Глубокое погружение

Больше слов было и не нужно, Сэми будто слетел с катушек, сердце отыгрывало рваный ритм, ставя желание поцеловать этого демона здесь и сейчас выше всех остальных, ему не нужно было ничего, только бы впиться горячим, мокрым поцелуем в чужие губы и слиться с ним воедино. Дикая страсть здесь и сейчас, из глаз вылетали искры, сплетаясь с искрами партнёра передавая всю химию и сексуальное напряжение между ними, дышать становилось трудно и пересилить себя, чтобы не накинуться на него прямо сейчас, было ещё труднее, но нужно дойти до комнаты, только бы дойти... Сжав чужую руку своими тонкими, цепкими пальцами сильнее он повел за собой демона, срочно в комнату, иначе произойдет неисправимое, но такое нужное. Ади податливо, но быстро перебирал ногами, следуя за ангелом, следуя за своим спасательным кругом на данный момент, изнутри его сжирал такой же демон, как и он сам, его нужно было накормить, он хотел насытиться развратом и похотью сполна, и скоро, совсем скоро он получит блаженную, такую нужную чужую энергию. Его энергия являлась весенним букетом, она пахла мелким дождем, свежестью, только что распустившимися цветами и была на вкус как мороженное, невероятное сочетание, которое запомнится в памяти Ади на долгую вечность, этого нельзя забыть, невозможно, дико нужно попробовать и утонуть в нем изнутри. Мысли смешались, и он уже не понимал, чего хотел больше - окунуться в чужую энергию с головой или почувствовать прохладные прикосновения к коже, отдающие покалыванием и разрядами тока от чужих костлявых пальцев, а может ощутить его внутри себя, поддаться ему, оказаться прижатым к стене, к кровати, да к чему угодно, только бы он был рядом здесь и сейчас. Выбрать что-то одно? Нет! Он хотел все вместе, хотел ощутить всего парня, все включающие его функции, хотел вобрать в себя все, что он только может предложить, делать все, что он прикажет, подставляясь как собачка, ходить на коленях, просить взять его, да пожестче, так чтобы искры летели из глаз вместе со слезами, слезами наслаждения, экстаза. Хотелось дикой, головокружительной страсти, такой, чтобы на следующий день сгорать от стыда, смотря в чистые, глубокие серые глаза, влюбляясь в каждую мелочь этого парня, в каждый волосок его пышной шевелюры, в длинные пальцы рук, чистую бледную кожу без веснушек и родинок. Он тонул в нем, будто в бескрайнем океане, тонул весь, без остатка, без единого шанса на спасение, да и если честно, спасение не было ему нужно, он готов был пойти на жертвы, поступиться собой и своей независимостью, лишь бы только ощущать его рядом, ощущать в себе. Каждый переживая о своем, но в тоже время об одном, о друг друге, ожидая долгожданной близости и уединения, кажется, что если их сейчас кто-то посмеет отвлечь, этого человека сожгут искры между ними, собьёт торнадо животного безумства, дикой страсти и опьяняющей химии. Расстояние до комнаты кажется средневековой пыткой, но преодолев его они настигают друг друга, давая свободу телам, рукам, уже во всю блуждающим по телам друг друга, щипая, поглаживая и сжимая все, чего они касались. Дверь захлопнулась, и одежда став слишком ненужной и лишней, чуть ли не сама спрыгивала с парней, давая им насладиться друг другом, не мешая соприкосновению горячих тел. Казалось, что сегодня все преграды расступались перед ними сами, сходя с их пути, ведь сегодня их ничем нельзя было остановить, нельзя было помешать, иначе горьких последствий было бы не избежать. Горячие тела были прижаты друг к другу вплотную, будто бы два магнита, притянувшиеся друг к другу, также, как притягиваются два разных магнитных полюса, здесь и сейчас они важны друг для друга также, как чернила для ручки, как вода для рыбы и крылья для птицы, также, как для ангела Фенцио важен закон неприкосновенности, который они с радостью нарушат ещё не один раз. Ну а сейчас они вихрем движутся к кровати, предусмотрено застеленной новым, чистым постельным бельем глубокого синего цвета, что создавало видимость морской глади, сегодня они точно утонут друг в друге и в этой постели, захлебываясь эмоциями и ощущениями. Мокрые поцелуи чавкающим звуком разбавляют вечернюю тишину, юркие языки сплетаются в танце, как можно точнее исследуя чужой рот, запоминая, чтобы потом как можно ярче представлять эти сплетения в голове, Сэми до безумия рад, что теперь рваную чечётку отплясывает его язык, а не его ноющее сердце. Оно кажется настолько сильно наслаждается процессом, что перестало биться вовсе, хотя он слышит этот стук в груди, но скорее всего не в своей, в чужой, усыпанной кое-где маленькими игривыми веснушками. Ангел и не думал, что такая деталь, как веснушки может засесть в сердце, будто бы прилипая жвачкой к одежде, и логично понимая, что вещь уже не спасти, мы лишь бережно складываем ее в шкаф и тайно любуемся, говоря самим себе, что это бесценный раритет и винтаж. Толчком падая в синеву постельного белья Ади шипит и громко выдыхает от контрастных ощущений холодного шелка и разгоряченной кожи, он будто бы действительно с головой окунулся в воду, норовясь не всплыть, утонуть от того, что ноги свело судорогой, обездвижив, затягивая в темную пучину, но Сэми не даст ему так просто умереть, нет, он спасает его, окутывая горячими объятьями и прикосновениями к коже, будто теплый летний бриз, воздушная пена от волн опускаясь на кожу персикового цвета. Ангел оставляет горячие поцелуи на шее, кусая, а