Встречи "У Шестого"

      Решимость покинула Сакуру, стоило ей подойти и сесть рядом с Какаши. Он не издал ни звука, не шелохнулся, не взглянул на неё. Харуно до боли сжала кулаки, стараясь скрыть, как дрожат её пальцы.       — Привет, — её голос был хриплым от волнения.       — Привет, — он, наконец, чуть повернулся к ней, и Сакура воспрянула духом, считая это хорошим знаком. — Что ты здесь делаешь?       — Ну, один хороший человек сказал мне, что если мне нужно место для того, чтобы прийти в себя, то голова Шестого — лучший выбор.       Он грустно улыбнулся.       — Что не так, Сакура?       — Я долго не могла разобраться в себе. Не могла найти силы, чтобы сказать важному человеку, как сильно его люблю. Я…       — Я рад за вас с Саске, — поспешно прервал её Какаши глухим голосом. — Когда отправляетесь?       Он поднялся и отошёл подальше. У Сакуры болезненно сжалось сердце. Он думал, что она уходит с Учиха. Может, Хатаке был рад такому раскладу? Может, он вообще сожалел о том, что сказал ей тогда, на празднике у Чоджи?       — С чего… с чего ты взял, что я куда-то ухожу? — слабым голосом спросила она, хотя так хотела звучать твёрдо и уверенно!       Какаши удивлённо взглянул на неё.       — Разве нет? Несколько дней тому назад Саске просил отпустить тебя с ним. Я думал, что вы с ним теперь вместе.       — Нет. Полчаса тому назад я сказала это ему и теперь говорю тебе: я больше его не люблю. А он никогда меня не любил. Я просто была удобной. Безотказной. Всепрощающей. Но я изменилась. И полюбила другого. Того, кто был со мной в самые тяжёлые времена, кто поддерживал меня, подбадривал и вытаскивал из всех передряг, в которые я имела глупость попасть. Кто безоговорочно верил в меня.       Шестой застыл, а в его глазах отразилась такая сумасшедшая надежда, что у Харуно перехватило дыхание. Она подошла к нему и взяла за руку, переплетая их пальцы.       — Что ты имеешь в виду?       — Что тот мужчина, о котором я говорю — это ты. Я тоже люблю тебя, Какаши.       Сакура медленно стянула маску Хатаке, погладила его по щеке, чувствуя, как он напрягся. А затем, дивясь собственной смелости, встала на цыпочки и поцеловала. Он помедлил, прежде чем ответить на поцелуй, а затем прижал её к себе так, будто она была самым ценным, что когда-либо было в его руках.       — Думаю, теперь тебе нужно пригласить меня на свидание, не так ли? — лукаво спросила Сакура спустя пару минут, когда они сидели в обнимку, бесконечно счастливые, и любовались Конохой, купающейся в лунном свете. — Как насчёт завтра на этом же месте? Я нашла новый рецепт приготовления жареной рыбы. Ты останешься доволен, обещаю.       — Думаю, я приглашу тебя на свидание, но готовить тебе не придётся. Сходим в ресторан, хорошо?       — Уверен?       — Безусловно.       Теперь, когда она ответила ему взаимностью, все переживания Какаши по поводу их разницы в возрасте и реакции людей на их отношения показались Хокаге ничтожными.       Главное, что она была рядом.       Главное, что она его любила. Пять лет спустя       Сакура аккуратно прикрыла дверь, стараясь не шуметь. Было уже за полночь, в доме не горел свет, и, конечно же, все уже спали. Девушка бесшумно скинула обувь и на цыпочках направилась в спальню, но полоска света из-под двери слева заставила её остановиться. Она тихонько прокралась в комнату и едва сдержала возглас умиления.       Какаши лежал на спине, свесив длинные ноги с кровати, которая определённо была ему мала. На полу возле кровати валялась раскрытая книга сказок, а пальцы левой руки Шестого едва касались её. Правая рука мужчины придерживала розововолосое сокровище, что безмятежно дрыхло на его груди. Сам Какаши тоже спал.       Сакура подошла поближе и, подобрав книгу, положила её на прикроватный столик, где стоял маленький включённый ночник в виде собаки.       На кровати завозились. Сакура присела возле неё и мягко улыбнулась.       — Привет, — хрипло прошептал Какаши, потирая свободной рукой лицо, а другой начал мягко поглаживать спинку завозившейся во сне дочери. — Прости, заснули, пока ждали мамочку с работы.       Сказано было совершенно без упрёка, но Сакура всё равно почувствовала себя виноватой.       — Это ты прости! — она покаянно опустила голову. — Детей привозят со всех уголков страны, и некоторые из них в ужаснейшем состоянии, я не могла уйти, пока не убедилась, что все они в порядке.       — Эй, ничего страшного, милая, — Какаши успокаивающе коснулся лица Сакуры. — Тебе не за что извиняться. У них всё хорошо?       — На данном этапе — да, но предстоит ещё много работы. Поэтому я, скорее всего, буду продолжать задерживаться на работе. Мне ужасно стыдно, что вся тяжесть по уходу за Аямэ ложится на тебя.       — Не говори ерунды! — Какаши осторожно поднялся, прижимая дочь к себе. Та захныкала и уткнулась лбом в его грудь, но не проснулась. — Это моя дочь. И забота о ней никогда не будет мне в тягость. Хорошо, что Наруто наконец-таки дорос до должности Хокаге, и я могу посвятить семье всё свое время. Кстати об этом: сейчас я хочу позаботиться о своей жене, которая пришла уставшая с работы.       Хатаке уложил дочку в кровать и заботливо подоткнул одеяло. Сакура поцеловала дочку в мягкую щечку и затем позволила мужу утянуть себя на кухню.       — Ужинала? — спросил её Какаши, усаживая за стол.       Сакура утвердительно кивнула, хотя с обеда у неё во рту не было и маковой росинки, но она не хотела давать Какаши лишний повод для беспокойства. Её предательский желудок не мог выбрать лучшего времени, чтобы заговорить и выдать хозяйку с потрохами.       — Понятно, — усмехнулся Какаши, накладывая в тарелку риса и курицу в сливочном соусе. — Знаю, что перед сном есть вредно, но мы же не планируем сразу ложиться, правда?       Хатаке поставил тарелку перед женой и по-особенному подмигнул ей. Сакура тут же залилась краской.       — Какаши! Извращенец!       — Почему сразу извращенец? Я надеялся, что ты подробнее расскажешь, как обстоят дела в госпитале. Я безмерно горд, что моя жена руководит организацией, которая помогает детям с психологическими проблемами, — невинным голосом произнёс он, но в его глазах плясали чертята.       — Так я тебе и поверила, господин Хатаке, — Сакура, прищурившись, погрозила ему пальцем.       — Ешь, госпожа Хатаке, а потом мы решим, чем заняться, — Какаши упёрся руками в спинку её стула и на стол и, наклонившись, поцеловал всё ещё укоризненно поднятый палец.       Сакура подняла на него лукавый взгляд, а затем потянула его за ворот домашней рубашки, вынуждая наклониться поближе к себе, и поцеловала.       Курица и рис так и остались нетронутыми.