В объективе камеры

      Свет монитора, статично помигивающего холодным белым, прорезает сумрак университетского общежития, погружённого в спячку. Сонные посвистывания студентов то и дело разносятся по обезлюдевшим коридорам, нагоняя атмосферу таинственности и лёгкий трепет от разыгравшегося в темноте воображения. Пластмассовый будильник, громоздящийся на стопке потрёпанных учебников, неровно сложенных на прикроватной тумбе, высвечивает половину второго ночи, мерно тикая механизмом с крохотными шестерёнками.       Сосед по комнате уже давным-давно крепко спит, разметав конечности по узенькой койке, заполнив считанные сантиметры картонной комнатушки умиротворённым посапыванием и несвязным бормотанием в подушку. Выпрямив перекрученный провод наушников, сползающих с головы на макушку, Сынмин тянется к раскрытой упаковке чипсов, выуживая из неё солёную пластинку картофеля и мигом отправляя в рот, напрочь игнорируя бесчисленное скопление крошек вокруг клавиатуры. На экране компьютера два обнажённых тела, прижавшись друг к другу, страстно сливаются в очередном поцелуе, руками хаотично блуждая по блестящей от пота коже.       Щёлкая мышкой, Сынмин временами останавливает запись, напрягая замылившийся взгляд и замысловатыми командами подправляя выявленные недочёты. В наушниках пошлые шлепки заглушаются громкими стонами и грязными словечками, характерными для любого порно. Не выдержав, мальчишка снизу в протяжном стоне распахивает припухшие от долгих поцелуев губы. Имя любовника срывается с кончика его языка, а тело, достигнувшее своего пика, замирает, смакуя мимолётное блаженство. Актив совершает ещё парочку широких толчков, приводящих шаткую кроватку в движение, после чего тоже кончает, в ладонях сжимая перепачканные в сперме округлые бёдра.       Какое-то время измождённые парни пытаются восстановить загнанное дыхание, что хорошо видно по их грудным клеткам, высоко вздымающимся. Знакомая узенькая постель, столь характерная для их общежития, тихонько взвизгивает, когда двое пытаются на ней улечься, одаряя друг друга нежными поцелуями и трепетными поглаживаниями, свойственными для наиболее слащавых парочек.       Несколько брезгливо наморщив нос, Сынмин без лишних раздумий обрезает последние минут десять съёмки, попутно облизывая пальцы, перепачканные в картофельном масле. Джисон и Минхо всегда отличались сверхмерной тактильностью и запредельной заботой, так, что разлепить их друг от друга в университете просто не представлялось возможным, что уж и говорить о сексе.       Круглый бегунок останавливается, как только серая временная полоска внизу обрывается, замораживая картинку. Устало потянувшись на стуле, Сынмин с облегчением потирает глаза, видевшие не очень-то приятные вещи на протяжении последних нескольких часов. Работа наконец окончена, заснятый материал полностью отредактирован и доведён до блеска: хоть прямо сейчас выгружай на взрослый сайт порнографического характера, и никто даже не догадается, что всё это было проделано каким-то третьекурсником с факультета кинорежиссуры.       - Где мой "Оскар" за лучшую операторскую работу, - перетащив видеозапись в папку под названием "мемы", Ким самодовольно приподнимает уголки губ, мысленно представляя, как завтра подступится к Минхо с деликатным предложением стать его спонсором на ближайшую неделю.       Новый файл попадает в окружение ещё десятка таких же, послуживших парню хорошую службу: если бы не все эти изобличительные кадры, заснятые им, Сынмин давно бы уже слёг с язвой или ещё чем пострашнее от поедания одной лишь быстрозавариваемой лапши. А так, и мастерство своё оттачивает, лишний раз упражняясь в съёмке и монтаже, и друзьям помогает облегчить их тугие кошельки, шантажируя интимными плёнками, хранящимися в секретном месте. Ну и кто после этого осмелится назвать его эгоистом?       - Так-так, кто у нас будет следующим?..       