Ты - мой мир

      Обычный мир как черно-белая картинка. Старое кино со своим эффектом. Но мир был по-своему прекрасен, даже не зная о том, что кто-то этот странный мир во множествах оттенков черного и белого, смешанного под влиянием света, способен раскрасить красками, о которых с рождения ты и представления не имел.       Мир, где человек начинал видеть все краски после встречи со своей родственной душой, человеком, который должен быть связан с тобой целой судьбой. Этот мир не был идеальным. Ничто не лишено недостатков. Но Пак, как маленький котенок, хотел любить этот мир.       Его соулмейтом оказался парень. Это было немного необычно, но он был из тех, кто хоть и много думал, но в общих чертах верил своему сердцу.       Мин Юнги немного старше. И пусть и выглядел крутым и холодным, Чимину он напоминал персидского кота. По характеру чисто такой же. И иногда Пак не унимался в своих поддразниваниях. Мин пусть и возмущался, но на самом деле где-то глубоко в сознании он это принимал. Ему нравилось внимание Чимина и то, что это активный и порой чрезмерно веселый парень был способен вытащить его из скорлупы интроверта. Нравилось его внимание, его мягкость, отзывчивость.       Чимину тоже нравился Юнги. Его сопровождало чувство правильной полноты и комфорта, уюта и солнечного тепла, нежного, не опаляющего. Нравилась забота старшего. Потому что он сам был ленивым и разнеженным ребенком. Почти избалованный.       Смотря на них, многие знакомые скорее спросят: «почему вы все же вместе». Но пара все же из тех людей, что просто наслаждались жизнью и чувствовали, как один дополняет другого. Как ментально, так и физически. Прикосновения, поцелуи и даже большее сближение никогда не вызывало отторжения.       Но ничто не идеально.       Это был день рождение Тэхена, лучшего друга Пак Чимина. И Пак, как главный по организации лучших праздников для своих друзей, был тем, кто решил, что лучше испортить свою печень в хорошем клубе в вип зоне.       Свет мигал причудливыми образами, музыка отдавалась в каждой частичке тела, порой заставляя оторваться от насиженного места и раскрепоститься, чему помогало приличное содержание алкоголя.       — Ты так спокойно отпускаешь Чимина, ух ты, — прокомментировал Намджун, наблюдая уже не в первый раз в этой тусовке, что Чимин часто уходит потакать своей молодости, а Юнги лениво потягивает алкоголь. Больше чем пару они скорее напоминали братьев.       — А почему нет. Я не очень люблю танцевать, — пожимает плечами Юнги, откидываясь на мягкую в обивке спинку кожаного дивана. Мин вообще не был сильным фанатом настолько шумных мест. Несмотря на то что призвание к музыке и творчеству текло в его венах, наверное, вместо крови, а из таланта были сотканы ткани его тела, он был ленивым домочадцем. Но с появлением в его жизни маленького ураганчика Чимина, что-то изменилось. Например, он иногда совершенно забывал о времени, о проблемах, о чем-то еще плохом и негативном. В объятиях Чимина хотелось только с наслаждением растаять и подарить ему такое же тепло.       — Да. Но ты и не кажешься тем, кто за полигамию, — хоть Юнги и был тем, кого было сложно уговорить много двигаться, Джун же спокойно мог поучаствовать в общем безумии, потому зная характер Мина и вспоминая обычное поведение Чимина, он не мог понять, как Юнги так спокойно доверяет своему парню.       — О чем это ты? — неуверенно, проглатывая толстый ком. Юнги попытался не думать о нервозности и страшном. Он знал, что Чимин — человек любящий тактильность. Чужая близость для него нормальна. Но все же и у него есть грани между тем, что можно делать с друзьями, а что уже со своим парнем. И как бы Мин не желал связать ребенка, он понимал, что это будет неправильно. Но некая неуверенность всегда присутствовала в его сердце. Он старался об этом не думать.       — Ну… Он же всегда со всеми такой милый. Знаешь, никто даже сейчас поверить не может, что вы оказались соулами. Ты точно видишь цвета?       — Да, Джун. Не неси бред, — качает головой Юнги, наливая себе еще немного виски. Недавно на работе были кое-какие неприятности, потому сегодня есть хорошая возможность расслабиться и напиться, чтобы утром, если что, имелась хорошая причина не выходить на работу в свой законный выходной.       