Разбудить мертвого

      Настойчивый стук в дверь кабинета отвлек Арагорна от бумаг. На самом деле это, скорее, долбеж, чем стук, подумал он. Похоже, кто-то отчаянно пытается привлечь его внимание, вместо того чтобы вежливо войти. Почему, интересно, первая мысль, промелькнувшая при этих звуках была «Леголас»?       - Войдите, - позвал он и отложил перо, готовясь к тому, что может последовать дальше. Что-то подсказывало, что добрым оно быть не может.       - Мой господин.       Это был не Леголас, как это порой случалось, а капитан стражи. Выглядел он ужасно: бледный, дрожащий, перепуганный. Неужели с ним настолько страшно разговаривать? - удивился Арагорн. Вроде бы нет… Может, это просто оставшееся от Денетора наследие? Он сделал себе пометку впредь быть особенно мягким со своими солдатами. Не годится, если они будут его бояться. Во всяком случае, настолько бояться.       - В чем дело? - спросил он самым спокойным и мягким голосом. Ему показалось или капитан посмотрел на него как-то странно?       - Мой господин... Есть одна проблема, - капитану почему-то очень не хотелось начинать разговор.       - Я так и понял. Что такое? – он бы предпочел, чтобы, после такого стука, они могли просто вывалить эту проблему и пойти дальше.       - Эльфийский принц...       Так это все же Леголас! И почему он не удивлен?       - Что он сделал? - тяжело вздохнул король. Его жизнь в этот момент показалась бесконечной чередой разбирательств с ошибками и путаницами Леголаса. Он обладал необычайным даром оставлять за собой хаос, и Арагорн уже начал задумываться, так ли уж была лишена личной выгоды благосклонность Трандуила, позволившего Леголасу перебраться в Итилиен.       - Похоже, что он... Он, кажется... - капитан запинался, а Арагорн был нетерпелив.       - Просто скажи! Он, кажется, что?       - Похоже, что он... не здоров, милорд.       Ну, это было явное недоразумение. Леголас был совершенно здоров за завтраком, фактически на вершине мира. Здешние люди мало что знали об эльфах и еще меньше - о лесных эльфах. Интересно, чем же Леголасу удалось их так расстроить?       - Я бы не беспокоился. Эльфы не болеют так, как мы... если только это не яд, - он вдруг резко подался вперед в своем кресле. - Его отравили?       - Не знаю, милорд, - капитан с каждой минутой выглядел все более и более расстроенным, и это заставляло Арагорна нервничать. Очень, очень нервничать. Если Леголас был замешан в этом деле, то одно можно было сказать наверняка… Это будет непросто. С тяжелым вздохом он отложил работу. Сегодня она сделана не будет.       - Где он? Веди меня тогда к нему.       Без его прямого вмешательства это, видимо, не разрешится.       И узкими извилистыми улочкам капитан повел его на самый верхний круг. В воздухе искрило напряжение, люди, выстроившиеся вдоль улиц, смотрели на него и перешептывались. Было в этом нечто большее, чем обычное почтение. В какой-то момент из толпы выступила пожилая женщина.       - Мы очень сожалеем, милорд, - сказала она сердечно. Что она имела в виду?       - Сожалеем о чем? - спросил он, но капитан отогнал ее строгим сердитым взглядом. Поэтому король повернулся уже к нему.       - О чем она сожалеет?       Совершенно очевидно, капитан намеренно сделал вид, что не расслышал вопроса. Внутри расползалось мерзкое неотвратимое чувство надвигающейся гибели. Что-то было не так…       Наконец они остановились. Густая притихшая толпа расступилась перед ними, как по волшебству. И все они уставились на него. Тишина была жуткой, отдаваясь покалыванием в натянутых нервах. И тут он увидел Леголаса. Высоко на стене он сидел, прислонившись спиной к парапету, одна нога вытянута вперед, а другая, согнутая в колене, свисала с края. Он выглядел совершенно здоровым - пусть и несколько рискованным - но Арагорн знал, что, сколь бы опасным ни выглядело его положение, он был в полной безопасности.       Это что ли их и расстраивало? Они все боятся, что он может упасть? Арагорн и сам терпеть не мог смотреть, как Леголас танцует на высотах, но, в самом деле, стоило ли это неудобство того, чтобы собирать такую толпу, звать стражу и требовать короля? Он повернулся к капитану, намереваясь его успокоить.       - Я знаю, что все выглядит так, словно он может упасть, но Леголас в полной безопасности, - сказал он. - А почему вы решили, что он нездоров?       