Курсор неспешно перебирает список имён, в конечном счёте останавливаясь на довольно долго пустующей папке, озаглавленной как "Ян Чонин". Улыбка победителя, какое-то время красующаяся на губах, постепенно меркнет, сменяясь задумчивой гримасой.       Ян Чонин - паренёк, чьё имя хранилось в Кимовом тайнике - был миловидным первокурсником с яркой улыбкой и хитрыми лисьими глазками, искрящимися во время звонкого смеха. Сынмин с ним познакомился ещё в начале года, найдя в мальчишке довольно занимательного собеседника и просто хорошего друга. Несмотря на то, что у Кима не было на него совершенно никакой дискредитирующей информации, младший с удовольствием покупал ему время от времени наивкуснейшие маковые булочки в ближайшей пекарне, коротая с ним редкие свободные вечера, что выпадали лишь раз на неделе.       Конечно Чонин знал о своеобразном увлечении хёна - как собственно, и все друзья, рано или поздно попавшие в видоискатель, - однако никогда не осуждал его, искренне переживая за самочувствие старшего, вынужденного ограничивать себя в расходах.       Нет, Сынмин ничего не имел против Чонина. Просто любопытство, свойственное ему от рождения, уже который месяц терзало, не давая покоя. Не то чтобы он не пытался застать Яна за чем-нибудь смущающим; Ким не раз прослеживал за ним, прятался в укромных местах и ждал в засаде, однако исход всегда был одинаково разочаровывающим. Ангельское личико вполне соответствовало невинному образу жизни, ведомому парнем: ни личных встреч, ни интимных переписок, одна учёба да недолгие прогулки по парку на выходных в компании розовой сладкой ваты или шоколадного мороженого с хрустящей посыпкой.       Незапятнанный лист бумаги, ослепляющий своей девственной белизной.       - Идеальных людей не существует. И я обязательно докажу это.       Потушив экран жужжащего компьютера, Сынмин на ощупь забирается под тонкое одеяло, довольно быстро засыпая с мыслью, что завтра он обязательно заполнит пустоту в упомянутой папке, чего бы это ни стоило.

***

      Придерживая одной рукой стопку исписанных тетрадей, тёмноволосый паренёк с миловидными ямочками на щеках аккуратно выуживает из кармана безразмерной толстовки ключ, одиноко болтающийся на металлическом кольце вместе с брелком в виде пушистой ламы. Ловко прокрутив им в замочной скважине, он заходит к себе в комнату, мыском кроссовка захлопывая дверь.       Как только шаркающие шаги окончательно стихают, Сынмин, заранее притаившийся за углом, словно хищник, бесшумно минует коридор, ухом прижимаясь к деревянной поверхности. Какое-то время внутри не раздаётся ни звука - сердце Кима испуганно замирает, когда шаги всё же возобновляются совсем рядом, - затем приглушённая музыка постепенно заполняет помещение, приятно расслабляя слух.       Нажав на ручку, Сынмин аккуратно приоткрывает дверь, камерой заглядывая через образовавшуюся щелочку. Рассевшись по-турецки на кровати, Чонин что-то быстро печатает на ноутбуке, увлечённо покачивая головой под мелодичный мужской голос, что-то заунывно напевающий на английском.       В этот момент Сынмина посещает неутешительная мысль об очередном провале и зря потраченном времени, но он решает пока не торопиться с выводами, упираясь удобнее локтями в выставленное вперёд колено, чтобы камера не дрожала. Следующие минут пятнадцать он проводит в неподвижном разглядывании профиля Яна, по-видимому решившего заняться конспектами. Разложив вокруг себя тетради, он цветными маркерами подчёркивает текст, что-то старательно перечитывая и повторяя вслух.       "Ну же, сделай хоть что-нибудь", - затёкшие ноги подвергаются принудительной терапии иглоукалывания, но отступать ещё рано.       Вдруг заводной рингтон мобильника Чонина прерывает относительное затишье, воцарившееся в комнате. Нехотя оторвавшись от тетрадей, мальчишка подхватывает на руки дребезжащий телефон, смахивая пальцем, чтобы принять входящий звонок. На его губах отчего-то расцветает вороватая улыбка, а тихий голос, переходя на мурлычущий шёпот, отвечает:       - Нет, я сейчас один.       