Грезы деревьев

      Сейчас раннее лето.       Дождь застал нас под древним деревом с густой раскидистой кроной. У него широкий ствол, и мы сидим плечом к плечу в дружеской тишине. Арод неподалеку щиплет густую траву в лесу, где деревья немногочисленны, но стары, его шерстка потемнела от дождя, но ему мало до этого дела. Этот дождь - летний, не сердитый; он мягок и тяжел, и, словно музыка, постукивает по изумрудным лесным растениям. Свет сегодня теплый и ласковый, и, несмотря на то, что посреди летней грозы я сижу на земле, где корни и ветки впиваются мне в зад, это почти что приятное времяпрепровождение.       Эльф снял лук и колчан и, прислонив их к дереву, изящными пальцами распутывает воинские косички из намокших волос. Закончив, он не заплетает их снова, позволяя волосам свободно просохнуть на летнем ветерке. Он смотрит ввысь, на сень древних деревьев, далеким взглядом.       - Нам не было нужды останавливаться, - сообщает он мне с капризной ноткой в голосе.       - У некоторых из нас хватает здравого смысла уйти из-под дождя, - отвечаю я.       Он фыркает так, словно считает это абсолютно нелепым, но Леголас все еще не до конца понимает смертных и видит в этом одну из моих странностей. Возможно, он думает, что я заболею. Если это убережет меня от более основательного промокания, я позволю ему так думать.       Его взгляд еще не оставил верхушку дерева.       - Если хочешь на него залезть, то лезь, - ворчу я. – Ты все равно не со мной по-настоящему, так что вполне можешь это сделать.       Он, наконец, опускает глаза, и на мгновенье я оказываюсь придавлен всей тяжестью лет в его взгляде. В нем много дикого сегодня, и чувство такое, словно тебя осматривает хищная птица. Он смягчает его покаянной улыбкой.       - Мои извинения, Гимли. Это хорошее дерево. Она стара и встречала эльфов прежде; она очень осознанна. Она полна желания рассказать мне ее истории, это отвлекает довольно сильно.       Мы снова молчим. Дождь не ослабевает, и мы слушаем его рокочущий шум в ветках и листве. Крупные капли, сумевшие просочиться сквозь крону, тяжело бухаются на сухую почву вокруг. Нас не задевает ни одна. Думаю, это больше связано с моим спутником, нежели с удачей.       - Какие истории может рассказать дерево? – в конце концов, спрашиваю я, не в силах сдержать любопытство. Я хочу представить это как шутку, чтобы пролить свет на то, как он слышит и чувствует мир, но те годы давно прошли, это не момент притворства, и я искренне хочу знать.       Леголас подтягивает одно колено и обхватывает ногу руками. На его лбу появляется морщинка, он выглядит раздосадованным, но я знаю, что он пытается подобрать слова для того, что чувствует душой. Это занимает какое-то время, и я откидываю назад голову, позволяя глазам сомкнуться. Курчавые волосы на голове и бороде шевелит ветер, мне тепло, и я убаюкан дождем. Когда Леголас заговаривает снова, его голос сливается и переплетается со звуками вокруг.       - Однажды ты сказал мне, как земля поет для тебя, - говорит он поначалу нерешительно. – Как под твоими ногами и в твоем сердце ты чувствуешь, как она движется и нашептывает свои секреты, заклинает тебя найти ее потаенные сокровища, чтобы все могли разделить красоту, которую она породила в глубине темных мест.       Я киваю, в тайне довольный, что эльф слушал так хорошо.       - И ты знаешь, что лесные эльфы чувствуют песнь дикой природы громче всего. Мы слышим зов лихолесья и всех неизведанных мест; мы слышим его намного громче, чем наши более мудрые, более уважаемые собратья, - он замолкает, и кратчайшая, самокритичная ухмылка трогает его губы, тут же исчезая, и он снова облокачивается головой о ствол дерева. – Дерево чувствует песню в цвете и в свете, и в звуке; это как грезы. Она счастлива, что идет дождь. Она рассказывает истории об упоительных летних днях, выпавших не ее долю, и о медленном, тягучем зимнем сне, и птицах, которые создали семьи на ее ветвях. Она с гордостью рассказывает о путешественниках, которых она укрывала, как нас с тобой. Мы теперь часть ее истории.       Это невероятное чувство, буду честен. Дерево, даже такого явного возраста – ребенок в глазах эльдар, но возраст дерева для меня очевиден, а возраст эльфов нет. И я поднимаю глаза, глядя на дерево, и пытаюсь почувствовать красочный вихрь древесных грез, но, увы, я не могу.       - Было бы по поводу чего столько восторгов разводить, - ворчу я и глубже кутаюсь в плащ. Я приоткрываю один глаз и вижу, что Леголас рассматривает меня с этим своим пляшущим во взгляде весельем. Я кряхчу и снова закрываю глаза.       Когда я просыпаюсь немного позже, свет уже другой; гроза прошла, и солнце показалось из-за туч. Дождь еще идет, и он горит золотым, словно падающие огненные искры в луче солнца. Черный дрозд поет в лесной глуши и его песня эхом летит сквозь деревья, воздух напоен ароматом земли и пряным запахом хвои, и там, под дождем, стоит эльф.       Он снял все, кроме штанов, и легкой нательной рубашки цвета молодого весеннего листа. Его волосы все так же распущены, и он стоит под дождем, как безумец, его глаза закрыты, а лицо запрокинуто к небу, ловя капли дождя. Он промок, и он улыбается.       Я почти слышу песнь.