Намджун пожимает плечами и устало потягивается. Он тоже уже не трезв, потому может сморозить какую-то херню.       Вскоре к одинокой парочке хороших друзей присоединяется Хосок.       — Мои ноги уже гудят, парни, вы на день рождения Тэхена пришли, чтобы поесть и побухать? — с несерьезным укором говорит Чон, набирая что-то на телефоне.       В вип зоне было немного более спокойно в отличие от главной площадки клуба, где тишина только снилась, и чтобы что-то сказать приходилось орать до надрыва связок.       — Ну мы же не танцевальные машины, как некоторые.       Чон показательно заводит глаза: — Ну да Джун. Ты просто боишься, что Джинни, что не смог с тобой прийти потом устроит скандал, как тогда из-за Чимина, — тянет Хосок, смеясь. Потому что соулмейт Намджуна это та самая женушкой из историй. В их паре Джин точно был главным.       На высказывание Хосока Юнги нахмурился, а Нам покачал головой, словно их друг, не умеющий пить, решил поговорить о том, о чем сейчас не время.       — О чем ты? — не слыша ранее никаких историй, Юнги заинтересовался, к тому же причем тут ревность Джина и его Чимин.       — Да там ничего такого… — хочет отмахнуться Намджун, но Хосок как истинное трепло решает поделиться своим мнением. — Ты же знаешь, что Чимин-а иногда забывает о личном пространстве других людей. Джин тогда не был знаком с Мини, а я их с Джуном только познакомил. Ну, а потом кто-то показал Джину фото. И парень решил, что его душенька — изменщик. Так что, Юнги, хорошо, что ты не такой, как Джин-и, — словно тост, Чон даже поднял бокал с алкогольным напитком и осушил его, немного морщась. Он хоть и плохо переносит алкоголь, но иногда и позволяет себе напиться.       Юнги, кратко ознакомившись с историей, нахмурился сильнее. Но попытался себя успокоить.       Намджун, предчувствуя некий пиздец, решил внести некоторые корректировки.       — Юн, это было давно и почти не правда. Мой Джин просто ревнивый до ужаса. Так что не думай о чем-то.       — Я и не думал, — нагло высказал ложь парень, думая, что от дурных мыслей, которые так и стремятся захватить голову поможет избавиться еще немного алкоголя. Голова слегка начинала болеть, а в животе предательски связывался тугой ком. Пак Чимин был чрезмерно любвеобильным!       — К тому же вы сейчас вместе. Вы пара. Твой мир полон красок и его тоже, разве не это важно? — Намджун сжимает плечо друга и молиться всем богам, чтобы этот по глупости начатый разговор не вылился в некий пиздец. А нутро его выло о том, что может.       — Да. Это важно, — качает головой Хосок, а потом призадумавшись и состроив выражение великой проницательности, продолжает: — Как поразителен мир. Все вообще думали, что Чимин скорее будет соулмейтом Тэхена или Чонгука. Но с ними двумя он давно и не видел цвета. Хотя они и сейчас безумно близки. Особенно с Чонгуком, — хоть Хосока никто не просил, но он решил еще поговорить об этом. И пусть он ничего не имел ввиду, а скорее даже восхищался и завидовал гармоничным и классным отношениям таких разных людей как Юнги и Чимин. Но слова его возымели другой эффект.       Намджун словно почувствовал, как атмосфера стала холодной и неловкой, облизал свои губы. Он хорошо знал Юнги. И настоящему Мин Юнги такие слова лучше не говорить. А особенно пьяному Мин Юнги.       Сам Мин недовольно усмехнулся. Сердце его болезненно сжалось. Он просто терпеть не мог Чон Чонгука. И то как просто всегда этому парню удавалось заполучить внимание его парня, когда сам Юнги был первым, кто влюбился и увидел краски, встретив Пак Чимина. Но почему-то… Черт, он просто не был уверен в себе, потому что в Чонгуке было столько всего, чему сам Мин мог позавидовать.       На самом деле, в этом мире, чтобы понять, кто твой соул, стоит всего лишь раз его увидеть. В этот миг мир ошеломит тебя всей палитрой цветов. Увидев его в толпе всего на секунду, можно так и не понять, кто именно тот самый предназначенный тебе мирозданием. Можно видеть мир в красках и гнаться за призраком, но так больше никогда не увидеть его снова.       