Навострив слух, Сынмин пытается разобрать слова, проговариваемые по ту сторону мобильника.       "Вот оно, какая-то тайна... Наконец."       Устроившись головой на подушке, Чонин разглядывает белый потолок, местами потрескавшийся, вслушиваясь в голос собеседника с особым вниманием.       - Ну-у, я могу попробовать, - очередная улыбка озаряет юношеское лицо. Отстранив от уха телефон, он тянется к иконке видеозвонка, собираясь продолжить разговор, но уже с камерой.       Сынмину не терпится узнать, кто же этот таинственный незнакомец, так резко переменивший планы Яна. В предвкушении он затаивает дыхание, краем глаза замечая нечёткую картинку и мужское лицо, как вдруг чья-то ладонь опускается ему на плечо. Кажется, в этот момент каждая клеточка Сынминова тела напрягается, болезненно сжимаясь. Он совершенно не слышал шагов в коридоре и уж тем более голосов, но всё же его застукали с поличным, и выкрутиться из сложившейся ситуации не представляется возможным.       "Окей, я просто скажу, что снимаю репортаж про студенческую жизнь в общежитии для канала нашего факультета..."       Медленно повернув голову влево, Сынмин чуть ли не моментально испускает дух: прямо перед ним стоит Со Чанбин, не кто иной, как комендант. Сердце мигом уходит в пятки, а жалкие отговорки окончательно отметаются в сторону: такое на главу общежития точно не подействует.       Безмолвно протянув руку, Чанбин ждёт, прожигая убийственным взглядом бездонных обсидиановых глаз, пока ему не передадут - без сомнения, конфискованную - камеру.       - Я тут.. это... - Неловко поднявшись на трясущиеся от долгого сидения на корточках ноги, прячет свою "малышку" за спиной, взглядом бегая по коридору в поисках подмоги.       - Камеру, - тоном, не знающим возражения.       По лицу коменданта невозможно что-либо прочесть, однако несомненно ясно одно: Сынмин чертовски влип. Если отдаст камеру сейчас, то безусловно лишится единственного куска хлеба, обеспеченного за счёт заснятых материалов пикантного характера, а если упрётся - то не только вылетит из общаги, но ещё и потеряет стипендию, что родители уж точно ему не простят.       Нехотя отпустив ремешок, парень с искренней ненавистью и в то же время трепетным страхом смотрит на Чанбина, так невовремя объявившегося в пустом коридоре. Глава общежития ниже него на добрые полголовы, однако по мускулатуре ничуть не уступает, что делает исход воображаемого поединка туманным и даже рискованным.       "Только не заходи в галерею, прошу..."       Будто прочитав мысли, Чанбин, получив камеру, нажимает на запретную кнопку, с явным интересом изучая отснятый Кимом материал. Его брови в неподдельном удивлении ползут вверх, пока Сынмин в воображении подбирает себе могилку на ближайшем кладбище, рассчитывая, гроб из какого материала выйдет наиболее дешёвым. Минута неловкого молчания плавно растягивается в две, а те уже в три, пока пригвождающий к месту взгляд Со не поднимается с маленького экранчика на парня, заметно побледневшего в лице.       - Первое предупреждение. Ещё два - и вылетишь, понял?       Сынмин кивает так часто, как только голова позволяет, с облегчением выдыхая. Не выгнали - уже прекрасно.       - Камеру я изымаю, как и всё записанное на ней. Свободен. - Развернувшись на каблуках вместе с вещдоком, Чанбин походкой властелина этого кампуса удаляется с места преступления, на ходу поправляя полы пиджака.       Сынмину ничего не остаётся, кроме как смириться с незавидной судьбой, гневным взглядом прожигая спину удаляющегося коменданта. Когда чёрная макушка Со скрывается за углом, парень позволяет себе беззвучно выругаться самыми грубыми словами из имеющегося арсенала, озлобленно ударив кроссовком по облупленной стене. Несколько кусочков грязно-жёлтой краски отваливаются, под подошвой рассыпаясь в мелкую крошку.

