Жуки и куклы

      Возможно, местные могли разглядеть в однообразии песчаных дюн эстетику и красоту. Шино же ощущал кусачий ветер, смешанный с песком и палящее солнце на непривыкших щеках. Услышав о местности, в которой обычно обитали песчаники, Канкуро лишь коротко кивнул и сказал следовать за ним.       - Я их видел, - кукольник говорил с привычными грубыми нотками в голосе. - Они испортили мне пару деталей в мастерской.       Анализируя личность гостя, о жестокой расправе над песчаниками он решил не рассказывать.       - Они норы грызут в дереве, - Шино кивнул со знанием дела. – Но в пустынях обитают, так как в последствии заполняют пространство внутри древесины песком. Хотя, скорее всего исключение это, обычно используются кости. Вынес их из привычной среды обитания ты.       - Так эти жуки живут в костях? – Канкуро передёрнуло.       - В пустыне найти дерево сложно, адаптировались они. Удивительно сильные существа…       - Да тебе не терпится их увидеть.        От глаз Канкуро смущение не помог спрятать даже капюшон.       - Да, - голос Шино неловко дрогнул.       Шиноби Песка ободряюще хлопнул того по плечу. «Чего такой зажатый? – удивился он. – Вроде драться у нас повода нет». Вслух же он ободряюще добавил:       - Да нормально всё. Кто-то за жуками наблюдает, кто-то марионеток мастерит. Мне порой говорили, что я в «куклы играю». Особенно в юности.       Тактично было не сказано окончание фразы: «У каждого свои тараканы». Канкуро пытался быть тактичным, от чего нутро его коробило. Политика его раздражала именно этим. Приветливость и вежливость в общении… он бы хотел снова засесть в мастерской. Как минимум, на месяц.       - Поэтому о очках не спросил ты? – Шино всё еще переживал об этом. – Считаешь похожими нас?       - Нэээ… это ты на моё лицо намекаешь? – скривился Канкуро.       - Многие раскраску на лицо наносят, - Абураме заговорил тише. – Киба, например. Но… губы.       Тут Канкуро осознал, что взгляд, скрытый за очками, возможно всё это время смотрел именно на упомянутую часть тела.       - Имеешь что-то против? – нахмурился он.       - Нет, - Шино ответил спокойно. – Мне даже нравится вид этот.       Теперь пришёл черёд Канкуро смущённо отворачиваться. Кто бы сказал, что этот зажатый парень из Песка может так спокойно делать комплименты другому мужчине.       Они продолжили путь молча. Разговор прервался неожиданно для Шино, что заставило его задуматься, не обидел ли он шиноби Песка.       Сам же Канкуро думал совершенно о другом. То, что девушки его не интересуют, он понял давно. Темари и Гаара знали об этом, относились спокойно. Даже были некоторые «локальные» шутки про то, что от общения с сестрой Казекаге мужики и на женщин вовсе смотреть не могут. Темари злилась, Гаара успокаивал её тем, что кое-кому будет слишком лень менять ориентацию лишь от долгого пребывания с ней. Обычно после этого сестра покидала их крайне взволнованная.       Ещё во время их с Шино битвы он оценил парня. Мальчишка выглядел старше своих сверстников, да и то, что открывал миру – было весьма недурно. Теперь же повзрослевший Абураме нагнал на себя ещё больше загадочности. Что, стоит заметить, было весьма понраву Канкуро.       Замечание про губы вывело Канкуро из хрупкого внутреннего равновесия. До этого момента он не думал о «таком» рядом с Шино. Одно дело принять то, что девушки тебя не привлекают, другое – получить комплимент от явного натурала.       - Вот, пришли, - Канкуро остановился.       То тут, то там валялись белоснежные кости, припорошенные песком. Солнце было ещё высоко, марево заполнило ровную поверхность, огороженную дюнами. Такие места звали «кладбищами».       - Ты обижен? - видно было, как нелегко даются слова Шино.       Канкуро даже удивило то, что парень не рванул сразу искать жуков. «Так он всё это время думал об этом? – смешок сорвался с губ шиноби. – Милаха».       Реакцию парня Шино не оценил, нахмурившись.       - Люди не обижаются на такие мелочи. Особенно я, - Канкуро помотал головой. – Не парся. Это звучало как комплимент даже.       - Мне бы обидно стало, - Шино сконфуженно поправил очки. – Так что прости.       - Обидчивый какой. Может, поэтому ты не красишь губы, - кукольник криво улыбнулся, предвкушая маленькую месть. – Хотя я уверен, что тебе бы пошло.       Лучше бы он этого не говорил. Казалось, над Шино образовалась туча, так сильно он погрузился в себя. Прошло минуты три, как он ответил:       - Я… не понял.       - А я уже забыл, - Канкуро уселся на песок, подставляя солнцу изрисованное лицо. – Будь проще. А то ты про цель свою забыл, кажись.       - Песчаники на поверхность выходят к вечеру, - заметил Абураме.       Насколько хорошо Шино разбился в эмоциях других – понятие спорное. Возможно, просто у Канкуро эти эмоции были написаны на лице слишком явно. Помогали ли в том полосы на лице, или характер жителя Песка Абураме не понял. Но Канкуро злился слишком явно.       - Теперь обиделся ты? – в ответе на свой вопрос Шино был уверен как никогда.       - Я зол… - глубоко вздохнул Канкуро, пытаясь вернуть лицу более мирное выражение. – Это другое.       - Ты меня не спросил… - прозвучало слегка растерянно.       Канкуро повалился спиной на горячий песок, окончательно растянувшись. Он закрыл глаза и недовольно пробурчал:       - Я тебя не сожру. Так что в следующий раз сразу всё говори. Повезло, что закат скоро. Да и красиво здесь.       - Ты закрыл глаза, - заметил Шино, следуя примеру Канкуро опускаясь на песок. – говоришь красиво здесь, но не смотришь.       - Да не всегда смотреть нужно, - шиноби Песка явно не любил объяснять что-то. – Мне нравится валяться где-то так. Можно представить, что ты один и тебя никто не будет доё… доставать. Разговоры с людьми у меня выходят не ахти. Здесь можно и поорать, и позлиться.       - Одиночество гложет, - сказал Шино серьёзно. – Сложно быть одному. Порой чувствовать хочется…       Он замолчал. Абураме не понимал, почему так резко они перешли на личные темы. Признавал то, что харизма Канкуро отталкивала лишь до того момента, как привыкаешь к грубоватому говору и «гриму» на лице. «Но и я быстро привязываюсь к людям» - Шино раздражала эта своя черта.       - Эй, Шино, - Канкуро нехотя открыл один глаз. – Договаривай давай. Бесит.       - Чувствовать… других людей.       Вот теперь Абураме осознал, что сказал лишнего. Несмотря на то, что у него были друзья, обниматься к нему никто не лез. Пусть они не говорили, но жуков они побаивались. «Теперь решит он что я… странный, - начал вводить себя в привычный гнетущий транс Шино. – Могу я лишь словом от себя людей отпугивать. Жуки в том не виновны. Я делаю что-то не так. Что же?».       От мыслей его отвлекло ощущение шероховатой ладони на своей руке. Канкуро, всё так же мирно прикрыв глаза, лежал рядом. Горячий песок жёг ладонь снизу, рука шиноби Песка тяжелила сверху. Такое непривычное и приятное ощущение.       - Ну, - Канкуро будто чувствовал вопросительный взгляд Шино. – Сам же сказал, что одиноко тебе, если не трогает тебя никто. А мне тебя веселить приказали. Тем более. У тебя жуки, у меня -куклы. Чудаки помогать друг другу должны.       - Обидно звучит, - Шино выпалил на автомате.       - Молодец, уже начал сразу говорить. У тебя прогресс.       - Обидно всё равно.       - Да-да.. Прошу прощения.       Канкуро чувствовал себя полным идиотом. От большего позора спасали закрытые глаза. Да и прохладная, несмотря на жару, рука Шино - успокаивала. Для шиноби она была слишком изящной. Не сравниться с его грубой рукой. « Для Листа это нормально? – думал он, наслаждаясь тишиной, ставшей отчего-то уютной. – Для друзей – обниматься и так далее? Чёрт, не понимаю я этого. Нужно у Темари спросить». Он не заметил, как задремал. Проснулся от холода. Пустыня была непостоянна и к ночи пекла будто и не было. Канкуро с трудом распахнул глаза. Последние лучи солнца жалостливо рвались в последний марш-бросок на сегодня.       Шино складывал в рюкзак альбом и карандаш.       - Я всё проспал? – Канкуро понял, как затекло его тело, когда попытался встать.       - Подумал не будить тебя я. Выглядел устало ты, - Шино протянул ему руку, помогая подняться. – Решил, что сон поможет тебе.       - Ага, спасибо, Шино.       - Сам говорил же, что помогать должны.