Капитан мягко положил руку ему на плечо и заговорил медленно, тихо, будто с ребенком.       - Милорд, неужели вы не видите? - голос его подрагивал, а глаза были полны жалости. - Он мертв.       Мертв? Арагорн протиснулся в переднюю часть толпы, чтобы взглянуть ближе.       - Нет, - твердо сказал он с улыбкой. - Он спит. Все вполне нормально. Я знаю, что это может сбивать с толку, эта тема с открытыми глазами.       Капитан печально покачал головой.       - Я не думаю, что он спит, милорд, это продолжается уже какое-то время. Он не двинулся с места. Мы уверены…       - Он спит. Уверяю вас, - позади послышался чей-то шепот, упоминавший горе и отрицание правды. Ради всего святого, они ему не поверили! Они считали его сумасшедшим. Серьезно, это печальный конец.       У него явно не было другого пути, кроме как разбудить Леголаса, но если он закричит, то рискует испугать его и вот тогда тот упадет. Вариантов нет: придется подняться и самому осторожно его разбудить. Ему не особо нравилась идея восхождения, но какой у него был выбор?       - Куда вы собираетесь? - в тревоге крикнул капитан в спину короля, направившегося к стене. - Милорд, это опасно, и вы подвергаете себя риску. Слишком поздно, ему уже ничем не помочь.       Но Арагорн проигнорировал его мольбы, досадливо качая головой. Заставить этих людей понять эльфов - особенно лесных эльфов - просто невозможно!       - Тссс! – шикнул он нетерпеливо. - Если разбудить его громким звуком, он, и впрямь, может упасть.       - Я не могу позволить вам сделать это, милорд, - капитан решительно встал между Арагорном и стеной. - Горе затуманивает Ваш разум. Пожалуй, я позову королеву.       - Слушай, - его терпение стремительно таяло. Вот погодите, доберется он до Леголаса! - Он не умер!       Часть его – большая часть его – считала, что ему надо просто уйти и оставить Леголаса на попечение этих людей. Это отучит его дремать в случайных местах, вызывая массовую панику. Он не сделает этого снова, когда проснется и обнаружит себя в гробу!       И все же, невзирая на досаду, он не мог заставить себя так поступить. Арагорн протиснулся мимо капитана и решительно направился к стене. Неужели Леголасу всегда обязательно выбирать такие опасные места для сна?       За спиной послышалась суматоха, когда капитан предпринял последнюю отчаянную попытку заставить его передумать, а затем стал кричать стражникам, чтобы те привели Арвен. О, он был бы весьма доволен, если б она появилась, подумал Арагорн, потому что тогда именно она могла бы взобраться на эту стену. У нее это получалось гораздо лучше. Все дело в этом пресловутом эльфийском равновесии... совершенно ничего общего с его боязнью высоты... нисколечко.       И все же, ее там не было, а подъем нужно было совершить, причем скоро, прежде чем все эти крики и возня разбудят проклятого эльфа и заставят его свалиться на землю. Тогда ему придется отвечать перед Гимли, и эта мысль была не из приятных. И потребовалось нечто, действительно, столь ужасное, как мысль о разъяренном Гимли, чтобы заставить его двинуться с места. Приближаясь к стене, он представлял себе гнома, который с ощетинившейся бородой, размахивая топором и выкрикивая свой боевой клич, несется рубить на куски короля Гондора при известии, что его любимый эльфийский друг разбился насмерть, и все потому, что Арагорн испугался нескольких вертикальных камней. Мысленный образ толкнул его вперед и вверх, прежде чем он успел остановиться, взять себя в руки и подумать дважды… много-много раз.       Подъем был не из легких. Даже если бы ему нравился процесс, это было нелегко… Казалось, Леголас выбрал самую трудную стену, на которую мог взгромоздиться, а высота не была сильной стороной Арагорна. Вообще-то ему уже становилось нехорошо и муторно, голова начала кружиться, намекая, что он и сам может запросто сверзиться с этой стены, к немалому своему позору. Ну и куда это годится? Какое же это было облегчение, когда он потянулся вверх, ища очередную опору, и пальцы коснулись стройной эльфийской ноги, свисавшей с края стены.       Слава богу!       Потом нога исчезла, и как ни старался он снова до нее дотянуться, ее уже там не было.       - Что ты делаешь?       Насмешливое эльфийское лицо, выглянуло сверху, а где-то внизу толпа разразилась громовыми возгласами и аплодисментами.       - Пытаюсь тебя разбудить! - процедил он сквозь стиснутые зубы под смех Леголаса.       Так Арагорн и висел там, ненадежно, глядя на веселящегося над ним эльфа и бубня под нос несколько известных ему сильванских ругательств… Или не так уж под нос, поскольку ему определенно хотелось, чтобы Леголас их услышал.       - На что ты только не пойдешь, Арагорн, чтобы нарушить мой покой, - друг, наконец, наклонился и, схватив его за руки, затащил наверх, усаживая на верхушку стены. - Я думал, ты не любишь высоты.       - Не люблю. А что мне оставалось? Они все думали, что ты мертв! - Арагорн раздраженно махнул рукой в сторону ликующей толпы.       - Мертв? - лицо Леголаса расплылось в широкой улыбке, и он взмахнул рукой, весьма царственно, вызывая снизу волну еще более радостного чествования. - Они очень довольны тобой, Арагорн.       Крики, восхваляющие короля, были слышны совершенно отчетливо.       - Элберет! - пробормотал Арагорн. - Теперь они считают, что я тебя воскресил. Кошмар какой-то. Они будут думать, что я некромант.       Он уже теперь мог явственно это представить. О, сейчас они там ликуют, а потом поползут слухи о магии и суевериях. Они решат, что он какой-то посланник Саурона, и все это превратится в ужасную политическую неразбериху.       - Не мог ты бы в будущем не спать на виду у всех? - рявкнул он на Леголаса. – Вся эта история теперь это выльется в жуткую головную боль, с которой мне придется разбираться.       - Ты установил для меня столько правил в этом твоем городе, Арагорн, - отчаянно всплеснул руками Леголас, а толпа внизу восторженно восклицала при каждом его движении. – Спать днем мне теперь тоже запрещается? А дальше ты прикажешь мне не светиться!       - Это было бы весьма желательно, - пробормотал себе под нос Арагорн. Со свечением были проблемы. Оно очень будоражило людей, особенно ночью. Но взгляд, которым смерил его Леголас, когда услышал это, был испепеляющим... потому что, конечно же, он это услышал, и Арагорн подумал, не добавить ли к списку вещей, запрещенных в Минас-Тирите, "чрезмерно развитый сверхслух".       - Я могу перестать светиться не больше, чем, ты можешь перестать дышать, и тебе это хорошо известно, Арагорн!       Толпа под ними начала скандировать его имя, и они были так далеко внизу... его мутило при одном только взгляде на них... а ему еще нужно было туда вернуться. Думать об этом было невыносимо. Подъем и так был достаточно травматичным.        - Нам придется спуститься туда и встретить последствия лицом к лицу, - сказал он, бросая взгляд на Леголаса. Он все еще злился на него за этот необдуманный выбор ночлега, но ему придется просить об одолжении, и это вынуждало проявлять вежливость... - Ты пойдешь первым? Мне легче будет слазить на землю, зная, что впереди меня будешь ты.       Потому что, само собой, Леголас мог бы спуститься отсюда с одной рукой, завязанной за спиной. Так несправедливо.       Но Леголас лишь посмотрел странным взглядом, словно у Арагорна внезапно выросло три головы, чуть склонив голову набок в умильно-родном жесте, как он всегда делал, размышляя о странном поведении смертных.       - Ты собираешься слазить на землю?       Это была последняя капля. Естественно, он не хотел никуда лезть! Это вообще было последнее, чего он хотел, но какой у него был выбор? О, это весьма в духе Леголаса - высмеивать его проблемы с высотой, когда именно он и стал причиной того, что Арагорну пришлось сюда вскарабкаться!       - А как еще ты предлагаешь мне спуститься?... Полететь? - сказал он с горечью. - Я не могу торчать здесь весь день. У некоторых из нас есть работа, а теперь в довесок придется разгребать весь этот хаос внизу.       Слишком поздно он осознал, что на лице Леголаса отражалось искреннее замешательство, а не насмешка и не поддразнивание. И сердце ухнуло в пропасть, когда он вспомнил то, о чем так беспечно прежде не подумал, торопясь разбудить Леголаса. Пойми он это мгновением раньше, ему, возможно, удалось бы сохранить лицо, но теперь было слишком поздно…       Ну и болван же ты, Арагорн! - думал он, аккурат когда друг указывал на тяжелый напольный люк позади – и улыбка, сладкая, как сахарный сироп, освещала его красивое лицо. Он никогда этого не переживет. Леголас напишет об этом Гимли, едва они спустятся на землю. - Но Арагорн… Почему бы просто не воспользоваться лестницей?