Жизнь, длиной в две тысячи лет

      Голова раскалывается, и кажется, что прямо здесь и сейчас она разорвётся на тысячи маленьких осколков. Ему невероятно тяжело стоять и держать себя в руках, поскольку хочется убраться как можно дальше от этого места, надеясь, что эта режущая боль пройдёт. Но он знает, что это не случится, потому что уже слишком поздно что-либо менять. Выбора больше нет, и он вынужден терпеть эти мучения и улыбаться, надеясь, что никто не заметит его настоящего состояния. Как бы там ни было, а портить церемонию не хочется.       Сегодня была cвадьба Арагорна и Арвен. Все радовались, кричали свои поздравления и подбрасывали в воздух яркие венки. Хотел бы Леголас сделать то же самое и поздравить друга, но голова всё ещё нестерпимо болела, сбивая все мысли, которые вот уже несколько дней упрямо ускользали от него. Не хотелось пировать, танцевать и петь. Похоже, в самом деле остаётся только лечь и умереть, поскольку этот исход теперь не обратим.       Судьбой так предначертано, что светлые создания могут полюбить всего лишь раз в жизни. Как правило, это другой эльф или эльфийка, ждущий или ждущая свою пару. И нет никаких проблем, поскольку свадьбы для всех только в радость, но у всего почему-то есть свои минусы. Если вдруг так случится, что избранник по каким-то причинам отвергнет свою родственную душу или попросту не увидит её, связав себя с кем-то другим, то всё будет кончено. Такое случалось крайне редко, поскольку эльфы в этом плане существа крайне чуткие, а умирать никому не хочется, ведь смерть будет идти с двух сторон и заберёт обоих. Наверное, именно поэтому лесной народ и Высшие эльфы понемногу забыли, что такое правило вообще существует. Они просто знали, что любовь бывает раз в жизни, а отвергать её никто не спешил. И Леголас считал это выдумкой, чтобы пугать детей, пока на своём горьком опыте не убедился, что это чистая правда.       Он не сразу осознал свои неожиданные чувства. Поначалу это было больше похоже на обычную привязанность и дружбу, пока лучник не начал осознавать, что дело пахнет жареным. Когда-то Леголас думал, что его истинной была Тауриэль, но тогда ни он, ни она не спешили умирать, поэтому он решил, что она просто не разделила его любви, а те старинные предания про родственные души были всего лишь страшилкой для детишек, чтобы они ждали того или ту самую. В тот момент Леголас просто не понял, что с Тауриэль его связывала исключительно дружба, которую он невольно принял за любовь.       Время шло, и однажды лучник познакомился с Арагорном. Наследник Исилдура был довольно приветлив и дружелюбен, поэтому они быстро нашли общий язык, став друзьями. Тогда эльф ушёл из дома, чтобы немного постранствовать, и компания Арагорна была ему лишь в радость. К тому же, Леголас много раз слышал о том же знаменитом Исилдуре, который смог победить Саурона. И он даже не представлял, что однажды познакомится с его потомком, которого все считали давно погибшим.       Потом события закрутились как-то уж очень неожиданно, и было создано Братство Кольца, чтобы помочь Фродо Бэггинсу добраться до Мордора и уничтожить Кольцо Всевластия. Наверное, только тогда сердце Леголаса начало отбивать тот бешеный ритм, когда он просто стоял рядом с Арагорном, или когда они разговаривали. Кажется, Страннику он тоже был симпатичен, потому что разговоры всё чаще переходили на более личные темы.       Однажды Леголас случайно увидел у него невероятной красоты кулон и спросил о женщине, что подарила его. Ответ был подобен стреле, поскольку лучник узнал, что той самой избранницей была Арвен. (На самом деле, Элронд убеждал её, что это не настоящая любовь, но кто же его слушал?) Разумеется, Леголас знал её. Лично они были знакомы совсем чуть-чуть, но почему-то он очень расстроился, узнав, что Арагорн уже нашёл ту, с которой готов создать семью. Впрочем, на душе стало несколько легче, когда наследник Исилдура признался, что её отец против этого брака по понятным читателю причинам.       В любом случае, путешествие шло своим чередом, и у Леголаса было не так уж и много времени, чтобы копаться в себе, но только после того, как Арагорн чуть не погиб, упав в ущелье, эльф понял, что нашёл его. Если честно, он не ожидал, что его родственной душой окажется человеческий мужчина, но в этот раз он тем более не сомневался в своём выборе. Однако совесть всё равно заставила вернуть Арагорну кулон, который тот потерял, а слишком искренняя благодарность сильно уколола сердце.       После этого Леголас только и делал, что пытался с ним сблизиться и намекнуть о своих чувствах, но если наследник Исилдура и понимал его, то предпочитал никак не комментировать это: он был влюблён в Арвен, на которой собирался жениться, как только армия Мордора падёт, а он займёт законное место на троне в Минас-Тирите.       Впервые Леголасу стало плохо прямо в той комнате, где находился Фродо, постепенно выздоравливая после всех пройденных испытаний. В голову внезапно ударило такой адской болью, что он не удержался на ногах и слегка покачнулся, чуть не упав на Арагорна. Странник заволновался, как и все остальные, которые сразу же начали кружить вокруг эльфа, а наследник Исилдура дотащил его до нужной комнаты, где с Леголасом попытался поговорить Гэндальф, но лучник лишь отмахнулся, повернувшись к нему спиной. В тот день он с ужасом догадался, что старые легенды не врали.       Логично, что Арагорн не чувствовал ничего подобного, поскольку был человеком. И, возможно, Леголас должен был всё ему рассказать, но потом узнал, что на коронацию уже бывшего Странника едет Арвен с отцом, который так и не сумел убедить дочь отправиться в Валинор. Не было сомнений, что теперь эта эльфийка точно станет женой Арагорна. И это действительно случилось слишком скоро, от чего и лучнику стало гораздо хуже.       Церемония закончилась, и Леголас счёл нужным всё-таки подойти к королю, чтобы поздравить его лично. Он знал, что тот с лёгкостью может заметить его настоящее состояние за маской радости, но эльф понадеялся, что сейчас Арагорн не уделит этому столько же внимания, сколько и раньше. В принципе, так оно и случилось.       — Поздравляю, друг мой, — улыбнулся Леголас, слегка наклонив голову в знак уважения, — Наступила совершенно новая жизнь, верно?       — Несомненно, — кивнул Арагорн, а потом нахмурился, — Как ты себя чувствуешь? Помнится, недавно ты чуть не упал в обморок. На тебя это не похоже.       — В этих краях до сих пор осталось множество отголосков древнего зла, — нашёл отговорку лучник, — Ты ведь знаешь, что мы, эльфы, не любим подобное. Именно поэтому я возвращаюсь в Лихолесье. Домой.       — Уже? — удивился наследник Исилдура. — Я надеялся, что ты и Гимли задержитесь, поэтому хотел предложить вам стать моими советниками.       Леголас с удовольствием согласился бы, но мысли в голове опять превратились в едва ли проходимый клубок, а ноги начали становиться какими-то ватными. Однако принц не мог позволить себе упасть прямо здесь, где его бы мгновенно поймал Арагорн. Королю не следует знать о том, что происходит с другом, поскольку Леголас понимал, что он может совершить глупость, пожертвовав счастьем с Арвен, чтобы помочь ему. Уж лучше лучник вернётся в отчий дом, чтобы там спокойно умереть и быть похороненным на той земле, где и родился.       — Я был бы рад, — вместо этого ответил Леголас, пытаясь собраться, — Однако я и так слишком… Долго отсутствовал. И мне нужно… Нужно… Да, вернуться.       — Ты ведёшь себя очень странно, — всё-таки заметил Арагорн и положил руку ему на плечо, — Скажи честно, что тебя тревожит, Леголас? И не нужно говорить мне про тёмную магию, потому что раньше тебя это ничуть не волновало.       — Эльфы умеют хорошо скрывать боль и другие эмоции, — сухо ответил принц, отстранившись, — Извини, Арагорн, но мне действительно… Действительно надо идти. Я всего лишь немного устал после этого путешествия.       Приходилось тщательно подбирать каждое слово, чтобы случайно не сболтнуть лишнего. Он не имел права испортить семью своего друга, о которой тот так долго мечтал. Леголасу не место рядом с ним, ведь у Арагорна уже есть Арвен, которую он любит едва ли не больше жизни.       — Ну хорошо, — согласился король, пытаясь рассмотреть что-нибудь в голубых глазах эльфа, но те оставались бесстрастными, — Ты отправишься с кем-то?       — Нет, — покачал головой Леголас, — Здесь ведь только люди. Тем более, за кого ты… Волнуешься? Я один из лучших воинов Лихолесья. Смогу постоять за себя.       — Думаю, Гимли не откажется поехать с тобой, — улыбнулся Арагорн, — Он как раз хотел навестить какую-то родню в той стороне.       Сил хватило только на согласный кивок, потому что спорить с ним Леголас не хотел — он чувствовал, что сейчас ему надо как можно скорее куда-нибудь лечь и отдохнуть. Лучник ещё раз неловко поздравил Арагорна, после чего скрылся в том коридоре, где располагались его покои. Закрыв за собой дверь, Леголас съехал по стене на пол, стараясь заглушить свои громкие рыдания. Он не хотел умирать. Да ещё и таким жестоким способом. Эти мучения могут длиться много лун до того, как жизнь всё-таки решит покинуть разбитое тело.       Принц понимал, что теперь конец для него неизбежен. Он решил оставить Арагорна и Арвен, чтобы те могли жить вместе долго и счастливо. Разумеется, Леголас догадывался, что наследник Исильдура не был её истинным, но Странник любил эльфийку, поэтому лучник не стал портить их светлое будущее. Да, ему не хотелось умирать сейчас, но раз другого выбора нет, то он примет свою судьбу. Главное, чтобы Леголас успел вернуться домой и хотя бы с отцом проститься. Возможно, Трандуил никогда не питал к сыну особо нежных чувств, но он всё равно был роднёй. Единственным, кто остался у Леголаса.       Смахнув рукавом бесполезные слёзы, эльф встал, опять слегка покачнувшись от слабости, но устояв на ногах и отправившись собирать свои немногочисленные вещи. Неожиданно он услышал стук в дверь, а когда хотел сказать гостю уходить, то по голосу понял, что это Гэндальф. Без особого желания, но всё-таки пришлось впустить его внутрь, вновь повернувшись к магу спиной, чтобы тот не увидел его покрасневших глаз.       — Ты серьёзно болен, Леголас Зеленолист, — сказал волшебник, прекрасно догадываясь, что происходит с лучником.       — Сам вижу, представь себе, — пробурчал эльф, оперевшись одной рукой на стол, а другой закрыв лицо, — Извини, Гэндальф, я не хотел грубить. Не представляешь, как мне сейчас плохо. Ты не можешь хоть немного заглушить эту боль?       — Боюсь, у меня нет власти в делах подобного типа, — покачал головой маг, явно сожалея, что ничем не может помочь, — Однако ты сам можешь поговорить с Арагорном.       — Не могу, — отрезал Леголас, — Я… Чёрт, как тяжело говорить… Я не имею права портить его жизнь. Он… Слишком давно о ней мечтал.       — И ты позволишь себе, эльфу Лихолесья и сыну Трандуила, просто лечь и умереть? — кажется, в его голосе прозвучало неодобрение.       — Не позволил бы, если бы не знал, кого Арагорн любит.       Сердце опять противно заныло, и Леголасу пришлось сесть на кровать рядом с Гэндальфом, потому что в противном случае он в любой момент мог просто упасть.       — Я готов принять свою судьбу, — тихо сказал лучник, сжимая голову руками, — Так тому и быть. Я не тот, кто… Кто бежит от смерти.       — Но и умирать ты не хочешь, — заметил Гэндальф, видя синяки под глазами Леголаса, которые до этого тот смог скрыть при помощи лёгкой магии.       Две тысячи лет для эльфа — сущий пустяк. Его вполне можно было назвать очень молодым и неопытным, хоть он и участвовал в нескольких крупных битвах. Пока что принц ещё не успел полностью освоить магию, как его отец, но сейчас, кажется, он уже никогда не сможет этого сделать.       — Не хочу, — подтвердил Леголас, а потом махнул рукой, — Уходи, Митрандир. Оставь меня одного. Я отправлюсь в путь… Завтра… Завтра с утра. Можешь сказать об этом Гимли?       Они с гномом успели неплохо сдружиться за время путешествия, и эльф с радостью провёл бы с ним последние месяцы своей жизни. Наверняка сын Глоина быстро догадается, что с Леголасом что-то не так, и, вероятно, придётся всё рассказать, но к этому лучник был готов. И он удивился, когда Гэндальф не стал с ним спорить, что очень любил делать, а просто встал и вышел в широкий белоснежный коридор, прикрыв за собой дверь.       Леголас остался в одиночестве и с тихим стоном упал на подушку, больше даже не собираясь держать на лице эту маску. Нет, ему было невероятно больно. Болела голова и болело сердце. Только бы получилось завтра подняться. Из древних легенд принц знал, что так быстро он не умрёт — мучений было слишком мало, поэтому придётся пожить ещё немного. Закрыв глаза, Леголас мгновенно заснул, но даже в этом сне всё было каким-то мрачным и безжизненным, поэтому отдых не принёс ему желанного расслабления.