Юнги повезло. Тот миг был как в волшебном фильме. Серая прохладная погода и равнодушный мир. Он увидел Чимина на лавочке в одиноком осеннем парке. Поблизости не было людей. Парень что-то читал, внимательно и сосредоточенно. В тот момент мир Юнги замер и перевернулся. Он взорвался и стал безумно прекрасным. Черно-белое кино его жизни приобрело краски, а вместо осенней промозглости появилось ощущение яркого тепла.       По своей натуре Мин был интровертом. Потому сразу подойти он не решился. Ему еще с некоторое время потребовалось прийти в себя и осознать, что это не гребанный сон. Но стоило сделать шаг вперед, как он заметил, что к тому парню подошел еще один, протягивая напиток в стаканчике. Чимин, которого Юнги в тот день еще не знал, смотрел на того парня мягким взглядом, напоминающий взгляд влюбленного человека. Чимин смотрел на Чонгука так словно они были парой. Чертовой парой. И Юнги думал, что этот парень такими глазами должен смотреть на него, ведь это они предназначены друг другу.       Потом… Чтобы грамотно представить себя в качестве соулмейта Чимину, Юнги перепродумал хуеву тучу планов. И ему нужен был тот самый невзначай, чтобы Пак понял, что парень перед ним — его родственная душа.       Мин успел влюбиться первым. И сейчас, даже зная, что Чимин — его парень, и любит его, он все еще боялся, что этот Чон Чонгук легко украдет у него его маленькое солнце. Ведь Пак особенно сильно заботится о младшем, словно тот его чертов младший родственник.       — Я пойду отолью… — уйдя в свои мысли, Мин немного не слушал, о чем говорили парни еще. Он просто знал, что сейчас ему нужно немного умыться, найти Чимина и обнять его.       Намджун, провожая друга взглядом, недовольно цокнул языком.       — Что? Я что-то не так сказал? — удивленно моргает Хосок. Он несколько минут болтал, и Юнги молчал, потому заметив довольно холодную реакцию от парня, Чон подумал, что это на него.       — Ну, а кто последние минут пять рассказывал о том, как мило Чонгук ухаживал за Чимином, и что все еще любит его? — недовольно покачал головой Намджун, сильно волнуясь за эмоциональное состояние друга.       Юнги же к тому разговору уже успел умыться и спуститься вниз, взглядом выискивая своего парня. Людей было много. Душно. Но мало кто обращал на это внимание, утопая в музыкальном туманном безумии. Музыка тут и правда была сильно громкой, и без того больная голова уже готова рассыпаться осколками.       Через минуты искомый был найден. Но у Юнги все внутри померкло и рухнуло. Хотелось что-то сотворить. В нем разом столько чувств смешалось. Но больше было больно. Его сердце изнывало от этого ужасного чувства пустоты.       На талии Чимина покоилась рука Чонгука. Они стояли совсем близко друг к друга. И кажется, никто не видел в этом ничего странно. Этот парень… Он целовал шею Чимина, а тот улыбался и выглядел совсем довольным и веселым. Со стороны, видной Юнги, Чонгук совсем переступал границы близости. Он целовал чужого парня.       Мин был разбит и зол.       Быстро приблизившись, он успел встретиться с горящим взглядом потемневших глаз Чонгука. Парень уже не был сильно наклонен к шеи Чимина, но руку с талии никак не хотел убирать. Тэхена поблизости не наблюдалось. Эти парни казалось были только вдвоем. Словно уединиться, спрятавшись в толпе, решили.       Мин усмехнулся. Мысли спутались. Все горело.       — Юнги! — радостно промурчал Чимин, заметив приближающегося парня. Пак был сильно пьян, потому не сразу обратил внимание на плохое настроение Мина. Он хотел кинуться с объятиями и довольно подразнить человека, которого шумно повеселиться раз в сто лет и то с трудом вытащишь. Но не успел и пошевелиться, как перед ним произошло что-то странное и непривычное.       Чонгук и сам удивился, когда от Юнги прилетел удар в лицо, и надо сказать, не слабый. А потом еще и парочка быстрых слов, о том какой он чертов ублюдок.       А потом, сжимая запястье Чимин, Мин потащил парня за собой.       — Юни? Хей, ты чего? — чувствуя болезненную пульсацию в руке, Пак не сопротивляясь шел следом за своим парнем. Он понял, что им нужно поговорить. Потому что один ревнивый засранец должен объяснить, что в его голове повернулось таким образом, раз он решил начать бить людей.       