Где бы я не была...

— Так вы думаете, что эти дети могут быть живы? — спрашивает Эмма. — Ни одного тела мы не нашли. Думаю, что все может быть. — Но где искать? — Придется потрудиться. Чтобы найти их. Наш двойной агент был рассекречен и погиб при невыясненных обстоятельствах, - сердце Эммы сжимается, она догадывается, что сейчас речь идёт о Ниле, - Последнее, о чем он нам сообщил так это то, что один из приятелей брата его девушки, Тамары, возможно это был Бут, привозил к ним в гости малыша. Как раз в то время пропал Кевин Джеймс, ему было 7 месяцев. И по приметам он подходил. Ну и единственное, мы точно знаем, что эта банда орудует только в нашем штате. — Ничего не пойму, зачем им дети? — Мы отрабатываем несколько версий. Одна из них — продажа на донорство органов. — Это кошмар, — прошипела Эмма, закрывая ладонями лицо. Подошла поближе к этому стенду с фотографиями, — Расскажите, с чего все началось, — попросила она. — Хорошо, — согласился с лёгкостью Киллиан, подошёл к фотографиям, указал на одну из них, продолжил, — Как мы считаем первой жертвой стала именно Мелисса Новак. Она пропала пять лет тому назад. На тот момент ей было четыре года и она оказалась самым старшим похищенным ребенком. Эмма смотрела на фотографию, с которой улыбалась ей симпатичная кареглазая малышка с ямочками на щеках. Сердце неприятно сжалось, когда она перевела глаза на фото Генри. — Через пол года пропали брат и сестра Томсон. И затем с периодичностью в полгода происходили такие пропажи детей на протяжении 5 лет. Правда два года назад был похищен только один ребенок и все вздохнули с облегчением, но не тут то было. Следующей зимой был похищен снова маленький мальчик. — Какого возраста дети? — От 7 месяцев до четырех лет. — Может есть схожие обстоятельства похищений? — пыталась разузнать хоть что-то Эмма. — Наши аналитики проверяли такую возможность. И в итоге ничего не обнаружили. Место, время суток, дни недели, числа — не повторялись. — И даже сейчас я не могу с уверенностью сказать, что Август Бут был как-то замешан. По первому делу он проходил свидетелем, который указал, что видел двух женщин, которые увели девочку и посадили в машину, — спокойно говорил Киллиан Джонс. А Эмма внимательно его слушала, расхаживая по комнате, потому что желания смотреть на фотографии всех этих детей не было. — И что? Машину пробили? — У машины оказались поддельные номера. В общем след там и обрывается. — Я не пойму почему вы все похищения объединили в одно дело? — спрашивает Эмма и отчаянно хочет что-то понять для себя. Думает, что ее воспалённый мозг в состоянии зацепиться за хоть какую-то ниточку. — Во-первых, похитителей двое, во-вторых, они промышляют только в нашем штате, в-третьих есть определенная цикличность преступлений. Типаж жертв схож. Темноволосые и темноглазые. — Я не уверена, что Генри вы вписали верно в свой список. — Почему? — возмутился агент. — Вы сказали, две женщины похотели первую девочку. Про Генри мы это сказать не можем. Никто не видел, чтобы его уводили или что-то в этом роде. Голословно заявлять, что его похитили те двое мы не можем. Никто не видел их с Генри на руках. — Брата с сестрой похитили мужчина и женщина и предпоследнего мальчика тоже. На счёт Генри, так аптекарь же заявила, что пара покупала принадлежности личной гигиены и питание для ребенка до двух лет? — не унимался Киллиан, глаза которого недобро сверкнули. — Да и что? Вы вызвали меня сюда, а я могла расспросить соседей Тамары и Грэга, видели ли они ребенка с ними, — говорит Эмма уверенно и спокойно, как будто это она федеральный агент, а не вчерашний выпускник полицейской академии. — Окей. Раз так, то можете поехать и проверить это сами. С радостью жду вас завтра с отчётом, — заявил Киллиан и повернулся к ней спиной, как бы говоря, что на сегодня разговор с ней окончен. Эмма вылетела из номера. Практически не разбирая дороги шла к дому Реджины. Быстро собрала сумку, кинула в нее пару сменных вещей. Она с отчаянием и яростью запихивала все в сумку, когда услышала шаги на