в порядке, иди. Он делает шаг, но останавливается и еще раз поворачивается ко мне. - А, и еще, Бэмби… - он улыбается. – Возьми две упаковки. - Э? – я не понимаю, что он имеет в виду. - Зубной нити… - усмехается он. - Эм… - Но, пожалуйста, без вкуса… никаких клубнично-вишневых штучек или чего-то в этом роде… и прошу, никаких ярких цветов… - Быстро подмигнув, он разворачивается и исчезает за одним из стеллажей. Я остаюсь один. Слегка растерянный. Мозг работает и… наконец до меня доходит. Я краснею в два — ах что там! — в три, нет, в четыре раза сильнее… Щеки пылают. С дебильной улыбкой на губах я хватаю две упаковки презервативов. Загрузившись и глупо хихикая, плетусь на кассу. Кассир, устало выглядящий мужчина среднего возраста, подозрительно рассматривает меня. Вероятно, он думает, я под кайфом. Когда он сканирует код на упаковках с презервативами, я опять начинаю хихикать. Мне плевать, что меня посчитают обкуренным. В моей голове бурлят и танцуют гормоны счастья. Все мои замечательные принципы позабыты, и если быть честным, еле могу дождаться, когда мои обещания окончательно, по всем статьям, будут нарушены… Голос в моей голове, ужасно напоминающий Марка, с упреком пророчит, что я скоро раскаюсь в своем решении. Возможно, он прав. Но как остаться примерным мальчиком, когда согрешить так прекрасно? Окрыленный, покидаю магазин. Покупки достаточно тяжелы, и я очень рад, что по пути к машине у меня ничего не выпадает из рук. Алекса еще нет. Я жду его. По-прежнему улыбаясь. Я вижу его издалека. Его высокую, стройную, прекрасно сложенную фигуру я узнаю всегда и всюду. Ветер играет с его волосами, светлые прядки блестят от лучей восходящего солнца. На сердце так легко и радостно, что хочется побежать ему навстречу. Вприпрыжку и широко раскинув руки, как в самом низкопробном сериале. Но я знаю, Алекс не будет в особом восторге, так что лучше отказаться от подобного проявления чувств. Но на моем радостном сердцебиении это все же не сказывается. Господи, я сегодня утром такой непостоянный. Сперва страх перед вновь обретенным тет-а-тет, потом крах моих решений и теперь щекочущее чувство блаженства… Это же не вредно для здоровья, да? - Прости, это заняло немного больше времени, - извиняется Алекс, подойдя ко мне. - Пустяки, - сияя, говорю я. Мы убираем покупки в машину и ищем скамейку, на которой бы могли насладиться завтраком. - Половина седьмого, - бормочет Алекс, взглянув на часы. – Сейчас они заметят, что нас нет… Проклятье, точно, он прав. Я совсем не подумал о семье… - Что будем делать? – неуверенно спрашиваю я. - Позвони домой и скажи, что мы уехали на пару дней и дадим знать, когда вернемся. – Алекс делает глоток кофе. - Я должен позвонить? - Да. - Почему ты сам не можешь? - Я… пожалуйста, Бэмби… - он смотрит на меня измученным взглядом. - Ну хорошо, - сдаваясь, вздыхаю я и вытаскиваю из кармана брюк мобильный. – Что мне сказать, если они спросят о причине нашего отъезда? - Скажи, я должен подумать… - с угрюмым видом бормочет Алекс. Мне бы очень хотелось увильнуть от этого поручения, но пальцы Алекса, измельчающие круассан на мелкие кусочки, убеждают меня, что он в полном смятении, и во мне тут же пробуждается желание помочь ему. Я набираю номер. Слышу гудок. Один, второй, третий. Потом берут трубку, и отвечает хорошо знакомый голос Марты. - Привет, Марта, доброе утро, — говорю я, пытаясь, чтобы прозвучало весело. - Тоби? – она удивлена. Вероятно, она еще не поднималась в мою комнату, чтобы разбудить… - Да, это я… эм, Марта… - Господи, это намного тяжелее, чем я думал. – Я должен тебе