***

      @KimSeungmin: пиздец Чанбин забрал мою камеру он ходит бесшумно я конечно подозревал, что он не человек... но как он мог забрать мою малышку!!! т.т 17:43

      @jisungie: аахахахах свершилось тебя наконец застукали 17:48

      @KimSeungmin: что мне теперь кушааать т.т мама, я умру в самом расцвете сил... и вообще че ржешь там есть видео, как вы с Минхо кувыркаетесь он как увидит, что вы оскверняете его драгоценную общагу, мигом вас вышвырнет 17:50

      @jisungie: лооол ПОГОДИ, ЧТО КИМ СЫНМИН, ТЫ ЧЕРТОВ ТРУП 17:51

      @KimSeungmin: да, без еды я точно труп т.т 17:52

      @jisungie: у тебя есть 24 часа, чтобы вернуть свою долбаную камеру!!! делай, что хочешь, но если он ЭТО увидит... тебе не жить. 17:53

***

      Откинув телефон на кровать, Сынмин судорожно сжимает руки в кулаки, жестоко избивая ни в чём не повинную подушку под вопросительные взгляды соседа. Как ему теперь быть? Без материала, заснятого на камеру, он не сможет больше вымогать у друзей еду. Стипендии еле хватит на худое разовое питание и оплату интернета со всеми программами, необходимыми для монтажа. Просить денег у родителей рука не поднимается, а для подработки времени и сил совсем нет, из чего следует один выход: скромненькая могилка в университетском саду. Дёшево и сердито. Ну идеальный вариант.       - Я умру голодной смертью, мама, - обессиленно свалившись, Сынмин шумно выдыхает в истерзанную наволочку, по-ребячески хныкая.       Он обязан вернуть камеру. Как минимум потому, что Минхо ему точно надерёт зад, если узнает, что их с Джисоном личная жизнь может где-то ещё всплыть. К тому же, Хан наверняка уже разболтал всем остальным о случившемся, значит, шишки посыпятся ещё и со стороны Чана и Феликса.       "Нет, я завтра же её верну."       Решительно настроившись, Сынмин проводит остаток вечера за построением коварных планов проникновения в обитель коменданта. Его личные сообщения переполняются издевательскими насмешками со стороны Джисона и безвредными угрозами от Феликса, заключающимися в основном в пожизненном лишении домашней выпечки, приготовленной самим Ли.       Ночью Сынмин спит беспокойно, постоянно ворочаясь с бока на бок. Ему снится, как Чанбин раз за разом ловит его, выставляя прочь из общежития с публичным осмеянием. Холодный пот от таких кошмаров проступает, наутро впитываясь в простынь, сбившуюся вконец. Дневные занятия становятся ещё одной невыносимой пыткой на пути к великому свершению. Парень нетерпеливо ёрзает на стуле на протяжении всех пар, будучи совершенно не способным уловить хоть слово из зачитываемых лекций. Как только заключительное занятие подходит к концу, Сынмин тут же срывается с места, заранее сгрузив все тетради в рюкзак, и со всех ног несётся в общагу, молясь, чтобы хоть в этот раз ему чуточку повезло.