***

      Лучник проспал удивительно долго. Когда он проснулся, то было уже позднее утро. Кое-как поднявшись с кровати, принц подошёл к зеркалу, рассматривая себя: глаза красные и воспалённые, под ними яркие синяки, светлые волосы спутались и выглядят необычно грязными. В таком виде определённо нельзя прощаться с Арагорном, поскольку он попросту не даст ему уйти, пока не узнает правду. Жестокую правду. Поэтому Леголасу пришлось собрать в себе всю оставшуюся магию, чтобы создать самый простой и слабый морок. К счастью, это отняло не так много сил, как он думал, поэтому из своих покоев эльф смог выйти практически сразу же, взяв свой лук, колчан со стрелами и два любимых клинка.       Возле главных ворот его уже с нетерпением дожидался Гимли, который никак не мог понять, почему всегда пунктуальный Леголас сегодня где-то пропадает. Наконец, принц появился в поле зрения, и шёл он на удивление бодро. Впрочем, гном даже не представлял, как ему было плохо. За все две с лишним тысячи лет лучник впервые ощущал себя настолько беспомощным и отчаявшимся.       Сейчас Леголасу хотелось броситься в объятия Арагорна, подобно маленькому ребёнку, уткнуться ему носом в плечо, рассказать о своей болезни, а потом жить долго и счастливо, как говорится. Однако он, разумеется, не стал этого делать, просто вежливо кивнув королю и королеве, которая стояла подле своего мужа. Наверняка эта ночь была самой лучшей в её жизни, поскольку всем известно, что именно бывает у молодожёнов после свадьбы. И Леголас ей завидовал. Он хотел быть на месте Арвен и смотреть на Арагорна с такой же любовью и преданностью, как это сейчас делает она. Однако судьба слишком жестокая шутка для того, чтобы позволить эльфу то счастье, которого он желает.       — Приветствую, — максимально приветливо произнёс Леголас, натянуто улыбнувшись, потому что даже от этого движения появилась слабость.       В этот же момент он заметил, как округлились глаза Арвен. Кажется, эльфийка хотела что-то спросить, но это сломало бы все планы лучника, поэтому он едва заметно покачал головой, показывая ей, что не стоит этого делать при всех. Королева без слов поняла его, тоже слегка кивнув. Арагорн подошёл к Леголасу похлопав его по спине, а от этого тот едва устоял на ногах.       — В добрый путь, друг мой, — улыбнулся наследник Исильдура, — Надеюсь, ваша дорога будет лёгкой и без неприятных неожиданностей. Будьте осторожны, поскольку в этих землях до сих пор остались орки.       — Да, — выдавил лучник, — Непременно. Если повезёт, мы…       — Леголас? — Арагорн обеспокоенно посмотрел на него, когда эльф не удержался, схватившись рукой за выступ на каменной стене. — По-моему, тебе не здоровится в последнее время. Точно не хочешь ещё немного пожить тут? Дорога до Лихолесья не близкая, а выглядишь ты так себе.       — Я же говорил, что всё хорошо, — покачал головой Леголас, на прощание пожав ему руку.       Арагорн сощурился, точно почувствовав, что хватка стала слабее, но в этот раз ничего спрашивать не стал. Вместо этого он кивнул Арвен, которая тоже хотела что-то сказать на прощание. Чтобы не мешать им беседовать, король отошёл к Гимли, собираясь обсудить все подробности, касательно их дальнейшего пути.       — Я чувствую твою боль, Лаэголас, — тихо сказала она, — Каждая часть твоего тела источает её. Не думала, что древние легенды правдивы... Кто она, посмевшая тебя отвергнуть? Кто обрёк вас обоих на такие муки?       — Думаю, она сама не поняла, как отказалась от меня, — печально усмехнулся принц, поморщившись, — Но я… Уже свыкся… С этой мыслью. Извини, Арвен, мне… Всё сложнее говорить долго.       Во рту всё словно онемело, хотя Леголас слышал, что ближе к смерти именно это ощущение наконец-то проходит. Видимо, остаётся ждать лишь этого хоть чуточку приятного момента.       — Ты обязан поговорить с ней! — отчаянно воскликнула Ундомиэль. — Это нельзя оставлять так. Почему она не поняла, что является той самой?       — Не знаю, — вздохнул лучник, — Вероятно, так надо. Но она… Она теперь счастлива.       — Я честно желаю тебе удачи, Лаэголас, — с долей грусти улыбнулась Арвен, — Может, ещё не всё потеряно. У тебя есть шанс всё исправить.       Леголас кивнул, а через несколько минут они с Гимли уже ехали прочь от Минас-Тирита. Он ничего не ответил на последние слова Арагорна о том, что он с нетерпением ждёт новой встречи. Её попросту не будет, потому что когда король неожиданно вспомнит о нём, то принца уже не будет в живых.

***

      Следующие несколько недель проходили практически в полном молчании. Они бы могли добраться довольно быстро до пункта назначения, но после того, как Леголас чуть не потерял сознание прямо на лошади, рискуя упасть ей под копыта, было решено двигаться медленнее. Гимли не понимал, что происходит с его другом, а тот молчал как рыба.       В один из дождливых вечеров, когда гном и эльф сидели в небольшой пещерке, и Леголас вяло отжимал свои влажные волосы, его спутник наконец-то не выдержал, решив узнать, что происходит. Он с самого начала этого путешествия заметил, как странно ведёт себя принц. Лучник быстро уставал, почти не спал, а на его всегда серьёзном лице частенько мелькали странные эмоции, как будто он старательно что-то скрывал. Иногда Леголас отходил куда-нибудь в сторону, прося Гимли не ходить за ним, а потом возвращался с ещё более разбитым видом, чем до этого. От самой обычной походной еды его начало тошнить, а идти пешком он практически не мог.       — От кого он? — немного резко, но с пониманием, спросил гном.       — Кто? — удивлённо спросил Леголас, сонно моргая. Ему часто хотелось спать.       — Ребёнок, кто же ещё!       — Какой ещё ребёнок? — устало поинтересовался эльф, осторожно ложась прямо на песок, в котором тут был весь пол.       — Твой! — не выдержал Гимли, воскликнув так громко, что при желании его наверняка услышали бы не только в Гондоре, но ещё и в Рохане.       — Гимли, у меня нет детей, — простонал Леголас, не понимая, почему друг пристал к нему с этими глупыми вопросами.       С каждым днём он чувствовал себя всё слабее. Сейчас принц с большим трудом мог поднять лук, чтобы выстрелить в кролика, которого можно пожарить на ужин. Однако ещё немного, и он даже этого не сможет сделать. Только бы успеть добраться до Лихолесья. Там о нём позаботятся, помогут менее болезненно отправиться за Грань.       Леголас частенько думал об Арагорне, когда мысли чуть-чуть прояснялись. Вспоминает ли король его? Нет, вряд ли. У него есть дела поважнее, а Арвен наверняка скоро забеременеет и родит ему прекрасного наследника. Принцу эльфов точно не место в его жизни.       — Но скоро ведь будет, — настаивал на своём Гимли, — И долго ты собирался это скрывать? Пока живот на нос не полезет?       — Что? — Леголас даже на мгновение пришёл в себя и перевёл уставший взгляд на него. — Я тебя не понимаю.       — Не морочь мне голову, эльф! — рассердился гном. — Ты ждёшь ребёнка, и это очевидно! Не знаю, как у вас это возможно, но сомнений и быть не может! Он от Арагорна, не так ли? Наш Странник женился, а ты решил сбежать, пока он ничего не узнал.       Леголас невольно тихо засмеялся, чувствуя, что в любой момент этот смех может превратиться уже в истеричный хохот. Ему и без того было отвратительно, а Гимли ещё вдруг решил, что он каким-то чудесным и непорочным образом сумел зачать дитя от Арагорна.       — Я просто плохо себя чувствую, — покачал головой принц, а потом решил всё ему рассказать, поэтому опять пришлось не без усилий сесть, — Дело в том, что…       Разговор протекал очень медленно, потому что Леголас то и дело замолкал, пытаясь не потерять связь с миром. Это ещё только цветочки. Ягодки начнутся, когда тело будет ломить так, что сначала из горла будут вырываться громкие вопли, а когда и на них не останется сил, то появится темнота, означающая, что конец не за горами. К счастью, до этого момента у Леголаса было немного времени. Как только он закончил свой рассказ, Гимли подскочил.       — Чего же мы тогда сидим тут, эльф?! Надо немедленно отправляться обратно в Гондор, найти Арагорна и во всём ему признаться!       — Нет, — отказался принц, — Мы не будем этого делать. Я… Не могу…       Темнота набросилась на него не хуже яростной дикой кошки, утягивая за собой, но и в этот раз Леголас смог удержаться, оставшись в сознании.       — Арагорн счастлив, — слабо улыбнулся лучник и всё же лёг, — Пускай так и будет. Не смей… Тащить меня назад.       Гимли хотел поспорить, убедить глупого эльфа, что это откровенное самоубийство, но принц был слишком упрямым, чтобы слушать его. К тому же, гном тоже понимал, что их друг теперь не одинок и вряд ли нуждается в любви Леголаса. Именно поэтому данный разговор был навсегда закрыт, а оставшаяся дорога проходила практически в таком же полном молчании.

