Жжёно-фиолетовое

жаркое дыхание. а на улице осень, залезающая под самые рёбра своим холодом и слякотью. листья неприятно шуршат. неприятно стучат по крыше капли. машины неаккуратно брызгаются водой грязных луж. и только горит огнём квартира номер шестьдесят один. отопление не включили — горят сердца и засосы на шее пак сонхва. ночь быстро съедает заботы, скрывает машины, людей. деревья зловещими тенями остаются, отпечатанные на светлых проблесках. чистыми впадинами сверкают звёзды, совершенно не складывающиеся в созвездия. — юнхо-я, нам завтра очень рано вставать, — усталый голос сонхва звучит в замёрзшей комнате слишком низко и громко. греют сильные объятия и руки на телах друг друга. — ну и ладно, не делай вид, что тебе не всё равно на то, что мы завтра проспим, хён. — и правда. тогда поцелуй меня. распаляются губы касаниями напористыми и очень жадными — работа съедает свободное время, не давая дышать. кислород находится в лёгких напротив, воздух один на двоих. юнхо сильными руками обнимает очень крепко, не давая возможности выйти — только тонуть в нём всё глубже и глубже. нежным ароматом фиалки на холодном подоконнике — надо бы полить, да вот только сейчас совершенно не до них. цветы прячут глаза в лёгких занавесках шестого этажа, будто стесняются горячих касаний и летящих на пол рубашек. сонхва греет руки, лаская родные разгорячённые плечи и спину. чон в ответ целует глубоко, опуская руки на пряжку ремня сонхва, слегка оттягивая висящие цепи, которые так любит старший. руками по строгим брюкам, затем — уже по голой коже распаляет. дыхание сбивается у обоих, когда юнхо берёт в рот сразу наполовину, разводя тонкие ноги хва. младший аккуратно делится своим жаром, приятно обволакивая. одновременно растягивает двумя пальцами. хва стонет низко, оттягивая шёлковые пряди волос. — быстрее, хо-я, — бархатом расходится просьба старшего по стенам комнаты. — не спеши, хён, дай насладиться моментом. ответом — очередной стон и изгиб изящной спины. юнхо входит медленно, но не останавливается — до самого конца, выбив громкий протяжный стон. близко-близко — больше нет воздуха между ними. полный вакуум, стоны и жар. сонхва дрожит и простынь сминает, раскидывая смоль волос по подушке. юнхо наслаждается и легко гладит сильные мышцы пресса старшего, ласкает член. сонхва пачкает свои бедра и живот и бесстыдно облизывает пересохшие губы, которые через секунду языком раздвигает юнхо, вытягивая остатки сил. младший кончает, не выходя из родного тела и сразу тепло и мягко обнимает. прогорело. мягкий пепел кружит, спускаясь на подушки. чувства оседают на острые ключицы. ночь пахнет фиалками и жжёной бумагой стихов — юнхо пишет их в тайне от хва. в них не оды, но слова любви и чувств, разделённых на двоих. скоро рассветёт. чуть-чуть — и цветы будут наслаждаться первыми неяркими лучами. никто не повесил рубашки — они всю ночь устало валялись около кровати. утро начинается поцелуями. солнце целует лучами планету, а сонхва лениво целует юнхо в уголок губ. ответом объятия сжимаются чуть сильнее, и хриплый с утра, но такой любимый голос нежно говорит о любви. да, фиалки стесняются, а темнота хранит секреты любви сонхва и юнхо.