***

      Остановившись напротив двери с аккуратной табличкой "Комендант", Сынмин на пробу дёргает за ручку. Та, скрипя, нехотя проворачивается под нажимом, но не поддаётся. Значит, Чанбин ещё не вернулся с занятий, и у него есть немного времени, чтобы попробовать пробраться внутрь и стащить камеру до прихода Со.       "Ну что ж, поехали."       Выудив из кармана заранее заготовленную шпильку, согнутую на манер отмычки, парень довольно долго бьётся с замком, следуя туториалу из интернета. Когда тугой механизм всё же поддаётся - слава людям, всё ещё сидящим на форумах, - он бесшумно проскальзывает внутрь, тихонько закрываясь.       Комната коменданта, в целом, ничем не отличалась от остальных, за исключением отсутствия соседа, что в данный момент было лишь на руку. Несмотря на видимую педантичность Со и его излишнюю придирчивость к поведению учащихся, кругом царил лёгкий беспорядок, начинающийся стопкой разбросанных на постели вещей, в спешке выдернутых из шкафа, и заканчивающийся пустой коробкой из-под утреннего рамена, съеденного впопыхах.       Найти конфискованную камеру посреди учинённого хаоса становится настоящим испытанием, стоящим Киму немалых нервов.       - Где же ты, - заглядывая поочерёдно в ящики письменного стола, набитые всякой канцелярской мелочью, Сынмин чувствует панику, медленно, но верно разрастающуюся в его сознании. Часики неумолимо тикают. Чанбин может вернуться в любую минуту и застать его за взломом с проникновением, и что уж будет тогда...       Потенциальные места для обыска заканчиваются, остаётся проверить лишь небольшой платяной шкаф, приютившийся в углу вместо кровати соседа. Нетерпеливо отворив дверцу, Сынмин с облегчением выдыхает, обнаруживая пропажу на верхней полке поверх свёрнутого кусучего пледа. В крепких объятьях он стискивает свою камеру, пуская скупую слезу искреннего счастья. В галерее даже все файлы остаются нетронутыми, что не может не радовать: скорее всего, Со даже не просматривал их, а это значит, что честь друзей осталась неопороченной, и Киму более не грозит расправа.       "Неужели всевышние силы меня услышали!" - Перекинув через шею ремешок, Сынмин затворяет шкаф, возвращая ему прежний вид, словно в комнате никого и не было.       "А теперь пора двигать отсюда, пока..."       Не успевает парень завершить мысль, как в дверном проёме возникает фигура, символично одетая во всё чёрное. Чанбину хватает одного беглого взгляда на перевёрнутые на столе завалы и сконфуженного парня, намертво вцепившегося в драгоценную технику, изъятую днём ранее.       Безмолвно закрыв за собой дверь, комендант делает пару шагов навстречу, опуская на пол сумку с учебниками и разминая затёкшее от носки плечо.       - П-пожалуйста, это не то, о чём ты подумал, - умоляюще шепчет, обступая кровать с другой стороны. Меж лопаток явственно пробегает капелька холодного пота от осознания, что деваться некуда и в этот раз он точно получит сполна за все свои прегрешения.       - Камеру, - протянув руку, Чанбин останавливается перед студентом, требовательно кивая на ладонь.       Сынмин готов расплакаться из-за несправедливости, обиженно дуя губы, однако ничего из этого не действует на коменданта, угрожающе нахмурившего брови. Ким опасливо смотрит на руку, обнаженную ниже локтя, с проступающими сизыми венами, спускаясь взглядом до браслета из металлических звеньев, опоясывающих запястье. Во второй раз расставаться с ненаглядной "малышкой" становится ещё болезненнее.       Взяв камеру в руки, Чанбин зачем-то нажимает на кнопку записи, направляя объектив на стушевавшегося студента. Тот недоуменно жмётся к квадратной тумбе, впечатываясь в её острые углы поясницей, чувствуя себя загнанным животным, слишком напуганным, чтобы даже попытаться дать отпор обидчику.       - Раздевайся. - Из-под тёмной чёлки, ниспадающей на лоб, на Кима смотрят глаза, пугающие своей решимостью и безраздельной властью.       - Что за... Бред?! - Ремень больнее впечатывается в спину.       "Да что этот коротышка себе позволяет?!"       Весь полыхая от возмущения, Сынмин нехотя подчинятся, стягивая с плеч чёрно-белую клетчатую рубашку. Чанбин неподвижно стоит посреди комнаты, запечатляя каждое движение через видоискатель: как-никак, он ведь тоже не первый год на кинорежиссуре.       Отложив снятый элемент одежды на край постели, парень неловко скрещивает руки на груди, с надеждой смотря на Со, однако тот чуть заметно кивает головой, ясно давая понять, что одной рубашкой отделаться не удастся.       "Вот донесу на него в деканат, посмотрим, кто кому ещё в ножки кланяться будет!"       Сынмин избавляется и от белой футболки, свободно охватывающей долговязую фигуру. Когда дело доходит до пряжки джинсов, в его мозгу наконец начинает шевелиться нечто, стимулируя мыслительный процесс.       "Чёрт возьми, он что, снимает на меня компромат?!"       Кровь моментально приливает к щекам, неожиданным осознанием происходящего ударяя в мозг.       - Сядь на кровать.       Впившись ногтями в ладони, Сынмин послушно опускается на край, играя желваками на изможденном тяжкими мыслями лице. Ему придётся выполнить все требования, чтобы не вылететь из универа, чего он себе точно позволить не может, пускай, и ценою собственной чести.       Чанбин становится в ногах, пугающе возвышаясь и с профессиональной отрешённостью к происходящему продолжая снимать. Ранее не попадающий под прицел объектива, Сынмин чувствует себя более чем неловко, пытаясь прикрыть ладонями обнаженные участки не такого уж атлетического тела, сидя в одном белье. В любой другой ситуации это можно было бы назвать ироничным: он всегда снимал других, голых и беззащитных, а теперь сам оказался на месте потенциальных жертв, испытывая неимоверный стыд и унижение.       - А теперь подрочи себе.       Парень изумлённо раскрывает рот, шумно выдыхая: как Со только хватает духа о таком просить?! Мало было отобрать у него камеру, так теперь ещё и хочет окончательно растоптать гордость, заставив ублажать себя перед незнакомцем.       "Я тебя уничтожу, Со Чанбин..."       Приспустив резинку трусов, Сынмин запускает ладонь под ткань, краснея до кончиков ушей. Он никогда ранее таким не занимался, попросту не имея интереса к отношениям или к тому же порно, съёмкой которого столь долгое время занимался. В его жизни были куда более интересные вещи, чем дрочка перед монитором компьютера или банальные свидания с хождениями в кино и поцелуями на последнем ряду.       Зажмурившись, чтобы хоть как-то абстрагироваться от суровой реальности, Ким водит напряжённой рукой, пытаясь вызвать возбуждение, однако из-за повисшего в воздухе давления движения выходят неумелыми и малоэффективными. Обойдя постель, Чанбин садится напротив, одной рукой удерживая камеру, всё ещё записывающую, а второй накрывая Кимово запястье. Раскрасневшийся парень тут же с испугом распахивает глаза, замирая: чувствовать на себе чужой взгляд было непривычно и как минимум странно, но вот касания явно выходили за всякие рамки дозволенного.       Одними губами прошептав "не рыпайся", Чанбин самостоятельно стягивает чужое бельё до колен, горячей ладонью обхватывая вялый член. В отличие от Кима, Со двигает рукой уверенно, сохраняя маску спокойствия на лице. Его пальцы обхватывают ствол, на пробу дёргая вверх-вниз, и, на удивление, получая отклик тела.       "Трындец..." - Сынмин не может дать другое, более точное определение.       Прикусив губы, он опускает взгляд на чужую ширинку и выпирающий бугорок, свидетельствующий о том, что коменданту далеко не всё равно. Обхватив головку в узкое кольцо, он трёт нежную кожицу подушечкой большого пальца, вырывая у Сынмина тихий стон из груди. Атмосфера в комнате максимально накаляется, стремительно преодолевая грань невинной шутки. Парень неосознанно начинает ёрзать по покрывалу, подмахивая бёдрами навстречу и отводя в сторону бегающий взгляд, не зная, как поскорее прекратить пытку.       В очередной раз проведя рукой по затвердевшему члену, Чанбин отстраняется, низким голосом произнося:       - Отсоси мне.       Сынмин мотает головой в протесте: всё, что угодно, согласен даже на телесные пытки, но не заниматься подобным.       - Хочешь вылететь?       Униженно склонив голову, Сынмин тянется пальцами к ширинке Со, сначала тягуче-медленно расправляясь с ремнём, а затем неуверенно расстёгивая молнию. Весь имеющийся сексуальный опыт был почерпнут им исключительно из сериалов и фильмов, ну и конечно же, из отснятых видео, но чем он мог помочь теперь, когда дело дошло до практики?       Стянув с Чанбина боксеры, он с недоверием смотрит на возбуждённый член с розовой головкой, приветливо вздёрнутой кверху. Как?.. Зачем?.. Почему?..       Заметив, что студент впал в некий ступор, комендант притягивает его за уложенные прядки цвета молочного шоколада, самостоятельно направляя, глазом не отрываясь от визора. Ткнувшись лицом прямо в возбуждение, Сынмин неловко обхватывает губами головку, посасывая её на манер фруктового льда. Что надо делать, он понятия не имел. Камера, направленная на него, лишь ухудшала ситуацию, доводя и без того перегруженный мозг до принудительной перезагрузки.       - Расслабься, - рука вновь тянет за волосы, заставляя заглотить чуть больше, после одобрительно приглаживая по голове.       Впившись пальцами в чужие бёдра, парень пытается следовать совету, однако не напрягаться не так уж и легко, когда во рту находится чужой член, давящий на глотку. Чанбин делает несколько резких толчков, прерывисто выдыхая, после чего Сынмин начинает решительно задыхаться, давясь собственной слюной. В уголках его глаз проступают капельки влаги, поблёскивая в свете угасающего дня.       Отпустив замученного парня, Чанбин даёт тому отдышаться, вдоволь откашлявшись, сам же устраивая камеру на тумбе, так, чтобы в кадр попадали они оба. Уже было обнадёженный Сынмин с содроганием замечает, как из-под завалов с учебниками комендант вытаскивает тюбик смазки, выдавливая прозрачную жидкость себе на ладони, разогревая. Испуганно подтянув ноги, Ким вжимается в изголовье, умоляюще выдавая:       - Пожалуйста, я больше не буду, честно...       Слова скачущей скороговоркой так и льются, однако безрезультатно. Поднеся палец к губам в знаке молчания, Чанбин забирается на кровать, нависая над злостным нарушителем спокойствия. Одна из ладоней Со ложится на Кимову талию, успокаивающе поглаживая по смуглой коже, пока другая смело очерчивает сжатое колечко мышц, аккуратно проталкиваясь пальцем внутрь. Заслонившись руками, Сынмин приглушённо всхлипывает, пытаясь сохранить крупицы самообладания.       - Расслабься, я тебя не убивать собрался, - второй палец проскальзывает внутрь, оглаживая стенки, сжимающиеся вокруг фаланг.       Не смея пошевелиться, Сынмин упрямо прячется в сгибе локтя, безуспешно пытаясь свести колени. Чанбин губами касается его впалой груди, отвлекая от неприятных ощущений. Кроткие поцелуи расцветают на теле, мелко подрагивающем от целого спектра ярких эмоций.       