***

      Ближе к середине сентября им всё-таки удалось добраться до северной границы Лихолесья. Их путешествие длилось три долгих месяца, за которые Леголас превратился в жалкую тень себя старого. Он уже не пытался скрыть свой внешний вид магией, поскольку её не было, и им приходилось чаще делать остановки, потому что принц едва мог держаться в седле дольше часа.       Сейчас он был почти дома, однако и это практически не придало ему свежей энергии. Перед глазами всё плыло, Леголас практически не различал очертания стволов деревьев, но, к счастью, Гимли сказал, что не бросит его до тех пор, пока не убедится, что друг в хороших руках.       Принц почти перестал следить за собой, и некогда чистейшие волосы сейчас выглядели не самым лучшим образом. Он резко похудел, потому что почти ничего не ел, зная, что его всё равно почти сразу же вырвет. Синяки под глазами тоже стали больше, и Леголас начал походить на призрака, понимая, что ему осталось недолго. Впрочем, ещё не было самого худшего во всей этой пытке. Боль и так была ужасной, но не настолько, чтобы хотелось кричать, хотя в последние дни она определённо усилилась. Кроме того, около недели назад Леголас начал кашлять кровью. Казалось бы, куда ещё хуже, но оказалось, что и это намного лучше, чем адская боль в лёгких, из-за которой было сложно дышать. Гимли почти что на себе тащил его до королевства лесных эльфов, надеясь, что успеет.       Удивительно, что они почти добрались до замка, когда им навстречу неожиданно выехал сам король Трандуил со своей свитой. Видимо, они были на охоте и не ожидали увидеть здесь гостей. Вероятно, Владыка хотел что-то спросить у гнома, когда его взгляд неожиданно упал на другого путника, в котором он с изумлением узнал собственного сына.       Не прошло и минуты, как Трандуил уже был возле лошади Леголаса, и принц, возможно, почувствовав его присутствие, сразу же позволил себе расслабиться, совершенно непозволительно упав прямо на руки отца. Похоже, лесной король был донельзя удивлён, но потом повернулся к Гимли, и его глаза сверкнули.       — Отведите этого гнома в замок и узнайте, кто он такой, и что с моим сыном.       Сам Трандуил сел на своего оленя, посадив пришедшего в чувство Леголаса перед собой, а затем помчался в сторону дома.       В замке принца сразу же отнесли в его старые покои, где вокруг него сразу же столпились лекари, осматривая лучника с головы до ног и пытаясь найти раны от отравленных орочьих стрел, но таковых не было. Потом один из эльфов повернулся к королю, наклонив голову и сказав:       — Поскольку у его Высочества нет никаких ран, то остаётся загадкой, в чём причина болезни.       — Приведите сюда того гнома! — приказал Трандуил.       Через несколько минут в комнату притащили возмущённого Гимли, который надеялся на более добродушный приём даже от эльфов. Король вытащил из ножен клинок, приставив его к горлу своего пленника и недобро сощурившись.       — Говори, гном, что знаешь о болезни моего сына.       — Он рассказал, что дело в каком-то проклятии, — осторожно пояснил Гимли, — Что вы, ушастые, любите только раз, а если вас отвергают, то вы долго и мучительно умираете. Это всё, что рассказал мне Леголас.       — Не может быть… — прошептал невероятно растерянный Трандуил, — Так это действительно правда? Но кто же стал его избранницей? Отвечай!       — Отец…       Король повернулся, услышав тихий голос сына, а потом сказал всем уйти, чтобы он мог побыть с ним наедине. Последний раз эльф сидел на постели Леголаса в тот день, когда мать мальчика отправилась воевать в Гундабад. После этого между ними появилась непроходимая стена. Трандуил был убит горем и совсем забыл про юного принца, который плакал по ночам и жалобно звал папу, пытаясь убежать от ненавистной няни. Он хотел увидеть маму и не понимал, почему оба родителя отвернулись от него. Со временем Леголас узнал правду, но тогда он уже не нуждался в отцовской любви настолько сильно, как до этого. И вот сейчас был первый раз за долгие столетия, когда Трандуил сидел на его широкой кровати, неуверенно поглаживая руку сына.       — Кто она, мальчик мой? — спросил король. — Скажи мне, и мы немедленно разыщем эту дерзкую девчонку.       — Я… — Леголас моргнул, пытаясь отогнать сон, — Не могу сказать.       — Почему же? Я приказываю всё рассказать мне, Леголас!       — Не могу, — помотал головой принц, опять закашлявшись, и Трандуил с волнением увидел кровь на бледных губах.       Достав откуда-то мягкий платок, он осторожно стёр алые подтёки, злясь на самого себя за то, что отпустил сына одного в неизвестность. И вот, что с ним там случилось. Король не хотел потерять своего единственного ребёнка — последнее, что осталось от его погибшей королевы. Да, он часто был груб с Леголасом, не справедлив, но Трандуил всего лишь хотел воспитать достойного наследника, который однажды сможет занять престол. Так когда-то учил его отец, а поскольку эта тактика неплохо сработала, нынешний правитель поступал со своим сыном точно так же.       — Ты должен, — надавил на него Трандуил, — Иначе я не смогу помочь тебе, Леголас.       Однако принц уже заснул беспокойным сном. Королю оставалось только стиснуть зубы и выйти из его покоев, чтобы ещё раз побеседовать с Гимли. После гибели королевы он едва не отвернулся от Леголаса, в одиночку пытаясь справиться с горем утраты. Наверное, из-за этого молодой лучник считал, что отец не любит его и никогда не любил, хоть это и было простым притворством. Трандуил растил мальчика в строгости, но в глубине души всегда понимал, что должен быть к нему добрее. А сейчас Леголас одной ногой уже стоит за Гранью, и времени у него осталось не так уж и много.       Гимли держали в тронном зале, и вокруг него стояло около шести стражников. После давнего побега Торина Дубощита и его отряда из темницы лесного короля тот решил усилить охрану, чтобы такого больше никогда не повторилось.       — Ты расскажешь мне всё, гном, — прошипел Владыка, мрачной тенью надвигаясь на него, — Кто стал избранницей моего сына? Уверен, ты в курсе этого.       — Я не имею права предать друга, — пробурчал Гимли, но возле горла опять оказался эльфийский клинок.       — Не думаю, что ты хочешь, чтобы твоя голова покатилась по полу, — заметил Трандуил, и его глаза сверкнули холодным блеском, — Это на благо Леголаса. Кажется, вы с ним действительно успели подружиться. Я не одобряю такие действия со стороны наследного принца Лихолесья, но поскольку в данный момент только гном может рассказать мне все подробности, то я требую ответа. Кто она? Я могу держать тебя в темнице, мне без разницы, сколько придётся ждать, но у моего сына нет времени.       — Это Арагорн, — с неохотой ответил Гимли.       Стражники невольно переглянулись, а Трандуил, кажется, едва не отшатнулся от него.       — Человеческий мужчина? Смертный? Неужели Леголас в самом деле уверен в том, что это он? Глупость. Это невозможно.       — Уверен, он бы не стал врать, — буркнул гном, — Зачем? Тем более, он рассказал мне об этих ваших глупых условиях. Арагорн человек, поэтому ему смерть не грозит. Соответственно, вся проблема только в молчании Леголаса.       Трандуил отвернулся, а потом махнул рукой, приказав предоставить Гимли покои, если тот хочет ненадолго остаться. Гном пускай и недолюбливал эльфов, но отказываться не стал. Тем более, он не мог просто бросить лучника здесь, даже не узнав о его состоянии. Впрочем, исход и так был ясен, если ничего срочно не предпринять.       