Где выход?

Ника смотрела в окно на праздничный Питер. Новогодняя суета уже спала, но на улице до сих пор ходили радостные и взволнованные люди, шутили и смеялись. Окна соседних домов переливались разными цветами маленьких огоньков, что с наступлением темноты выглядело максимально волшебно и придавало ощущение праздника. Ещё утром начался снегопад, крупными хлопьями неспешно опускаясь на улицы и крыши домов. В квартире тоже было шумно. Уже начали приходить знакомые лица, за последние пару месяцев ставшие родными и, конечно, несущие с собой всякие вкусности. Все были в приподнятом настроении. Небольшой стол Ника всё же накрыла, хоть Даня и убеждал её всеми возможными способами о его ненадобности. Девушка ещё бы долго стояла на балконе, который облюбовала сразу же по приезде из-за функции обогрева, но к её молчаливому наблюдению за городом присоединился ещё кто-то. Ника сразу поняла, что это был Даня. — Пойдем, все уже собрались, — тихо сказал он, становясь рядом. — Да, сейчас, — бросила девушка, думая, что Даня уйдёт, но он продолжил стоять. — Нравится Питер? — вдруг спросил он после недолгого молчания. — Да. Живой город, — усмехнувшись, протянула Ника. — Скоро сюда переедем, не дрейфь, — добро улыбнулся комик, несильно толкнув девушку в плечо. Ника ответила такой же тёплой улыбкой, но в глубине у неё таилось волнение. Хотя она сама мечтала об этом ещё давно, но жизнь в настолько большом городе пугала. Начала успокаиваться девушка только когда поняла, что в Северную столицу она поедет не одна. Сейчас обоих держало в Ве́снах только одно — учёба Ники. Даня, благодаря концертам и Ютубу, мог обеспечивать их проживание и в Питере, но до момента их переезда оставалось ещё полгода, и было непонятно, кто больше этого ждал. — Скорей бы, — почти беззвучно бросила девушка. — Тебе не холодно? — аккуратно перешёл на другую тему Даня. — Нет, только непривычно, — Ника перевела взгляд на голые руки. Со своего дня рождения она ещё ни разу не надевала ничего с коротким рукавом. Скольких уговоров стоило Дане убедить её надеть нежно-голубое платье на бретельках! Глаза постоянно цеплялись за тонкий шрам, оставшийся на левой руке. Ника всё никак не могла смириться с тем, что он останется у неё на всю жизнь — как напоминание о восемнадцатилетии и ценности жизни. О том, как легко потерять себя. — Он тебя не портит, — будто думая о том же, сказал Поперечный. — Конечно, просто кричит всем о том, что жизнь мне не мила, — оживившись, съязвила Ника, но после тихо добавила: — Меня волнует не столько шрам, сколько воспоминания, которые всплывают в голове, как только я его вижу. — О том дне? — осторожно уточнил Даня. — О том, как я пришла к этому решению, — девушка замолчала, но комик явно ждал продолжения мысли, хоть и не торопил её. — Тогда в моей голове сложился очень плохой пазл. Мне казалось, что ты со мной только из-за того, что наши детские травмы хорошо сплелись друг с другом. У тебя не было отца и ты нашёл себе дочь. Вот и всё. — Но ты об этом не рассказала, — он ненадолго замолчал. — Потому что поняла, что ошиблась или из-за того, что боялась услышать от меня подтверждение своей теории? — Скорее из-за того, что эту мысль мне подкинуло моё сознание в момент, когда здравомыслие отказало, — горько усмехнулась Ника. — Но где-то внутри она зацепилась за мои страхи и не отпускает, как бы я ни старалась её забыть. — Так вот, Николь Елизарова, я люблю тебя самой чистой и искренней любовью не из-за твоей внешности или возраста, а из-за того, что это ты. И я всегда искал именно тебя, просто тогда я не знал, что это ты, — выпалил Даня почти на одном дыхании. — И всё же, этот дурацкий шрам демонстрирует лишь мою глупость, — вздохнула девушка. — Нет, Ник. Он показывает, что ты многое пережила и смогла справиться с этим, — комик приобнял её за плечи. — Я тебя люблю, и ничто этого не изменит. А остальных это не касается. Пойдём уже, тебя все заждались. Ника ещё постояла, положив голову на грудь Дани и наблюдая за гуляющими прохожими. С недавних пор короткие волосы немного щекотали лицо и шею.

***

Через какое-то время она вздохнула, подняла руки с подоконника, нехотя отстранилась от Поперечного и направилась в зал. Даня пошёл за ней, оставляя черноту балкона, а может и не только балкона, позади.