кое-что сказать… - Что такое? Ты где? Что случилось? – сразу же паникует она. - Нет, нет, не беспокойся, ничего не случилось. У нас все хорошо, - быстро успокаиваю я ее. - У нас? - Эм… да, у нас с Алексом… Короткое молчание. Потом тяжелый вздох. - О господи, скажи, что Алекс не наделал глупостей… Я бросаю быстрый взгляд на него. Он сидит рядом со мной и по-прежнему треплет бедный круассан, так и не положив ни кусочка в рот. Я протягиваю руку и кладу свою ладонь на его дрожащие пальцы. - Он вчера был в полном замешательстве… из-за новостей. Он просто должен был на пару дней уехать. Сменить климат, проветрить голову. И попросил меня поехать с ним. И опять вздох на другом конце провода. - Бедный мальчик, - тихо произносит Марта. - Не беспокойтесь, мы скоро вернемся, - говорю я, пытаясь улыбнуться. - Где вы сейчас? Куда едете? Хороший вопрос, я бы тоже с удовольствием узнал. - Не в Дубай. – Моя шутка не имеет успеха ни у Марты, ни у Алекса. Она растерянно переспрашивает, а он закатывает глаза. - В данный момент не могу сказать, где мы находимся. Но мы еще свяжемся и сообщим, как у нас дела, хорошо? – Надеюсь, она удовлетворится этой информацией. - Хорошо, — шепчет Марта. – Я должна рассказать вашим родителям… - Да, - соглашаюсь я. – Скажи им, что все в порядке. - Так и сделаю. Тоби, пожалуйста, берегите себя. – В ее голосе слезы. - Конечно, пока. - Пока. Со вздохом отключаюсь. - Это было ужасно. Представляю, как Марта в халате стоит на кухне и с обеспокоенным лицом и слезами на глазах узнает, что два ее любимчика просто взяли и свалили, и на душе скребут кошки. Моя совесть что есть сил давит на мое бедное сердце. - Спасибо, — тихо бормочет Алекс. Тем временем он прекратил дербанить бедную булку и перешел к ее пристальному изучению. Я придвигаюсь к нему немного ближе и касаюсь его руки. - Эй, не волнуйся так, все образуется… Слова – слабое утешение, я понимаю. Осторожно нагибаюсь к нему и целую в щеку. Он смотрит на меня, улыбается. Не знаю, он приблизился к моему лицу или я к его; не знаю, кто сделал первый шаг. Я вижу только его глаза, я полностью сосредоточен на них. Длинные черные ресницы, черные зрачки, серая радужка… Я запутался в расцветке… там есть полоски нежного светло-голубого и все, какие только можно представить, оттенки серого. Эти глаза могут смотреть так холодно, сдержанно, твердо и замкнуто… но бывают моменты, когда они раскрыты перед человеком, смотрящим в них… широко распахнуты… позволяют заглянуть вглубь… Сейчас такой момент. Я закрываю свои глаза, только когда наши губы соприкасаются. Нежный поцелуй. Но очень реальный, очень настоящий, истинный. Наш первый поцелуй у всех на виду. Нет темноты, прячущей нас; нет стен, которые нас прикрывают, или дверей, за которыми мы заперлись… Поцелуй не углубляется, длится недолго - и все же делает меня безумно счастливым. Мы молча наслаждаемся завтраком и первыми слабыми лучами солнца, потом опять забираемся в машину и продолжаем путешествие. На автобане теперь царит плотное движение. В основном машины жителей пригорода, спешащих на работу. Опять медленно продвигаемся вперед, но мы не ограничены во времени и поэтому можем особо не нервничать. - Сообщим Лене и Тому? – спрашиваю я через некоторое время. - Гм… да, возможно. - Алекс не в восторге. Меньше всего он хотел бы втягивать других людей в свой личный жизненный кризис, но Том его ближайший друг и должен быть проинформирован о нашем «побеге». Я пишу каждому из них СМС, в котором сообщаю, что мы уехали на пару дней. Не проходит и минуты, как звонит мобильный Алекса. - Это