лестнице. А затем за ее спиной раздался голос Реджины. — Вы снова уезжаете? — спросила она и в непонимании уставилась на Эмму. — Да. Нужно вернуться в Бостон и проверить видел ли кто из соседей с Тамарой или Грэгом маленького ребенка, — говорила Эмма, запихивая джинсы в сумку. — Но сейчас уже вечер. Через пару часов будет темно, — говорила Реджина, непонимающая такой спешки. — Я поеду, мы и так потеряли уйму времени. — Можно мне с вами? — спросила робко Реджина. — Я даже не знаю, уместно ли это. Я вроде как на службе, — говорит Эмма и смотрит в ее глаза и совершает ошибку, потому что этим карим глазам, в которых столько надежды невозможно отказать. — Я не буду вам мешать, мисс Свон, просто составлю компанию, — мягко говорит Реджина и добавляет шепотом, — пожалуйста. — Хорошо, — сдаётся Свон, — собирайтесь. У вас 10 минут. Реджине пришлось смириться с тем, что они поедут на потрёпанном жуке Эммы. Никто не должен узнать, что Реджина поехала с Эммой. И Реджину никто не должен был искать, так как завтра была суббота, выходной в мэрии, все вопросы в понедельник. Они ехали в молчании, никто не решался задавать вопросы. Но им нужно было поговорить о том, что Генри возможно сын Эммы. — Когда ты поняла, что это я, та беременная бродяжка? — робко спросила Эмма, сжимая руль сильно, до судороги в пальцах. — Наверное, когда увидела вас с Генри спящими на одной кровати, — честно призналась Реджина, — А ты меня узнала когда? — В тот момент, когда ты вышла из своего Мерседеса, — произнесла Эмма, и украдкой взглянула на нее. А про себя подумала, да тебя ж, Реджина, невозможно забыть. — А когда поняла, что Генри твой сын? — несмело спросила Реджина. — Я не догадывалась сначала. Потом когда, ты так странно отреагировала на меня спящую, я подумала, что ты узнала меня и тебе противно что-ли иметь дело со мной. А потом твои письма и просьба проследить за Грэгом. Но, а потом, когда оказалась в комнате Генри, скорее просто почувствовала, что потеряла тоже что-то важное. Я поняла, что он тоже возможно мой сын, — говорит Эмма, не замечая, что плачет. Лишь касание чужих пальцев сказала ей об этом. Нежным движением Реджина смахнула с глаз Эммы слезу. Спустя какое-то время Эмма продолжила, — Но мне снились сны, странные, волнительные, но в тоже время как будто вещие. Мне даже снилась как будто ты и Генри, совсем незадолго до того, как ты появилась с ним в Бостоне. И я больше понимала, что мне во снах приходила именно ты и Генри, а не мой сын и его новая мама, — грустно ответила Эмма. — Почему ты его оставила? — не унималась Реджина. — Я не могла иначе. Мне не прокормить было его. Мне и жить то негде было, — честно призналась Эмма, и ощутила, как чужие пальцы сжимают ее бедро, затем поглаживают, а после в очередной раз стирают дорожку из слез на щеках. — Ты жалеешь об этом? — Да. Но я не могла иначе. Лучшее, что я сделала для него — подарила жизнь. Оставшуюся дорогу они ехали молча. Подъезжая к Бостону Эмма набрала Дэвида, надеясь, что он не откажет ей в просьбе. — Привет, Дэвид, — поприветствовала она бывшего напарника. — Привет, Эмма, — радостно поздоровался Дэвид. — У меня к тебе просьба. — Да, конечно, говори, я постараюсь помочь. — Нужно опросить соседей Тамары и Грэга и разузнать видели ли они с ними мальчика. Причем не только ближайший месяц, а ближайшие пять лет. — Ну хорошо. Завтра приступлю. — Нет, этим нужно заняться сегодня. Точнее сейчас уже. — Эмма сейчас девятый час, люди отдыхают уже, -возмущался Дэвид. — Вот как раз, все сидят по домам и ждут нас, — сказала Эмма бодро. — Нас? — переспросил Дэвид, — ты что едешь в Бостон? — в недоумении спросил Дэвид. — Да, мы уже въезжаем в город, — сообщила она ему, — так я беру на себя соседей по четной стороне, а ты по нечётной. Думаю радиуса в три квартала хватит. — Мы? … — Ага, Реджина со мной. — Эмма, она заинтересованное лицо, — мягко говорит Дэвид, — ей нельзя участвовать. — Она составляет мне компанию, — сказала Эмма и взглянула на Реджину, а про себя подумала, что она сама не менее заинтересованное лицо.