Где бы я не была...

— Желаете чаю? — вдруг спрашивает Реджина и смотрит на Эмму, которая стоит в прихожей и не решается пройти дальше в дом. Эмма неуверенно кивает головой. Она не рассчитывала на такой прием. Особенно после постыдного бегства из этого дома, месяцем ранее. — Проходите и не забудьте разуться, — командует Реджина. А сама бодро топоет по паркету в направлении кухни. Эмма тут же замечает, что Реджина стала ниже сантиметров на пять. «Ну как она может ходить на таких каблучищах?» задается Эмма вопросом, снимая свои макасины и ставя рядом с миниатюрными туфлями Реджины. «Интересно, какой у нее размер обуви? Уж очень крошечные туфли» Эмма повинуясь своим мыслям о размере обуви Реджины, смотрит вслед уходящей фигуре. И взгляд прикован к стопам. Она пытается оценить их размер. Они ей кажутся размера 35-36. А затем взгляд останавливается на икрах и скользит выше к ягодицам. Она сглатывает ком в горле, потому что её мозг рисовал горячие картинки, где в главной роли были ноги Реджины. Наконец она поравнялась с ней и смогла разглядеть в близи стопы с аккуратными пальчиками и педикюром. «35 — 36 размер?» Задавалась Эмма вопросом. «Какие же они аккуратные» Словно произведение искусства разглядывала она стопы Реджины. — У меня что не хватает пальцев на ногах? Или наоборот вы увидели лишний? — спрашивает Реджина Эмму, когда замечает ее взгляд. — Простите. Нет. Всего хватает, — заверяет Эмма смущаясь, — И педикюр у вас отменный, — добавляет она и поднимает свои глаза, встречаясь с карими веселящимися глазами, понимая, что она снова облажалась. — Зелёный? Черный? — спрашивает Реджина и указывает на чашки. — Черный, пожалуйста, — отвечает Эмма, хотя сама в данный момент предпочла бы что-нибудь покрепче. Себе Реджина тоже наливает чай. Они садятся за стол на котором в конфетчице лежат конфеты, стоит пирог. К ним подходит Генри. И Реджина усаживает его в детский стульчик. Тут же берет яблоко из вазочки и спрашивает у Генри, хочет ли он его. В знак согласия он кивает головой и говорит такое звонкое «Дай!» А Эмма испытывает странное ощущение, она уже это видела. Как какое-то дежавю. Кухню заполняет приятный аромат яблок и женщины в тишине пьют чай. Эта тишина приятна, ее лишь изредка разбавляет чавканье Генри. Эмма иногда поглядывает на него и улыбается. Реджина замечает каждый ее взгляд, но молчит. — Ня! — говорит Генри с полным ртом и протягивает Эмме кусочек яблока. Она вздрагивает от неожиданности и чуть не проливает на себя остатки чая. Реджина хмыкает, но с интересом наблюдает, как Эмма протягивает свои пальцы и берет из рук ребенка кусочек яблока. Она явно без понятия, что ей дальше делать. Когда Генри протягивает другой кусочек Реджине и говорит, — Мама, ням! Реджина послушно берет этот кусочек, говорит спасибо и ест с аппетитом и наслаждением, прикрывая глаза. Эмма не может больше наблюдать все это. Она тоже проглатывает свой кусочек яблока и залпом допивает чай. Но давится и начинает кашлять. — Никогда так не делай, Генри, — обращается она к сыну, указывая на Эмму — Поспешишь — людей насмешишь, — но все же подходит к ней и стучит по спине, заглядывает в глаза и видит блеск в них и слезы. Протягивает молча салфетку. Эмма благодарно кивает, сказать пока не может ничего. — Ты в порядке, Эмма? — спрашивает Реджина и не отдает себе отчёт, что вместо постукиваний по спине она перешла к поглаживаниям. Эмма кивает, это единственное на что она способна. По всей спине бегают мурашки и уже начинают спускаться на шею и руки. — Если хотите умыться, то вы знаете где ванна, — осознав, что она все ещё поглаживает Эмму заявляет Реджина и машет рукой в примерном направлении. И такой приятный контакт для обеих женщин был потерян. — Спасибо, — прохрипела Эмма и двинулась в нужном направлении. Она стояла в ванной