Том, - предсказываю я. Алекс стонет. - Давай ты, мне надо вести. - Ладно. Я хватаю его телефон и принимаю вызов. - Привет, Том, это Тоби. - О мой бог, - раздается визг на другом конце провода. – Так это действительно правда? Я думал, ты меня дуришь. - Нет, это правда… - Круто! – Том в восторге. – Но я чуть-чуть обижен на Алекса, потому что он мне заранее не сообщил, что вы вместе удерёте. - Мы не удираем, - смеясь, поправляю я его, и Алекс закатывает глаза. – Это было не запланировано. - Вот как… понял, вы были во власти минутной страсти, - нашептывает он наигранно чувственным голосом. – После того как ты разделался с Кимом и наконец опять стал свободным, вы больше не могли сдерживаться. И теперь спрячетесь в укромном месте, чтобы отдаться своим эротическим желаниям… Я смеюсь… и одновременно слегка краснею. - Придурок, у нашего путешествия совершенно другая причина… - Что он там несет? – спрашивает меня Алекс, который слышит только одну сторону разговора. - Он говорит о минутной страсти, эротических желаниях и прочей мути, - с усмешкой объясняю я. - Парню действительно надо лечиться… - качая головой, бормочет Алекс. - Что сказал Алекс? – интересуется Том. - Он считает, что тебе надо лечиться, - сообщаю я. - Как невежливо, - радостно возмущается Том. – Но вернемся к первоначальной теме: вашей секс-поездке. - Нам больше нравится «дорожные приключения», - ухмыляясь, поправляю я его. - Нее, во-первых, это скучно, и во-вторых, неправильно… - Он смеется. – И куда же вы направляетесь? - Гм, вообще-то, я бы очень хотел в Дубай, но Алексу, похоже, не хочется солнца, пляжа и моря. При слове «Дубай» Алекс страдальчески вздыхает. - Кому нужно солнце, песок и море. Главное, чтобы в вашем тайном убежище была прекрасная большая кровать… - продолжает прикалываться Том. - У тебя только одно на уме, да? - Все любят говорить о том, что умеют лучше всего, - пошлит он. - Ну да, не знаю даже, можно ли тебе верить. - Тебе нужны доказательства? - шепчет он. Я опять смеюсь. - Алекс, Том пристает ко мне, что делать? - Положи трубку и скажи, я перезвоню ему позднее, - невозмутимо говорит Алекс. - Именно в такой последовательности? – хихикаю я. Алекс поджимает губы. - Том, Алекс говорит, когда мы вернемся домой, он тебя поколотит, потому что ты запятнал мою честь, - нагло вру я. – А, и он тебе потом перезвонит. Я слышу на другом конце провода хохот Тома. - Ясно, передай ему, я жду-не дождусь… и кстати, что мне сказать в школе? Я смотрю на Алекса. - Что Тому сказать в школе? Алекс с серьезным видом размышляет некоторое время. - Семейные обстоятельства, - наконец хриплым голосом произносит он. - Скажи, нам надо разобраться в семейных делах, - передаю Тому ответ Алекса. - Хорошо… Тоби? – внезапно Том перестает дурачиться. – Случилось что-то плохое? - Ничего, с чем бы мы не справились, - быстро успокаиваю я его. – Алекс потом тебе все подробнее объяснит. - Хорошо. Мы прощаемся, и я отключаюсь. - Он беспокоится о тебе, - говорю я, повернувшись к Алексу. - Хм… - И он не единственный. Пообещай мне, пожалуйста, что как можно скорее поговоришь с мамой. - Хм… Он смотрит перед собой, на дорогу. Я рассматриваю его профиль. Алекс крайне напряжен. Сдвинув брови и с мрачным лицом, он сосредоточен на движении. Я практически слышу мрачные мысли, кричащие, возмущающиеся и просвистывающие в его голове. Я хочу, чтобы он немного расслабился. Если б я только знал, как мне этого добиться… Наш путь лежит не в Дубай. И не в Москву. Или Флоренцию. - Венеция, было бы тоже замечательно… так романтично, - бормочу я, разглядывая зеленые