В это же время король вернулся в комнату Леголаса, вновь бесшумно сев на его постель. Нездоровые бледность и худоба принца говорили сами за себя, как и дыхание, с хрипами вырывающееся из груди. Наверное, ещё никогда Трандуил не был настолько растерян. Эльфийские легенды практически никогда не врали, но эти сказки про каких-то там истинных раньше не внушали ему доверия. Встретив свою будущую жену, он просто почувствовал, что именно эта эльфийка должна быть с ним. Да и она явно ощущала то же самое, поэтому Трандуил и не стал задумываться над тем, что бы случилось, если бы он или она отвергли бы друг друга.       На ум внезапно пришла история о Лютиэн и Берене. Неужели там было то же самое, поэтому принцесса вышла замуж за смертного мужчину? Если так, то случай Леголаса не единственный, но что делать, раз лучник уже почти перешёл Грань? Ответ не успел полностью сформироваться, когда Трандуил услышал, что сын что-то тихо шепчет. Пришлось наклониться, чтобы разобрать слова.       — Арагорн… Арагорн…       Видимо, это и было тем самым ответом. Внезапно Леголас опять чуть приоткрыл глаза, пытаясь различить фигуру, которая находилась рядом с ним. Голова продолжала раскалываться, как будто по ней ударяли молотом.       — Это не тот выбор которого я ждал, сын мой, — честно сказал Трандуил и не удержался от презрительной усмешки, — Подумать только! Принц Лихолесья избрал людского короля. Мужчину!       — Я…       — Нет, лучше молчи, Леголас! — эльф злился и очень сильно, но не на него, а на этого человека. — Впрочем, ответь, почему ты не рассказал ему?       — Он… Женился, — смог выдавить лучник, — На… На Арвен Ундомиэль.       — Дочь Элронда, — задумчиво кивнул Трандуил, — Довольно ветреная девочка. Наверняка придумала себе чувства к этому смертному и понапрасну обрекла себя на смерть. Надо послать гонца в Гондор, чтобы он передал новости твоему Арагорну.       — Прошу… — прошептал Леголас, — Не порти… Его жизнь.       — Думаешь, я позволю своему единственному сыну умереть из-за такой глупости, как любовь? Если понадобится, я силой заставлю его приехать сюда.       На этих словах Трандуил оставил его, а Леголас повернул голову, смотря на темнеющее небо за окном и медленно опадающие листья. Даже, если Арагорн и получит послание, то он ни за что не уедет так далеко от молодой жены только ради какого-то эльфа из Лихолесья. Вряд ли он когда-либо испытывал хоть какие-то нежные чувства к Леголасу. Вероятно, они всегда были только друзьями. Король Гондора остался лишь в его мечтах и фантазиях. Наверное, принцу всё-таки пора смириться со своей смертью. К счастью, это случится дома.

***

      Наступил октябрь. Всё небо заволокло тучами, а в замке лесного короля уже несколько дней стояла гробовая тишина. Ещё не так давно даже в самых удалённых уголках дворца были слышны душераздирающие вопли Леголаса, но не так давно они стихли.       Он стал ещё бледнее, чем до этого, и его лицо было практически белым. Если бы не слабо вздымающаяся грудь, то его можно было бы принять за мёртвого. Сил у принца совершенно не осталось, и слуги даже еду перестали носить, потому что теперь он не ел вообще ничего. Да и толку от неё не было. В то время, когда Леголас не спал, он пытался смотреть в окно, чувствуя, что у него осталось всего несколько дней.       Весь этот месяц Гимли был рядом, пытаясь хоть как-то развлекать друга, убеждая его, что Арагорн, которому Трандуил написал письмо, совсем скоро приедет сюда. Гонец отбыл около трёх с половиной недель назад, но пока что не было никаких новостей, что напрягло всех в замке. Леголаса здесь любили и уважали, как своего принца, поэтому очень надеялись, что ему повезёт.       Отец почти не заходил к нему всё это время, запивая очередное горе вином. Не было никаких записей о том, что появление избранного что-то исправит. Арагорн уже отказался от лучника, поэтому где гарантия, что от этого будет какая-то польза? Однако попытаться определённо стоило, хоть шансов и было не так уж и много. Трандуил практически не выходил из библиотеки, где успел перечитать все возможные книги, касающиеся этой болезни, но не нашёл ничего, что могло бы помочь Леголасу. Возможно, это конец, и спасти принца не получится. Тогда Лихолесье лишится наследника престола. Вероятно, если бы тогда, на Вороньей Высоте, Трандуил не посоветовал бы сыну найти Странника, то сейчас всё было бы иначе. Лучник был бы жив и здоров, целыми днями пропадал бы на охоте и патрулировании, что сейчас невозможно.       Услышав громкий скрип двери, король повернулся, увидев, что на пороге стоит молодая служанка, которой было едва за пятьсот.       — Владыка…

***

      Арагорн мчался изо всех сил, постоянно подгоняя коня и надеясь, что успеет добраться до дворца Трандуила. Его не было в Гондоре, когда туда прибыл гонец короля — важные дела заставили Странника отправиться в Рохан, чтобы обговорить очень ценный торговый союз с Эовером. В результате, когда Арагорн вернулся, то эльф ждал его в Минас-Тирите около недели. Однако как только король узнал о болезни Леголаса и о том, что Трандуил хочет его видеть, то он недолго думал, почти сразу же отправляясь в Лихолесье на одном из самых быстрых коней, которых только можно было найти в тот момент.       Кажется, Арвен очень удивилась такой панике со стороны мужа, но потом подумала, что тот всего лишь беспокоится за своего друга, о состоянии которого Ундомиэль узнала одной из первых, но не потрудилась сказать об этом Арагорну. Вероятно, посчитала, что в этом нет необходимости. Однако он не разделял её мнения, поэтому буквально на следующий день после возвращения из Рохана отправился в Лихолесье.       Путь был неблизкий, но это расстояние наследник Исильдура переодел куда быстрее Гимли и Леголаса. Конь был почти что на последнем издыхании, когда Арагорн подъехал к северной границе, с радостью понимая, что осталось совсем немного. Он не особо понял, что случилось с принцем, но одних слов о какой-то там воле судьбы хватило, чтобы король не задавал лишних вопросов.       Когда же Нарсиль настолько устал, что издал жалобное ржание и упал на землю, сбросив своего наездника, Арагорну пришлось бежать уже на своих двух. И он сам долгое время не понимал причину такого страха. Леголас был ему другом, но ещё ни за кого Странник не боялся настолько сильно. Сначала он считал это чрезмерной привязанностью к лучнику, но как только гонец доложил о его состоянии, то и Арагорн внезапно всё понял. Кажется, он отринул свои скрытые чувства к принцу, когда решил жениться на Арвен. Однако сейчас ему придётся любым способом исправить свою ошибку. Вероятно, король Гондора просто спрятал любовь к Леголасу подальше, даже не задумавшись о ней. А теперь лучник серьёзно болен.       Как только Арагорн оказался возле замка, его сразу же окружила стража. Он максимально вежливо ответил, что хочет увидеть Владыку Лихолесья. Эльфы недобро переглянулись, но всё-таки согласились отвести его в тронный зал, где их правитель сидел на своём величественном троне, покачивая в руке бокал с вином.       — Приветствую тебя Трандуил, сын Орофера, король этих гостеприимных земель, — он склонил голову в знак несомненного уважения.       — Арагорн, сын Араторна, если не ошибаюсь? — хмуро спросил Трандуил, не удостоив его даже лёгким взглядом. — Король Гондора. Супруг одной из самых прекрасных эльфиек Средиземья.       — Всё так, Ваше Величество, — кивнул Арагорн, — Я бы хотел увидеть принца Леголаса.       — Леголаса? — эльф неожиданно глухо рассмеялся, а потом со злостью наконец-то посмотрел на своего гостя. — Мой сын умер сегодня утром. И кто же виноват в его долгих муках? Во всей той боли, что он испытал перед смертью? «Арагорн» — вот, что он шептал в последние минуты своей жизни.       Странник просто не мог пошевелиться. Он не хотел верить, что это правда. Леголас не мог умереть именно сегодня. Однако зачем Трандуилу врать о таком, если он наоборот хотел спасти сына?       — Я… — наследник Исилдура не знал, что сказать, поскольку оправдания ему не было, — Я не знал… Он ничего не говорил мне, уезжая из Минас-Тирита. Признаю, я заметил его странное состояние, но Леголас объяснил это влиянием на него остатков зла в тех краях.       — Как бы там ни было, исправить уже ничего нельзя, — ответил Трандуил, и его глаза опять стали пустыми и ещё более холодными, чем до этого, — Убирайся из моего королевства, человек. Отныне тебе и всему твоему народу здесь не рады.       — Прошу, позвольте мне ещё хотя бы раз увидеть его, — взмолился Арагорн, надеясь, что король расслышит искренность в его голосе, — Я обязан… Обязан извиниться. Пусть это и будет не так, как я хотел. Можете заковать меня в кандалы, но только дайте сходить к Леголасу.       — Ну хорошо, смертный, — эльф махнул рукой, и один из стражников направился куда-то вглубь замка.       Арагорн благодарно кивнул, спешно направляясь вслед за ним. У него на душе ещё никогда не было настолько пусто. Он не мог поверить, что всё-таки опоздал. Возможно, он бы и не смог спасти Леголаса, но хоть успел бы попрощаться с ним. А сейчас… Сейчас он чувствовал себя разбитым и виноватым. Лучник долго страдал, а потом умер из-за него. Если бы Арагорн настоял рассказать, что с тогда происходило с принцем, то мог бы выяснить правду. Но теперь всё это только в его мечтах.       В одном из длинных коридоров они случайно столкнулись с Гимли, который как раз понемногу собирался ехать к Эребору, где хотел навестить своего отца. Когда он увидел Арагорна, то нахмурился и прошёл мимо, ничего не сказав. Кажется, наследник Исильдура действительно станет нежеланным гостем как в этих краях, так и дальше. И все эти существа правы, ведь если бы он лучше прислушивался к себе, то и такой ситуации никогда бы не возникло. Они с Леголасом могли быть по-настоящему счастливы, и только недавно Арагорн наконец-то понял, что его будущее было не в Арвен, а в принце Лихолесья.       Стражник довёл его до тех же покоев, в которых всё это долгое время и пролежал лучник. Странник попросил побыть с ним наедине, и эльф сначала сомневался в его намерениях, но потом всё же сжалился над ним и остался стоять за дверью, дожидаясь, когда человек закончит.       Арагорн на негнущихся ногах подошёл к кровати, почти падая на неё. Он едва узнал Леголаса, поскольку в нём не осталось и капли от того светлого существа, что не так давно покидало Гондор. Король взял его холодную руку, крепко сжав её, а затем поднеся и прижав к щеке.       — Прости меня, Леголас… Если бы только я узнал о твоей любви раньше…       Он был мужчиной и в принципе ненавидел слёзы, но сейчас они слишком активно рвались наружу, когда он смотрел на почти белое лицо лучника. Даже в таком состоянии эльф всё равно был красив, словно хрупкая хрустальная кукла, которую Арагорн умудрился сломать. Свободной рукой наследник Исильдура дотронулся до щеки Леголаса, смотря на его светлые волосы, расстеленные по подушке. Нет, он определённо не потерял своей привычной привлекательности, несмотря на прошедшую болезнь.       — Я так виноват перед тобой, — прошептал Арагорн, покачав головой, — Я так надеялся, что успею тебя увидеть и помочь, но опоздал… Почему ты не рассказал правду, Леголас, когда я спрашивал, что с тобой происходит? Возможно, твоё признание и мне помогло бы скорее понять свои чувства. Но теперь… Теперь я не знаю, как мне жить дальше, зная, что случившееся на моей совести…       — Простите, но вам пора заканчивать, — в покои заглянул стражник, мрачно посмотрев на него.       — Да-да, конечно, — кивнул Арагорн, — Пожалуйста, дайте мне ещё пять минут. Ведь больше я никогда сюда не вернусь.       Эльф недовольно фыркнул, но всё же позволил ему посидеть ещё чуть-чуть. Выдохнув, Странник не стал терять время, сильнее сжав руку Леголаса.       — Умоляю, скажи, что ты не умер, — тихо, но искренне попросил Арагорн, — Я не верю, что это случилось именно сегодня. Вероятно, ты уже почти перешёл Грань, но услышь мой голос и вернись ко мне, пока не поздно.       Взяв небольшое зеркальце, которое лежало на чём-то вроде комода, король Гондора поднёс его к губам Леголаса, но оно не запотело даже чуть-чуть. Арагорн сжал зубы, помотав головой. Он не верил, что это в самом деле случилось. Всё выглядело так, будто принц просто крепко спит. На его лице не было никаких эмоций, и он был абсолютно спокоен, поэтому Странник продолжал убеждать себя, что ему это только кажется.       Поняв, что уже пора уходить, Арагорн всё-таки наклонился, осторожно коснувшись холодных губ Леголаса нежным поцелуем. Вероятно, первым и последним. После этого он отстранился, с надеждой смотря на него, но чуда не произошло, поэтому наследник Исильдура только мысленно попрощался с ним, зная, что больше никогда в жизни не сможет его увидеть.       Если бы Арагорн хотя бы иногда смотрел дальше своего носа и не только вперёд, то, наверное, и сам мог бы заметить влюблённость Леголаса. А если бы принц ещё и рассказал об избранниках эльфов и всех правилах, то всё было бы проще. Точнее, Арагорн уже слышал об избранных у этих существ ещё много лет назад, но тоже считал это обычной выдумкой. Вероятно, для того, чтобы пары боялись расстаться и умереть из-за этого. Эльфы считали, что дитя может появиться на свет только в том случае, если есть настоящая любовь. Именно поэтому и сам Странник считал, что все эти легенды нужны лишь для продолжения рода, ведь новые эльфы рождались всё реже.       Поняв, что больше ему тут делать нечего, Арагорн собрался уйти, когда ему вдруг показалось, что рука Леголаса слегка шевельнулась. Сначала он подумал, что ему это привиделось, но потом наследник Исильдура неожиданно понял, что принц уже не такой бледный, как до этого, а на его лице появляются более здоровые краски. Что-то неясно воскликнув на эльфийском, Арагорн снова приземлился на кровать, опять взяв лучника за руку, которая, кажется, стала теплее.       — Леголас? Леголас, ты меня слышишь? — позвал он, и в его глазах впервые загорелась настоящая надежда.       В любой момент мог зайти стражник и прогнать его, поэтому Арагорн должен был поскорее убедиться, что эльф жив. Но, похоже, это действительно было так, хотя он вообще не ожидал чего-то подобного. Неужели кто-то услышал его мольбы? Неожиданно король Гондора почувствовал, как Леголас уже более откровенно пошевелился, а когда Арагорн хотел снова что-нибудь сказать, то лучник открыл сонные глаза.       — О, Валар! — снова громко воскликнул Странник.       После этого он не сдержался и опять поцеловал эльфийского принца, но определённо не ожидал, что его вдруг отпихнут. Кажется, у Леголаса почти не осталось сил, пока он лежал здесь долгое время, но вот в его глазах светилось удивление и какая-то непонятная боль.       — Арагорн? — лучник непонимающе смотрел на него. — Что ты тут делаешь? Или я уже умер, поэтому это всего лишь видение?       — Нет, я настоящий! — Арагорн улыбнулся, глядя в голубые глаза эльфа. — Не знаю, что произошло, но в действительности это похоже на какое-то чудо! Я приехал в Лихолесье, а твой отец сказал, что… Что ты умер сегодня утром. Я пришёл в эту комнату, и ты правда не был похож на живого. Если честно, я…       — Погоди, — перебил его Леголас, — Зачем ты прибыл сюда, Арагорн?       — Ради тебя, — тихо ответил Странник, — Ваш гонец добрался до Гондора, чтобы рассказать мне о твоей болезни. Видимо, Гимли поведал твоему отцу все подробности. Как только я узнал, что ты можешь умереть, то сразу же поехал сюда. Думал, что опоздал, но… Это какое-то настоящее волшебство!       — Не знаю, как ты смог помочь мне, но не стоило, — принц отвернулся, — Скоро ты уедешь к Арвен, и тогда всё начнётся заново. Ты обрёк меня на повторные муки.       — Мне не нужна Арвен, — покачал головой Арагорн, а затем мягко развернул его лицо к себе, — Я невероятно рад, что ты очнулся. Знаешь, во время нашего путешествия в Мордор, а потом в Рохан и Гондор я часто думал, что спокоен от того, что чувствую благословение Арвен. Однако только недавно я осознал, что всё дело было только в тебе. Именно рядом с тобой мне было хорошо, потому что я знал, что могу на тебя положиться. К сожалению, тогда я не заметил своих скрытых чувств. И очень жаль, что так получилось. Прости меня, Леголас. Это по моей вине ты почти умер, но отныне это не повторится. Ты согласен быть со мной?       — Я не смогу родить тебе ребёнка, — вздохнул лучник, но натянул улыбку, чувствуя в теле лёгкие отголоски слабости, — Ты нуждаешься в наследнике, которого я не в силах дать. Ты король, поэтому обязан продолжить свой род и…       — Арвен беременна, — выпалил Арагорн, — Лекари недавно подтвердили это. Она родит мне ребёнка, который однажды займёт моё место на троне. Ну а с тобой я просто могу быть счастлив.       — Извините, но сейчас вам… — стражник опять собрался попытаться выпроводить гостя, когда с изумлением увидел, что Леголас очнулся, — Святые Валар! Ваше Величество!       Он мгновенно скрылся, помчавшись на поиски Трандуила, чтобы сообщить ему радостное известие. Поняв, что сейчас их разговор прервут, Арагорн перевёл взгляд на лучника.       — Ну так что? Ты уедешь со мной в Гондор, Леголас?       — Ты уверен в своих чувствах? — с сомнением спросил эльф.       — Несомненно, — кивнул Странник, — Ещё никогда я не был уверен настолько сильно. Мы с тобой будем счастливы. К тому же, если бы я не был искренен, то вряд ли ты смог бы очнуться. Я совершил ошибку, которую сейчас очень хочу исправить, если ты мне позволишь.       Леголас всё же кивнул, а потом смог слегка приподняться на локтях, касаясь губ Арагорна робким поцелуем. Однако он невероятно быстро перерос в настолько страстный, что наследник Исильдура даже умудрился забраться на кровать, прижимая Леголаса к ней.       — Вижу, ты уже спешишь изучить всё, что можно, и всё, что нельзя.       Голос позади заставил Арагорна отпрыгнуть от принца, невольно смутившись того, что Трандуил стал свидетелем этого. Король явно старался казаться невозмутимым, но в данный момент даже в его глазах было видно удивление, смешанное с неподдельной радостью, когда он увидел живого сына. Наткнувшись на его грозный взгляд, Арагорн всё понял, оставляя отца с принцем одних. Он очень надеялся, что его не выпрут из замка прямо сейчас, но, учитывая загадочное возвращение Леголаса к жизни, этого точно не случится в ближайшее время.       Как только человек покинул светлые покои, Трандуил подошёл к кровати лучника, а тот с удивлением посмотрел на него. Последнюю тысячу лет, если не больше, отец никогда не навещал его даже в лазарете. Когда в семьсот лет Леголаса ранили орки во время одной из атак, то эльфийский король не потрудился спросить, как принц себя чувствует. И он ни разу к нему не зашёл, пока лучник поправлялся. Поэтому сейчас Леголас был крайне удивлён, что Трандуил сидит возле него, внимательно разглядывая слегка сонное лицо сына.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил король спустя, наверное, пять минут напряжённого молчания.       — Нормально, — пожал плечами принц, — Хотя ещё есть какая-то слабость. Наверное, это из-за того, что я долго лежал… И меч с луком наверняка разучился держать.       — Лихолесский эльф не может растерять все свои навыки! — отрезал Трандуил, но потом его взгляд немного смягчился. — Я рад, что ты жив. Однако мне интересно узнать, что сделал этот человек. Утром лекари сказали, что ты умер.       — Я ничего не помню, отец, — покачал головой Леголас, — Просто однажды пришла темнота, из которой я почти не выходил. Однако потом она неожиданно начала сменяться белым светом. Я пошёл к этому свету, чувствуя, что там не будет боли, но раздался голос. Это был Арагорн. Он звал меня и просил вернуться.       — Это настоящее чудо, — задумчиво заметил король, — И, вероятно, ты уже сделал свой выбор? Твоё сердце лежит к этому человеку, не так ли?       Леголас подумал, а после просто кивнул, зная, что не сможет подобрать подходящих слов. Он не ожидал, что Арагорн прибудет в Лихолесье только ради него, поэтому для лучника это было куда важнее, чем Странник мог подумать. Он ведь спас эльфа от неминуемой смерти своим внезапным появлением. Сам король Гондора решился оставить свою жену, чтобы помочь другу. И другу ли?       — Хорошо, — вздохнул Трандуил с небольшим раздражением, — Я никогда не верил в эти древние предания про смерть, но твой случай доказал их правдивость. И мне неприятно отпускать тебя с ним. Ты мой единственный наследник, Леголас.       — Ну и что? — непонимающе спросил принц. — Ты можешь править ещё очень долго. К тому же… Ты ведь знаешь, что Высшие эльфы уже почти все уплыли в Валинор? Настало и наше время. Раса людей поднимается и крепнет всё сильнее, поэтому ты должен увести свой народ в бессмертную страну. Там тебе не потребуется наследник, отец.       — Если ты свяжешь свою судьбу с этим человеком, то станешь смертным, — напомнил Трандуил, — Однажды смерть настигнет и тебя.       — Я знаю, — понимающе кивнул Леголас, — Но это мой выбор. Я готов пойти на это, потому что люблю Арагорна и хочу быть с ним. Жаль, что он отобрал вечную жизнь у Арвен, но раз уж даже она пошла на это без той самой настоящей любви, то я тем более смогу. А ты уходи. Время эльфов вышло, но я не смогу выжить без Арагорна, и теперь ты это знаешь. Я в любом случае не могу пойти с вами, потому что отныне моё место среди людей.       — Поскольку ты прав, и я впервые действительно разделяю твоё мнение, то даю своё благословение, — вряд ли Трандуил был особо счастлив, но понимал, что в противном случае принц умрёт куда быстрее, — Надеюсь, ты в самом деле найдёшь своё счастье со смертными, став одним из них. Уверен, твоя мать тоже хотела бы этого. Не подведи её и самого себя, Леголас. Люди… Лживые создание. Они не умеют любить, а твой Арагорн не умрёт, если вдруг решит, что ты ему больше не нужен, в отличие от тебя.       — В этот раз он спас меня, — вздохнул лучник, — Поэтому я верю, что смогу прожить с ним долгую и счастливую жизнь.       Трандуил кивнул, а после бесшумно покинул его покои, оставив Леголаса в тишине, чтобы тот мог ещё немного отдохнуть. Эльф лёг на подушку, смотря в потолок и думая, что не может поверить в случившееся. Это же просто поразительно, ведь он даже и не мечтал, что Арагорн оставит Арвен, узнав о его болезни. Но Леголас определённо был счастлив, несмотря ни на что. Да, он готов принять судьбу смертного, но, может, оно и к лучшему. Принц никогда не хотел уплывать в Валинор, зная, что это не то место, где он будет счастлив. Ну а здесь… Здесь есть Арагорн. И больше отказываться от своей судьбы лучник не намерен.

