Фальшивые Записи. The Ripper/ Джек Потрошитель

      Разве все может идти своим ходом до тех пор, пока что-то или кто-то не начнет мешать? Эта ночь прошла на странность спокойной, но, тем не менее, Джеку было не по себе. Ему казалось, что с каждым днем некий туман вокруг него все сильнее сгущается, и настанет тот момент, когда он просто поглотит его и ничего, кроме сущности убийцы, не останется.       Когда наступило утро, то голова не болела, рана на плече уже не так ныла, как вчера. Но на перевязку идти пришлось. Бинты держались, но были багровыми. -Я сейчас прекрасно себя чувствую, Мисс Джонс.- промолвил он утром, когда уже сидел в кабинете на кушетке. – Это не совсем обязательно. -Не принимаете это за грубость, но я лучше знаю, что с вами.-медсестра медленно снимала бинт с его плеча.- Ваша рана, на удивление, быстро зажила, но повязку все равно нужно заменить для вашего же блага. Можно сказать, что вам просто повезло, что ваш организм быстро восстанавливается. -Не переживаете, это никак не звучало грубо с вашей стороны, мисс.- проговорил он, наблюдая за ее действиями.- Вы правильно говорите, что разбираетесь в своей сфере. Если говорите, что это так нужно, значит, пусть так и будет.       Она коротко кивнула, продолжив осматривать его две зашитые раны. Аккуратно пальцами проверяла швы и сами линии, которые каким-то чудом уже выглядели как шрамы. Холодные касания заставили вздрогнуть "пациента", но после продолжал смирно сидеть и ждать конца. Убедившись в том, что все в порядке, Лидия взяла чистый бинт и начала накладывать уже менее плотную повязку на плечо. Все же внутри нее играло любопытство по поводу этого человека, но решила умолкнуть, дабы не показывать свой эгоизм. -У вас миниатюрные руки, Мисс Джонс.       Голос был каким-то неживым, но спокойным и не сразу узнаваемым. Когда девушка закончила накладывать последний слой бинта, она почувствовала холод в области запястья. Джек неожиданно взял за руку и посмотрел на нее отстранённым взглядом, будто знал, что это произойдет. Мысли внутри переплетались очень разнообразно – если выходило, что не желал так поступать, то уже решили за него действия и умыслы. -Я не могу понять, почему же вы медсестра, если на самом деле врач? – он не отпускал ее также, как и не отводил взгляд вместе с мыслями, которые в какой-то момент взяли над ним верх. – Вы многое знаете об этих операциях и процедурах, так в чем же проблема быть лучше и яснее? -Я не совсем понимаю, о чем вы сейчас говорите. – со строгостью сказала она, сделав осторожный шаг назад.       Повисло молчание, которое неизвестно сколько длилось. Джеку было спокойно, пока он не осознал, что чужие мысли проникли в его голову настолько, что сейчас контроль речи полностью отсутствовал. После понимая, его неприятно кольнуло – он разжал ладонь, отпустив тем самым руку медсестры Лидии. -Прошу простить меня за такое странное поведение.- в голосе послышались сочувствие и искренность.- Не знаю, что на меня нашло в особенности этикета и речи. -Вы…просто переутомились, ничего страшного. – она хотела быстро сменить тему, это слышалось в ее тревожном темпе голоса.- Все в порядке.       Остальное время прошло молчанием. Девушка еще раз проверила его плечо с наложенным бинтом и, в конечном итоге, выписала его, уйдя после этого в другой кабинет. Джек вышел с обеспокоенными мыслями и пошел в сторону дома. Нужно было уже что-то делать, так как расклад последних дней ему далеко не нравился.