горы. – Рим, Барселона… огромный выбор… - Не понимаю, почему ты постоянно жалуешься, Альгой* очень красив, - говорит Алекс. - Ну да… Мы проезжаем по маленькой деревне вблизи от Кемптена*. Пахнет коровьим навозом. Узкая улица выложена булыжником. Алексу приходится затормозить, потому что дорогу переходит семейство уток. Птицы не спеша пересекают проезжую часть, останавливаются каждую пару метров и радостно перекрякиваются. - У нас здесь есть домик, - вскользь замечает Алекс. - Я думал, что вы всегда ездите кататься на лыжах в Санкт-Мориц*? – удивленно отвечаю я. - Да, но там мы, как правило, живем в отеле, - объясняет он. – На Зильте*, Майорке и в Альгое у нас загородные дома. - Какая скромность, - подтруниваю я. - Оставь при себе свою обывательскую иронию, Бэмби. Богатое мещанство имеет и преимущества, которые тебе тоже пригодятся, - приструнивает он меня. Я молчу, но в душе признаю его правоту. Улица круто извивается по холму. Мимо единичных дворов, амбаров и пастбищ. Алекс здесь ориентируется, это сразу заметно. - Вы часто тут бываете? – спрашиваю я. - Хм… раз в год точно. Пару раз мы тут праздновали Рождество. Иногда вместе с бабушкой и дедушкой… и с компанией я сюда тоже приезжал… Мы едем по узкой долине, вокруг нас горы до небес. На вершинах лежит снег, его отлично видно. Выглядит, будто сахарная пудра на странном огромном пирожном. На рыночной площади маленькой деревеньки Алекс наконец паркуется под большим каштаном, и мы вместе идем в крошечный деревенский магазин. Он состоит из единственной комнаты, от пола до потолка заставленной полками. Древняя старушка за прилавком обращается к нам на странном швабском диалекте, который я при всем желании не понимаю. Алекс вежливо ей отвечает, а я просто киваю. Терпеть не могу маленькие магазины. Чувствуется теснота и постоянный надзор. Каждый купленный товар фиксируется и оценивается. Но самое гадкое – эти вечные пересуды, обычные для сельских магазинов. Покупаешь какой-то несчастный литр молока и получаешь вдобавок бесплатную информацию, о которой, вообще-то, не просил. Кто женится, кто беременный, кто разводится, кто ходит на сторону, кто в прогаре, бьет своего ребенка или покупает машину — сведения, которыми, в принципе, спокойно можно пренебречь. Мы покупаем продукты на ближайшее время, и старуха долдонит не переставая. Я рад, что не понимаю ни слова из ее болтовни, Алексу же приходится безропотно выслушивать весь этот бред. Спустя целую вечность мы сбегаем от старухи и спасаемся со своими покупками в маленьком Форде. - Я не создан для деревенской жизни, - устало констатирую я, со вздохом плюхаясь на сиденье. Алекс меня толком не слушает, у него в руках телефон. - Что? - Хм… ничего… мама пытается дозвониться… - бормочет он и быстро откладывает телефон в сторону. - Надеюсь, она не слишком переживает… - Хм… - он все еще не хочет обсуждать события прошлой ночи. Алекс еще не проронил ни слова о разговоре с Беттиной, а тему Маркуса полностью исключает из обсуждения. Придет ли он к разговору об этой истории сам? Или я должен напрямую спросить о его мыслях и чувствах? Думаю, стоит немного подождать, вдруг в ближайшие дни подвернётся подходящая возможность. В данный момент Алекс просто еще слишком возбужден. В половине девятого Алекс паркует машину у маленького деревянного домика. Дом одиноко стоит на зеленом холме, у склона крутой горы. Ближайший сосед как минимум в пятистах метрах. Открывается прекрасный вид на долину. Воздух колкий и прозрачный. Нас встречает свежий ветер, когда мы выбираемся из Форда. Я мерзну, чуть-чуть прохладно. Алекс роется