Расколотое пламя

Трезвон телефона не сразу достиг сознания, плавающего на нижних уровнях глубокого сна. Габриэль поморщилась, чувствуя, как изнутри поднимается дикое недовольство. Кто посмел в единственный выходной разбудить её так рано? Нащупав беснующийся гаджет, девушка приоткрыла сопротивляющийся левый глаз и попыталась сфокусироваться на экране. Глен. — Глен? Что-то случилось? — мгновенно проснулась Редрайс и резко села на кровати. — Разъяренный Брейк тайфуном несётся по направлению твоей квартиры. Я поднимусь через минуту, — послышался звук бархатного баритона Освальда, прерываемый тяжёлым неровным дыханием. — Поняла. Сладко спящий возле Джек за всё время разговора даже не вздрогнул, продолжая глубоко и размеренно дышать. Прежде чем столкнуть его с кровати, Габриэль успела позавидовать такому крепкому и невозмутимому сну. — А? Что? — словно ошпаренный, вскочил Безариус с пола, недоумённо оглядываясь. — Быстро залезай в шкаф! — подхватывая на ходу разбросанные вещи парня, метнулась к высокому платяному шкафу вокалистка. — И чтобы ни звука, прошу! Потом всё объясню, главное — сиди тихо! Джек, ошарашенно пялясь на неё, забрался, куда было сказано, тут же утонув в многочисленных сумках и пакетах. Девушка схватила с кровати чуть не оставленные на видном месте трусы любовника и швырнула их в Безариуса, закрыв шкаф одновременно с тяжёлым стуком во входную дверь. — Иду! — Габриэль накинула на себя попавшийся под руку банный тёплый халат и метнулась открывать Освальду. — До Брейка опять дошли какие-то слухи про твои похождения, — с порога начал парень, нервно направляясь почему-то в спальню, — он просто в бешенстве. Пришлось сильно попотеть, чтобы доехать до тебя раньше него и предупредить — спасибо Рейму, что сообщил мне, он просто твой ангел-хранитель. Подумай о том, чем будешь отбиваться. У тебя хотя бы сегодня, надеюсь, никого нет? Внезапно Глен остановился, удивленно оглянувшись вокруг. — Габриэль, ты что, убралась? Позади послышался оглушающий звук удара ботинка о железо: дверь с силой громыхнула о стену, — и перед музыкантами предстал багровый от гнева продюсер. — Ах ты… маленькое чудовище, — угрожающе двинулся он на Редрайс, — сколько можно бороться с твоим блядством?! Это просто невыносимо! С каким, чёрт возьми, таким брюнетом ты опять кувыркалась? В сеть фотки ваших слюнявых обжиманий слили, твою же ж мать! Освальд непроизвольно закрыл плечом девушку, которая, деланно зевнув, перебила Брейка: — Боже, Заркс, успокойся. Это было давно и неправда. К тому же, на фотографиях ведь нет порнографии, а лишний пиар в преддверии выхода нового альбома будет как нельзя кстати. — Что-о-о?! — лицо продюсера приобрело синеватый оттенок, он захватал ртом воздух. — Ты совсем офонарела? Какой, к чёрту, пиар, когда мы собираемся захватывать азиатский рынок? Я же просил тебя по-человечески приберечь свои хотелки до лучших времён или в крайнем случае попросить меня с ними разобраться! В Китае никто не станет слушать песни какой-то британской шлюхи! Что за манера тащить всех без разбору в свою грязную постель? — Брейк, прекрати, — произнес Глен тихо, но с отчётливо слышимыми угрожающими нотками, — ты перегибаешь. Тот перевел взгляд красных глаз на басиста и подозрительно сщурился. — А ты сам-то? Как относишься к её образу жизни на самом деле? Она ведь дорога тебе, а не думал, что эта дура может подхватить какую-нибудь болезнь и стремительно помереть? Нет? А ты подумай, защитничек хренов. После этих жёстких слов Освальд как-то скукожился, посерел: обычно насмешливый Зарксис, тем не менее, обладал острой наблюдательностью и прекрасно знал, куда бить, чтоб побольнее. — И вообще, Редрайс, хватит мешать мне выполнять свою работу, или я… — тут Брейк осекся, шокировано поводив глазами вокруг. — Не понял. Редрайс, у тебя что… Чисто? Из шкафа донесся звук, похожий на сдавленное хрюканье. Габриэль прошиб холодный пот, и она судорожно закашлялась, отвлекая внимание на себя. — Простите. Подавилась слюной, — пояснила спустя полминуты подозрительно смотрящим на её потуги коллегам. — Слушайте, почему мы до сих пор топчемся в моей спальне? Идёмте на кухню, пока господин продюсер не подхватил здесь какую-нибудь венерическую болезнь воздушно-капельным путём. Зарксис воззрился на неё полным ненависти взглядом, однако молча проследовал вслед за Гленом. Девушка в банном халате чувствовала себя, как в парилке. Только она захотела открыть шкаф с Джеком, чтобы дать тому оплеуху и достать вещи переодеться, как многострадальная входная дверь в третий раз за утро ударилась о стену, а в комнату ворвался взмыленный Лунетт и завопил: — Габриэль, ты в порядке? Брейк тебя не убил? Я так волновался! Он был просто в бешенстве, его ничто бы не остановило. Я не мог пропустить собрание лейбла и прибежал, как только освободился! Глубоко вздохнув, вокалистка поняла, что так и придётся париться в халате, после чего обречённо поплелась к незваным гостям, утянув за собой заполошного Рейма.