2

      Дом встретил его тишиной. Все как и было, так оставалось на своих местах- небольшой творческий беспорядок, в большей частности разложенные вещи по своим местам. Единственное, что было новым в его большом зале, то только три письма, лежащие на полу у двери. Все они были одинаковыми, за исключением одного. В отличие от двух других, тот имел гладкую бежево-желтую бумагу с красной печатью и некой символикой. -Интересно, с какого угла это все появилось?-проговорил Джек в слух, повесив верхнюю одежду на вешалку.       Подобрав письма, аккуратно открыл их поочередно, читая каждое письмо.       Первое было написано немного неразборчивых и шатким почерком, будто у оппонента в момент писания письма дрожала рука. Это не помешало прочесть несколько строк, наоборот, слегка повеселело.       "Уважаемый Джек,       Надеюсь, что у такого талантливого художника, как вы, все идет как надо и без проблем. К сожалению, о Вас, как о дарование Джеймса Уистлера, ни единого шороха.       Я прекрасно понимаю, что это не моя тема, тем более в сфере живописи, но все-таки, как творец, прислушайтесь к совету – не стоит к таланту и любимому искусству вставать спиной. Рано или поздно вы можете забыть и перестать не только удовлетворять прекрасными картинами других людей, но и себя в первую очередь. Не идите по ошибкам, которые мне пришли навстречу.

С уважением, Антонио"

      Такой тип письма был не первым, кто давал советы для восхищения и процветания. Не смотря на то, что Джек немного знал об этом музыканте, он понимал, о чем он толкует, пока писал такие слова. Возможно, даже нет, точно можно сказать, что нельзя оставлять многие вещи просто так, будто это надоедливая игрушка для ребенка. -Вы совершенно правы, музыкант Антонио – промолвил он, положив его письмо на стол.- Абсолютно.       Второе письмо было, написано может и аккуратным, но более дерзкий и каким-то "острым" почерком. Первые фразы уже намекали на то, что отправитель питал к нему не такие уж и хорошие чувства.       "Ученик Джеймса Уистлера,       Я прекрасно понимаю, что ваш стиль и видения мира совсем иное, но не стоит в такой манере выставлять именно мне. Хоть мы и виделись лишь случайно несколько раз, но это ничего не меняет, особенно с моей стороны!       Скажу вам проще – вы не такого титула, чтобы вы имели права не то, чтобы критиковать, даже грубить в моем живописном стиле!       Надеюсь, что больше мне не придется вам что-то отправлять.

К сожалению, Эдгар Валден"

      Не самое приятное, что он успел прочесть за последнее время, однако на лице появилась еле заметная невинная улыбка. Может так и есть, что человеку не нравится критика со стороны, но можно ведь просто попросить, а не выливать весь негатив. -Хотя это его выбор, как попросить об этом.-закончил он свою мысль, начиная читать третье и следующее письмо.       Последним подарком были слова от неизвестного человека. Он сильно отличался от других – помимо каких-то намеков на помощь, которых не было написано, почерк был аккуратным, четким и легко читаемым.       "Дорогой Джек,       Я знаю Вас, как талантливого ученика Джеймса Уистлера. Мне известно, что этот великолепный художник ушел от своей карьеры. Так понимаю Вас, что сочувствую. Знаете, ваш наставник прекрасный человек – он желал приехать ко мне и поговорить по душам, также он хотел Вас взять с собой, дабы также поговорить и обсудить.       Я понимаю, что сейчас Вы в недопонимании. Слишком много неувязок, согласись же ведь? Быть словно в тумане, быть в ожидании страха. Осталось лишь малость, но, тем не менее, я могу тебе помочь. Не стоит переживать – все будет в порядке.

С уважением, W.S."

      От такого почувствовался легкий холодок, некая улыбка стала чуть длиннее, но резко сменилось на безразличие. Спокойствие пришло из неоткуда, письмо выпало на пол, рука само по себе потянулась к кисти. В каком-то легком трансе Джек подошел к мольберту и продолжил писать картину. Это состояние его убаюкивало, вдохновляло и манило отойти от своих проблем. Он желал не думать о проблеме, о сущности убийцы, о боли.       Все было прекрасно, картина приобретала темные и четкие очертания, но в голове туман начал сгущаться, улыбка стала холодной и милой. Джек почувствовал себя легко – он понимал, что сейчас свобода летает вокруг него.