и смотрела в зеркало. Оттуда на нее смотрела какая-то растрёпанная женщина с лихорадочным блеском в глазах. Она пыталась привести мысли и эмоции в порядок. Но это не получалось должным образом. Перед глазами мелькали картинки одна другой краше. Превосходные ноги Реджины, смеющиеся глаза Реджины, склоненная к ней Реджина с салфетками в руках, и на добавку покалывание на спине от постукиваний и поглаживаний не проходили. Наконец, взяв себя в руки Эмма вышла из ванной комнаты. Она нашла сладкую парочку в гостиной, где та сидела прямо на полу и катала подаренную Эммой машинку. Блондинка невольно улыбнулась, подарок пришелся Генри явно по вкусу. — Ну что, мисс Свон, давайте взглянем на ваши подсчёты. Мне даже интересно, — говорит Реджина и смотрит на Эмму изучающе, снизу вверх и останавливает свой взгляд на шее. Где невооружённым глазом видна пульсирующая венка. Эмма ощутила на себе пристальный взгляд Реджины и ее бросило в жар. Она потянулась к шее и провела по ней ладонью, пытаясь стереть этот обжигающий взгляд. Ей это удалось, так как Реджина оторвала его и указала в сторону своего кабинета, куда они и направилась. — Ну хорошо. Выделю я вам средства из городского бюджета на 8 видеокамер. Вам этого будет больше чем достаточно, — говорит Реджина спустя пол часа. Она сидела за своим рабочим столом и внимательно изучала документы, которые ей предоставила Эмма. Несколько раз проверила и перепроверила цифры и убедившись, что городского бюджета хватит она утвердительно кивнула головой. — Отлично. Спасибо, — говорит воодушевленная Эмма. Которая сидела на диване и листала какой-то журнал, взятый с журнального столика. Генри тоже был с ними. Он ходил от одной женщины к другой и постоянно, что-то приносил и уносил. Это были резиновые игрушки и машинки, а затем и журналы с книжного столика. — На каких улицах вы планируете поставить камеры? — интересуется Реджина. Эмма оживляется и подходит к ней ближе. Становится справа от стола и показывает на карте города. — Вот здесь происходили преступления, — указывает на несколько точек на карте, — нужно установить камеры таким образом, чтобы охватить вот этот периметр, — снова указывает на карте. Реджина внимательно следит за манипуляциями блондинки на карте. — Подождите, — произносит Реджина чуть севшим голосом, похоже, что близость блондинки ее тоже немного нервировала. Эмма переводит взгляд на склонившуюся женщину, и все о чем она может думать в этот момент это о том, какие же бездонные у Реджины глаза. Какие они искренние и притягательные. Она хочет окунуться в эти омуты и остаться там, как можно дольше. Она смотрит то на глаза, то на губы Реджины, к которым хочет прикоснуться весь вечер. Испробовать их на вкус, познать их мягкость. Почему-то она уверена, что они мягкие и … От дальнейших фантазий и размышлений ее прервал Генри, который пришел к ним и снова всучил в руки очередную безделушку. — Как думаете, Реджина, это удачное расположение камер? — спрашивает Эмма и указывает на крестики, помеченные простым карандашом. Замечая нерешительность в глазах Реджины, Эмма объясняет свой выбор и Реджина всё-таки кивает в знак согласия. — Завтра ближе к обеду оговоренная сумма будет переведена, и вы можете приобрести эти камеры. — Да. Ещё нужно установить их тайно что-ли, чтобы никто о них не знал. Наверное ночью. Если, конечно, работники согласятся на такие условия, — говорит Эмма. И Реджина понимает, чтобы план с камерами сработал о них и правда никто не должен знать. — Ну или установку камер замаскировать под ремонтные работы, например электричества, — говорит Реджина. И в ее словах истины гораздо больше. — Да. Мне эта идея нравится гораздо больше и тем более безопаснее, — воодушевленно говорит Эмма. И попутно складывает карту города. — Хорошо. Держите меня в курсе этого