после зализывая вновь и вновь, заставляя Ади прогибаться в спине будто изящную кошку, вздыхая громко, часто, рвано. Медлить далее было невозможным для Сэми, член в штанах уже давно больно упирался в единственную часть одежды на нем, ширинка сдавливала и приносила дискомфорт, так что цепкими пальцами он быстро расстёгивает мягко поддающуюся молнию и пуговицу, спуская штаны вниз по бёдрам, после чего роняя на пол. Смущенным взглядом Ади пытается разглядеть достоинство ангела, боясь, но желая побыстрее ощутить его пульсирующий орган в себе, коря себя за неожиданные, но такие уверенные мысли вдруг стать пассивом. Чем скорее, тем лучше - уже в который раз проносится в его голове, и он совершенно не замечает как быстро слетают его, обычно не податливые, узкие, как вторая кожа черные джинсы, и как только Сэми удалось сделать это незаметно? Не важно, важно то, что прямо сейчас ноги Ади поднимают вверх и закидывают на, казалось хрупкие, как хрусталь плечи, после чего смазанные липкой слюной пальцы оказываются очень близко к месту, к которому совсем недавно демон никого не подпускал, и подумать не мог, что в скором времени впустит их в себя добровольно, с придыханием ожидая третий палец. Именно так Ади и запомнит этого ангела, запомнит его ураганом, ворвавшимся в жизнь, и перевернувшим все в ней с ног на голову, раскрывая все его тайные желания и воплощая их в жизнь, и только сейчас он задаётся вопросом о том, откуда же ангел так сразу узнал о его фантазиях, но его грубо достают из этих мыслей, заставляя сосредоточиться на ощущениях внутри, и он сам не замечает, как уже с пол минуты стонет, по блядски открывая рот и закатывая глаза. Но Сэми не собирается останавливаться только на пальцах, они, конечно, без спору длинные, но пульсирующий, горячий член они заменить не смогут, и поэтому медленно и плавно вынимая пальцы он сразу приставил к узкому отверстию свою плоть, готовясь незамедлительно войти, доставляя поначалу не совсем приятные ощущения демону. Резкий толчок заставляет распахнуть Ади глаза, вынырнув из сладкой неги ласковых прикосновений и вцепиться пальцами в покрывало под ним, сжимая пальцами до побеления костяшек, издавая не то крик, не то срывающийся стон, в глазах потемнело, а дыхание сбилось на нет, но Сэми заботясь не торопится продолжать движение, давая демону привыкнуть к совсем новым ощущениям заполненности. И Ади бы соврал, что ему совсем не больно, и нет неприятных ощущений, но нужно быть слепым и глухим дураком, чтобы не заметить смену эмоций на веснушчатом лице и жалобный вскрик, а Сэми совсем не дурак, и поэтому пытаясь успокоить парня под ним, сжимает его руку в своей, принося ему уверенность в том, что тот будет аккуратен и нежен, и Ади верит, открывает глаза и уверенно кивает, разрешая ангелу продолжать. Сэми медленно толкается глубже, а после также медленно выходит не до конца, оставляя в нем лишь головку, после чего снова неспешно входит, чуть вдалбливая член внутрь парня и в ответ слышит громкий стон, как показалось ангелу, от удовольствия, и он понимает, что таким, кажется простым движением приносит недавно боящемуся парню удовольствие. И повторяя это движение ещё два раза входит во вкус, стоны Ади под ним внушают ему уверенность в своих действиях и он начинает набирать темп, ускоряясь, но четко вдалбливаясь в чувствительную точку демона, получая невероятное удовольствие в ушах от бархатистых стонов. Ещё через пару таких минут Ади начинает сам толкаться навстречу, насаживаясь на член ангела, позабыв о былом смущении и мимолётной боли в начале, по сравнению с тем, что он чувствует сейчас, та боль являлась лишь крошечной деталью в море удовольствия. Рвано, часто двигаясь разгоряченные парни набрали немыслимую, бешеную скорость, предвкушая, что предстоящий оргазм смоет их мощной волной и утащит под пелену воды, не давая вынырнуть продолжительное время. Буквально за минуту от долгожданного оргазма Ади становится настолько хорошо, что аж хочется плакать, но слезы не хотят литься из глаз и нарушать атмосферу жаркого секса и интима, поэтому демон может лишь жалобно скулить и просить разогнаться ещё, хотя, казалось быстрее невозможно, но ангел послушно выполняет просьбу, отдавая последние силы и уже через минуту горячая волна удовольствия накрывает их, заставляя голоса обоих слиться в унисон в едином стоне, в двойном оргазме и непередаваемом удовольствии, и Сэми валится от усталости на кровать, но все же прижимает к себе потное, но не менее прекрасное, чем обычно тело ближе к себе, не оставляя между ними ни сантиметра, никакого расстояния между ними он больше не выдержит. И завтра утром ни один из них не будет сбегать из нагретой кровати, нет, они пропустят вместе все уроки, получив вечером выговор от учителей, который не сможет испортить прекрасное настроение на столетие вперёд. И после занятий Мими обязательно зайдет к ним на чашечку чая, расспрашивая в подробностях о зарождающихся крепких отношениях между этими двумя, а те лишь смущённо хихикая будут говорить, что это просто космическое притяжение, затягивающее их далеко не в космос, а на самое глубокое дно, дно удовольствия, похоти, разврата, и неприменно - любви.

***

- Доброе утро, лисичка. Впервые скажет Сэми, поглаживая мускулистую спину, наверняка усыпанную веснушками, и Ади совершенно точно не будет против такого глупого, но милого прозвища, потираясь румяной щекой о родное плечо.