Парень недоверчиво косится из-под намокших ресниц на столь нежное проявление чувств, отчаянно кусая губы, однако стоны несвязными мычаниями просачиваются наружу. Подключив вторую ладонь, Со обхватывает его возбуждённый член, дразняще поглаживая яички. Сынмин с одобрением стонет, краснея до самых ушей.       - Ещё немного, - введя третий палец, начинает двигаться более уверенно, разрабатывая влажное из-за смазки нутро.       Секунда - Со отстраняется, разрывая шелестящий квадратик с резинкой, вторая - вновь нависает, пожирая своими пробирающими насквозь глазами, третья - головка, смазанная лубрикантом, уверенно проталкивается внутрь. Сынмин шумно выдыхает, цепляясь за плед, стараясь избежать зрительный контакт. Чанбин действует аккуратно. Сантиметр за сантиметром, пока парень не принимает его полностью, всё ещё застенчиво сжимая.       - Обхвати меня за шею, - уже не так властно, с чувствами, проступающими сквозь маску бесстрастного надзирателя.       Сынмин послушно обнимает, щекой прижимаясь к плечу, обхваченному лёгкой тканью чёрной футболки. Первый толчок выбивает из него хрипловатый вздох, нагоняющий стыдливую краску. Со изо всех сил сдерживается, подавляя первобытный инстинкт, стараясь следовать неторопливому темпу новичка, чтобы ненароком не сделать больно. Двинув бёдрами, он начинает входить с хлюпающими шлепками соприкасающихся тел, придерживая Кима под поясницей. Будучи предельно откровенным, тот отзывается на каждый толчок, жмурясь до загорающихся под веками звёзд. В его тесном мирке прямо сейчас надлом происходит, сознание буквально плавится, а мозг отказывается перерабатывать непрерывно поступающую информацию.       Сынмину хватает пары смазанных движений Чанбиновой руки по истекающему смазкой члену, чтобы с затяжным стоном кончить, как какой-то подросток, только ступивший на путь полового созревания. Со не останавливается, позволяя себе маленькую вольность ускорить темп. Стопка разбросанных вещей съезжает на пол с кровати, слишком маленькой и хлипкой для них двоих.       Выйдя наполовину, Со с рыком вбивается в податливое тело, попадая по сплетению чувствительных окончаний. Сынмин вскрикивает, нарушая монотонное завывание. Его щёки наливаются пунцовым стыдом от собственного наслаждения, а Чанбин, наконец нащупавший нужный рычажок, беспощадно целится прямо по чувствительной точке, заставляя парня прогибаться в спине, изнывая раз за разом.       - Чёрт, - несколько грубо притянув за бедро, резко входит, с благоговейным хрипом кончая.       Сынмин чувствует, как внутри него разливается тепло, неописуемое ни с чем. Вторя заплетающимся языком "боже", он кончает во второй раз, переживая в красках кусочек эйфории, всё это время остающейся для него неизведанной. Где-то на задворках сознания он слышит тяжкое дыхание, с нотками умопомрачительного хрипа, раздающееся над самым ухом, а затем уже видит лицо, такое же расслабленное и удовлетворённое, как и у него самого.       Чанбин вытирает руку о свою футболку, не менее запачканную Кимом в порыве страсти, с ухмылкой проговаривая:       - Для того, кто снимает хоум-видео, ты слишком неопытен.       Смущённо раскрыв рот, Сынмин стискивает губы, не зная, чем возразить. К его разочарованию, Со отстраняется, покидая истекающую смазкой дырочку. Использованный презерватив отправляется в мусорное ведро, а запись останавливается одним нажатием на кнопку. Только теперь Сынмин вспоминает, что всё это время они находились под бдительным надзором камеры.       На лице Чанбина появляется самодовольная усмешка, когда он просматривает ускоренную версию заснятого им видео. Оторвавшись от мельтешащей картинки, он наконец удовлетворённо произносит:       - Всегда хотел попробовать себя в порно.