***

— Ты едва не спалил всю контору, идиот! — пнула Габриэль смеющегося Джека, который выпал из распахнутого шкафа. — Зарксис бы меня с костями сожрал, а тебя бы прибил, если б нашёл! Тот голышом катался по полу, не в силах остановить истерический гогот. — Ой не могу! Они… они все так… удивились, что у тебя… чисто! А-ха-ха-ха, помогите! — надрывался Безариус, роняя слёзы от хохота. — Я чуть не умер, пока сдерживал себя, боже! С трудом успокоив бьющегося в истерике парня, Редрайс забралась на белоснежный подоконник и прикурила сигарету, чувствуя нарастающую внутри панику. Джек стал свидетелем того, что не предназначено для чужих ушей. За эту информацию какая-нибудь желтушная газетёнка отвалит немерено денег, стоит тому открыть рот и вывалить то, что сегодня здесь творилось. Запихнув любовника в шкаф и позволив ему побывать в эпицентре скандала, Габриэль поставила под удар всю Пандору. «Господи, ну что я за набитая дура… Заркс во всём оказался прав». — Эй, ты чего посмурнела? — подошёл Безариус и обхватил её колени, преданно заглядывая в глаза. — Из-за того, что я всё слышал? Девушка задумчиво посмотрела на парня, поражаясь его догадливости. — Не волнуйся. Я ничего никому не расскажу, обещаю, — Джек уткнулся в голые бёдра носом, легонько куснул мягкую кожу. — Твои отношения с мемберами рок-группы и образ жизни меня никак не касаются. Самое главное — наши взаимоотношения. Остальное не имеет значения. Редрайс запустила пятерню в золотистые взъерошенные волосы и с удовольствием порылась в густой шелковистой копне, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, между их чувствительными кончиками растирая волосинки. Блондин прикрыл глаза, начал ластиться к руке, словно изголодавшийся по ласке котёнок, и совершенно по-детски улыбаться. — Почему ты снова и снова приходишь ко мне, Джек? Почему, зная мои пороки и явно их не одобряя, не ведая обо мне ничего, кроме рода деятельности и места жительства, ты продолжаешь возвращаться? Я не понимаю тебя. Не понимаю, что ты задумал. Безариус перехватил её за запястье и, глядя прямо в глаза, погрузил пальцы вокалистки в рот, неторопливо облизав каждый. — А тут и нечего понимать. Потому что я сам не знаю. Меня просто влечёт к тебе с какой-то непреодолимой силой. Именно к тебе, а не к твоему образу или статусу. А я не привык себе отказывать, если что-то страстно желаю. К тому же, — он выпрямился во весь рост и, опёршись на край подоконника, навис над Габриэль, — я отлично вижу, что ты не против моей компании. Иначе я бы здесь не стоял, ведь так? Его вопросы всегда сбивали с толку и всегда попадали в яблочко. Этот загадочный парень в неизменно зелёном словно видел Редрайс насквозь, играл с ней в какую-то непонятную игру по известным ему одному правилам, но да — присутствие Джека действительно завораживало, пленяло, интриговало, смущало. И подобный коктейль пробуждал в душе девушки давно забытые и похороненные под метровым слоем пепла яркие, будоражащие кровь эмоции. А ещё заставлял по позвонкам пробегать холодок страха. «Нет-нет-нет, это не Винсент. Он другой. Он просто любовник. Ни больше, ни меньше. Я никак не могу в него влюбиться. Ведь я же разучилась любить». Но весь водоворот сомнительных мыслей поглотил тягучий цитрусовый поцелуй, в который Габриэль втянул златовласый блондин.