дела. Надеюсь задумка с камерами сработает, — серьезно говорит Реджина. Пытается встать из-за стола, но Эмма к ней стоит чертовски близко. Реджина и сама не замечала, что ее бедро было расположено в считанных сантиметрах от колена Эммы. В попытке встать она чуть резче развернулась в кресле и ударяет своими ногами Эмму. Которая практически падает на нее сверху. Лишь сильные руки шерифа удержали ее от полного падения. Ими она упёрлась в подголовник кресла Реджины. Их лица оказались очень близко друг к другу. Чужое дыхание ощущается на собственных губах. От такой близости кружится голова. И где-то в груди бешено бьётся сердце. Но все о чем может думать Эмма, это пухлые губы напротив. Губы, которые ее весь вечер соблазняли и манили. Она повинуется какому-то внутреннему порыву медленно приближается и закрывает глаза, а затем накрывает чужие губы своими. Движение робкое и не смелое. Но осознав, что ей ответили на поцелуй, она смелеет и позволяет себе насладиться этим поцелуем в полной мере. Она ощущает, что чужие руки гладят ее упругую задницу и слышит стон, слетевший с губ брюнетки, когда Эмма проходит кончиком языка по верхней губе Реджины. Воздуха уже не хватает и они отстраняется друг от друга. Пытаются привести дыхание в норму. Глаза обоих блестят. Эмма изучает лицо Реджины и пытается понять, а понравилось ли ей. Но замечает лёгкую улыбку на манящих губах и ответ ей становится очевидным. И Эмме хочется надеяться, что это могло бы повториться еще. Они вспоминают, что они не одни и переводят практически одновременно взгляд на Генри. Который занят своими журналами, из которых уже успел вырвать кое какие странички. — Мне пора, — произносит Эмма и смотрит на Реджину, желая всем сердцем не увидеть там разочарования или обиды. Реджина лишь встаёт со своего кресла и выходит из кабинета, направляется по всей видимости в прихожую. Эмма идёт следом и понимает, что Реджина идёт на кухню. Эмма не решается идти следом. Она идёт в прихожую и обувается. Когда она была готова покинуть особняк, из кухни вышла Реджина и несла что-то в руках. — Вы же недавно переехали. А у нас есть традиция - угощать новых соседей. Хоть вы мне и не соседка, но все же примите этот яблочный турновер. И Эмма, конечно же, принимает этот презент. Она редко отказывается от сладкого. — Спасибо, — говорит она и пожирает глазами губы мэра, так как до сих пор чувствует привкус чужой помады на своих губах и не против одного поцелуя или даже не одного. — Спасибо, что зашли, шериф, — произносит Реджина с теплой улыбкой и тоже смотрит то на губы то в глаза. — До свидания, Реджина, — говорит Эмма и слышит в ответ слова прощания. Вернувшись домой она непременно пробует этот яблочный турновер и не сдерживает своего стона наслаждения. Такой вкуснятина она не ела раньше. Сытая и счастливая она уснула очень быстро, мечтая вновь прикоснуться к этим пухлым губам, вкус которых ей навряд ли удастся забыть. Ей снится сон. Она стоит на берегу реки, в ее волосах резвится ветер. Она не одна. В ее руке детская ладошка. Она опускает свой взгляд и встречается с сияющими оливковыми глазами. Мальчишка лишь шире улыбается и что-то оживлённо говорит и показывает куда-то в даль на уплывающий корабль. Вдруг кто-то обнимает ее со спины. Чужие руки уверенно и нежно пробегают сначала по спине, затем по ребрам и уверенно устраиваются на животе у Эммы. И Эмма узнает этот маникюр и эти пальцы с обручальным кольцом на безымянном пальце левой руки. Точно такое же и у нее. Она откидывает голову чуть назад и наслаждается таким приятным контактом. — Я знала, что найду вас здесь, — шепчет приятный низкий голос Эмме на ушко. А затем мочку нежно целуют. По телу пробегает дрожь. И Эмма просыпается. Ещё долго она лежит в кровати и неосознанно гладит свой безымянный палец левой руки.