***

      На лесной поляне было очень солнечно, и белые облака медленно плыли по голубому небу, наблюдая за тем, что происходит под ними. Стоял самый разгар лета, и погода была на удивление жаркой для этих краёв, хоть до засухи пока что не дошло.       Леголас сидел на траве, с улыбкой смотря на Арагорна, который пытался поймать маленького мальчика. Кажется, сейчас король был как никогда счастлив и расслаблен, поэтому бывший лихолесский принц внимательно прислушивался к окружающим звукам. Орков здесь уже давно не было, но они умеют появляться в самый неподходящий момент.       Прошло около шести лет после того, как Леголас чуть не умер от якобы неразделённой любви. Не сказать, что с тех пор утекло много воды, но он всеми силами старался забыть те неприятные события, которые едва не стоили ему жизни. Но зато теперь он счастлив, потому что может наслаждаться времяпровождением со своей семьёй.       Пять лет назад Арвен родила Арагорну сына. Разумеется, для Гондора это было настоящим праздником, хоть тогда народ уже и знал, что их король почему-то отказался от своей жены, выбрав другого эльфа, да ещё и мужчину. Рождение Эльдариона знаменовало продолжение рода Исилдура, поэтому люди просто ликовали, понимая, что отношения Арагорна и Леголаса никак не помешают будущим поколениям. Когда мальчик немного подрос, Арвен стала просто почётной леди при дворе. Потребовалось очень много времени для того, чтобы разорвать этот брак, но Странник всё-таки сумел сделать это, после чего сделал предложение Леголасу, который, соответственно, сразу же согласился. Арвен, конечно, не понимала, почему Арагорн так с ней поступил, но она и сама прекрасно слышала все легенды про истинных, поэтому могла лишь смириться с решением своего короля. Тем более, ей не запрещали видеться с сыном и растить его, поскольку она всё-таки оставалась его матерью.       Увернувшись от отца, Эльдарион подбежал к эльфу, который сразу же поднял руки, позволяя мальчику нырнуть в его тёплые объятия. Он любил ребёнка своего мужа ничуть не меньше, чем тот сам. Скорее, для Леголаса он стал практически родным сыном. Арагорн ревниво посмотрел на них, отчего лучник рассмеялся:       — Прошу, не надо отбирать Эльдариона. Меня хватит на вас обоих!       — Не сомневаюсь, но в последнее время ты определённо проводишь с ним больше времени, чем со мной, — сказал король, садясь рядом с ними, — И ты его слишком балуешь, Леголас.       — Надо успевать, пока он не вырос, — улыбнулся эльф, поцеловав мальчика в лоб, а потом тот вырвался, увидев неподалёку красивую бабочку, — Человеческие дети взрослеют слишком быстро… Кажется, только Эльдарион был совсем крохой, а сейчас он уже бегает. Не успеешь заметить, как он убьёт своего первого врага, а потом станет королём, заняв своё место на троне в Минас-Тирите.       — Ты прав, — кивнул Арагорн, приобняв супруга одной рукой, — Но у нас есть время до этого момента. Пока что он ещё совсем беззаботный ребёнок, который нуждается в любви и внимании взрослых.       Леголас кивнул, прижавшись к Арагорну и с наслаждением прикрыв глаза. Когда-то он даже и не мечтал, что нечто подобное всё-таки произойдёт. Он был счастлив, что может жить с человеком, которого любит, и смотреть, как растёт Эльдарион. Большего Леголасу и не нужно. Его отец и другие эльфы уплыли в Валинор четыре года назад. Бывший эльфийский принц успел приехать и попрощаться со всеми, прекрасно зная, что больше никогда их не увидит. Однако после этого он понял, что хоть его родни отныне нет в этих землях, у него есть Арагорн и Эльдарион.       Гимли приезжал в Минас-Тирит на их свадьбу, от души поздравив друзей. Он давным-давно простил Странника, который, как ему казалось, не заметил очевидного, поэтому дружба была восстановлена. Леголас с трудом уговорил его остаться в Гондоре, и спустя несколько дней длительных и убедительных просьб гном всё-таки согласился. Арагорн сделал его одним из своих советников, хотя к Гимли долгое время относились с недоверием, как, впрочем, и к Леголасу, который неожиданно занял место их королевы.       Отношения нового короля и Арвен были не особо тёплыми, что, в принципе, достаточно логично. Однако наследник Исилдура посоветовал супругу не обращать внимания на её колкие замечания, потому что дочь Элронда была упрямой и довольно злопамятной. К тому же, она быстро поняла, что просто так отдала своё бессмертие и теперь, рано или поздно, она умрёт. Вероятно, Арвен пожалела о своём старом решении стать женой человека, но хотя бы малыш Эльдарион стал небольшим лучиком света в её жизни.       — Я люблю тебя, — шепнул Леголас на ухо Арагорну.       — И я тебя тоже, — улыбнулся тот, а затем приподнял его голову за подбородок, впиваясь в губы требовательным поцелуем.       Удивительно, но то, что началось с довольно отрицательной ноты, закончилось на положительной. Леголас наслаждался каждой минутой, что проводил рядом с Арагорном и Эльдарионом. И он очень надеялся, что солнце будет так же ярко светить над ними и Гондором ещё очень долгие годы.