в сумке в поиске ключей от дома. - Ты с самого начала планировал приехать сюда, - возмущаюсь я. - Гм… - он усмехается. - Почему ты мне ничего не сказал? - Хотел тебя удивить, Бэмби, - язвительно ухмыляется он и отпирает дверь дома. - Заходи. - Что? Так неромантично? Я думал, ты сейчас перенесешь меня через порог… - подтруниваю я. - Мы новобрачные? - Не-а, но можем сделать вид, будто так и есть. - Мне кажется, ты слишком тяжелый для меня, - заявляет он, окидывая меня оценивающим взглядом. - Что? – я прикидываюсь, что шокирован, и шиплю его за предплечье. – Ты хочешь сказать, что я жирный? Боюсь, сейчас будет наша первая супружеская ссора… Алекс улыбается и нагло щиплет меня за живот. - Немного спорта тебе не повредит… Я возмущен и обижен. - Извинись сейчас же! – требую я, выпятив нижнюю губу. - Не-а, ты так смешно выглядишь, когда обижаешься, - шутливо заявляет Алекс и заносит наши сумки в дом. Мне бы заартачиться и остаться непоколебимым, настоять на извинениях, но мое любопытство, к сожалению, сильнее, чем гордость, и я торопливо захожу следом за ним. Внутренняя обстановка дома почти вся исключительно из дерева. Удобная и подобранная со вкусом мебель накрыта простынями, защищающими от грязи и пыли. Алекс распахивает окно в гостиной и обеденной зоне, граничащей с кухней. Огромный камин является центром уютного помещения и тотчас же изрядно подстегивает мою фантазию. Камин… огонь… Алекс… романтика… секс… Взволнованно оглядываюсь по сторонам, Алекс проводит меня по комнатам, и я постепенно прихожу в восторг. Хотя пришлось отказаться от солнца и моря, но альтернатива не так уж плоха. Жизнь вдвоем в уютной хижине в горах может быть бесконечно романтичной, и предвкушение вызывает у меня щекотливые мурашки. Но прежде чем мы насладимся друг другом и так давно страстно желаемым уединением, нам надо еще кое-что сделать. Снять с мебели покрывала и кое-где убрать пыль, свежие продукты отнести на кухню и на верхнем этаже застелить широкую двуспальную кровать новыми постельным бельем. Усталый, измотанный, но очень-очень довольный и счастливый я со вздохом падаю на мягкий матрас. Из широкого окна открывается вид на высокие вершины гор. Серые скалы, зеленые холмы, белый снег. Даже можно увидеть блеск далекого горного ручья, впадающего в крутой водопад. - Ну? – в спальню заходит Алекс. – Привередливый господин теперь доволен? Он снимает с ног ботинки и забирается ко мне на кровать. - Гм… - я скептически прищуриваюсь. – Да, думаю, я смирюсь с ситуацией. Но кое-чего не хватает… - Чего? Я с улыбкой смотрю на него и вытягиваю губы. - И что ты мне этим хочешь сказать, Бэмби? – Алекс делает притворно непонимающий вид. – Хочешь рыбу на ужин? Я закатываю глаза и мученически вздыхаю. - Такое впечатление, что с тех пор как мы поженились, ты стал туго соображать. Он смеется и наконец склоняется надо мной. - Я тоже боюсь, что этот брак не идет мне пользу… Потом он целует меня. И я счастлив. Его пальцы перебирают мои волосы. Его губы нежно путешествуют по моему лицу. По щекам… по лбу… глазам… носу… и обратно к губам… - Жалеешь, что взял меня с собой? – тихо спрашиваю я. - Только если ты опять начнешь говорить о Дубае, - шепчет он мне в губы. — А ты? Жалеешь, что поехал со мной? - Нет… - шепчу я. Я не жалею. Мы целуемся. *Альгой — регион в южной Германии с развитым туризмом, область в Альпах *Кемптен — город в Баварии *Санкт-Мориц — Горнолыжный курорт Санкт Мориц считается самым престижным в Швейцарии *Зильте (Зюльт) — крупный остров в Северном море. Морской курорт, одно из самых популярных мест отдыха в Германии