Они быстро выбрались на улицу, в проулок между баром и еще каким-то зданием. Было тихо, разве что слышался звук от проезжающих неподалеку машин. Ночью было холодно. Потому Чимин поежился и более-менее протрезвел от свежего воздуха. В одной тонкой футболке, заправленной в светлые джинсы он чувствовал себя не сильно уютно.       — Юнги, ты чего? И больно и холодно, — совсем невинно простонал Чимин, потирая запястье, которое уже начало краснеть. Уж больно сильно Мин сжимал кожу.       Юнги сделал короткое дыхательное упражнение, чтобы успокоиться и совсем не сорваться. Но от гнева и чувства предательства эмоции искали выход.       — Хах? Чего я? Чего, Чимин? Совсем не понимаешь, или настолько напился, что реальность не различаешь.       — Ты, о чем? — парень не особо понимал, но хотелось разобраться и не доводить до крайностей. В чем они с Юнги были схожи так-то в том, что оба любят много думать. Мысли для них губительны. Они в своем внутреннем мирке могут дойти до абсурда. Чимин это понимал, потому, как сказал Тэхен, лучше о многом говорить сразу и прямо, не оставляя важное на потом. Потому что этого потом не бывает.       — О чем? Чимин, а ты помимо того, что очень тактильный, так еще и шлюха, да?       — Чего. Так. Прежде чем я успею обидеться, объяснись.       — Скажешь, это не ты позволял ранее лапать себя Чонгуку? — усмешка коснулась губ Юнги. И руки дрожали. Честно, хотелось взорваться.       — Мы друзья… — начал Чимин, пытаясь напомнить, что он так со многими близок и что-то раньше Юнги почти ни разу не заикался о том, что он против того, что его парень обнимается с друзьями.       — И целовал он тебя тоже чисто по-дружески. Может вы еще и трахаетесь чисто по дружбе?       — Юнги, ты свой мозг у Намджуна оставил? — раздраженно вздыхает Чимин, чувствуя усталость. Такие обвинения его явно не радуют. Но он хороший парень и уж точно никогда не позволил бы себя целовать кому-либо, когда у него уже есть любимый человек.       — Я не целовался с ним. Юни, я люблю тебя и только тебя, поэтому не сомневайся во мне, ладно? — Чимин мягко касается ладоней Юнги и тянет на себя. Его голос звучит мягко и успокаивающе. У Юнги руки холодные. У Чимина сейчас тоже. Но они все равно немного теплее Миновских, потому парень хочет подарить своему любимому ревнивцу немного своего тепла.       — Он целовал тебя в шею. Там… — качает головой Юнги. Он выглядит совсем разбитым.       Пару секунд Пак не особо понимает, а потом цепочка легко складывается в его голове.       — Придурок, — шутливо улыбается он. — Ревнивый дурак. У нас Тэхен пропал, а когда я это заметил и заволновался, Чонгук поржал и решил успокоить, поделившись тайной, что этот дурак в свой день рождения нашел своего соула.       — И для этого ему нужно было держать свое лицо возле твоей шеи?       — Юнги. Он — высокий идиот, хотя и лицо невинного ребенка. Ну, а там было шумно. Он просто наклонился. А с твоего ракурса это скорее и выглядело так словно он меня целует.       Юнги чувствует, что все звучит логично. Но страх и сомнения не угасают.       — Так что алкоголик ты мой милый, я тебя прощаю. Но сначала лучше узнай правду. Я же тебе никогда не врал, — Пак совсем разнеженный и милый. Ему хочется поскорее забыть и отпустить эту ситуацию. Раз все прояснилось, лучше пойти обратно. Да и перед Гуком извиниться стоит.       Юнги что-то бурчит себе под нос и отвечает на мягкие и успокаивающие поглаживания Чимина. Все же рядом с ним ему хорошо и приятно.       — Пойдем обратно? — спрашивает осторожно, отходя на расстояние.       — Давай домой.       — Оу. Хорошо. Только вещи нужно забрать. И перед Гуком извиниться.       — Не общайся с ним больше!       — Что? — Пак улыбается и думает, что его парень шутит. Но серьезный и холодный взгляд Юнги переубеждает.       — Я серьезно. Вообще, никогда.       — Юнги… Ты… Он мой друг, знаешь.       — И что. Просто, черт возьми, перестань уделять ему столько места в своей жизни! Черт! Плевать. Я домой, — Юнги не очень понимает, что он несет и что именно в нем говорит. И замечая, что у них появился наблюдатель, которому Мину хочется еще раз съездить по лицу, только думает о том, что лучше уйти сейчас, или он может совсем уйти не в ту степь и дать волю эмоциям.       — Юнги? — удивленно повторяет Чимин имя парня, наблюдая, как тот идет к стоянке авто. Они, конечно, приехали вместе. Но он надеется, что его парень не настолько туп, чтобы садиться за руль.       — Чимин, — тихий и осторожный голос Чонгука приходит с ветром со спины. Чон выглядеть взволнованным и неловким.       — Гуки…       — Я слышал часть разговора. Ты собираешься пойти за ним и сделать, как он попросил? — его голос надломленный и совсем болезненный. Он выглядит жалко. Так словно кто-то отнял самое дорогое и ценное, что было у него. А он с этим ничего не может поделать. Совершенно.       — Чонгук, я потом напишу, ладно. Не думай о многом. И перед Тэхеном за меня извинись, — Чимин разворачивается, чтобы пойти следом за скрывшимся в повороте Юнги, но теплое, отягощающее прикосновение к запястью не дает сделает шаг.       — Чимин, он…       — Чонгук, он — мой любимый человек, — ровно отрезает Чимин. И пока Чон застыл с еще более болезненным выражением на лице, Пак выскользнул и побежал в сторону парковки.       Его парень оказался большим идиотом. Потому что вместо такси, этот человек решил уехать на своей машине.       — Пьяным за руль, отлично! — фыркает Чимин, уже заметно ощущая, как прояснилось его сознание. Он быстро подсаживается на пассажирское сидение впереди, заставляя Юнги обратить на себя внимание.       — Юнги, слушай, я понимаю. Ну вернее представляю, что творится у тебя в голове. Так что давай спокойно поедем домой на такси, хорошо? — Чимин скорее уговаривает, нежели спрашивает. Его телефон остался в кофте в баре, потому он протянул руку, чтобы выпросить телефон Юнги и спокойно заказать такси.       — Я не настолько пьян, — кидает Юнги, спокойно выезжая с парковки. Внутри него столько всего перемешалось, что сейчас организм пришел казалось к наилучшему — пофигизму. Какая разница. Так и бьётся в его голове. Он даже удивлен, что Чимин пошел за ним. Но Пак Чимин просто добренький.       Чимин мысленно вспоминает все известные ему религии и молитвы и надеется, что ночью только его парень такой невыносимый идиот, пьяным севший за руль.       Пак не знает, что ему сказать, стоит ли. Вообще хорошо, если все пройдет благополучно, и они целыми доберутся до дома. Ну или их по пути остановят. И от безысходности им уже придется отправиться на такси.       Но дорога отличается от той, по которой им нужно к району, где они вместе живут.       — Юнги, наш дом в другой стороне, — чувствуя что-то неладное, Чимин немного вжимается в обивку кресла.       — Я знаю, — спокойно отвечает Мин, набирая скорость. Шоссе более-менее пустое. — Хочу в одно место.       — Да… но, может, сбавишь скорость?       Чимина пугает растущая стрелка на спидометре.       — Не интересно. Интересно… а мы правда связаны судьбой? — облизывая свои губы Юнги похож на немного безумного.       Пак непонимающе ежится, не зная, что отвечать.       — Мин Юнги, перестань пороть чушь, успокойся.       — Значит, наша связь — чушь? — усмехается Юнги, крепко сжимая руль. Чимин вздыхает. Конечно, слова его пьяного парня — бред. Если бы не любил, разве он пошел бы за ним? Разве пытался бы остановить? Найти объяснения? Какой смысл Чимину ото лжи?       Но не успевает ничего, потому что в следующий миг в них врезается выезжающее из поворота другое авто. Просто пьяный Мин Юнги совсем забыл о существование знаков и светофоров, о правилах дорожного движения, и того, что они не одни ночью могут куда-то поехать.       Чимин помнит только режущий звук и свое обжигающее горло дыхание. Он, конечно, умничка, что пристегнуться не забыл. Но судьба была к нему немного жестока.       Очнулся парень уже в больнице. Сначала появилась боль во всем теле. После боли уже и сознание. Сначала потолок. Темно-серый, немного грязный, но ровный. Горло саднило. А тело ныло. Он промычал, пытаясь пошевелиться и выпасть из этого амебного состояния.       — О! Живой! — знакомый голос Тэхена дарит приятность. По крайней мере уши Чимина чувствуют себя хорошо. Но вот его голова и зрение. Кажется, что-то не так.       — Тэ…хен-а? — хрипло и тихо произносит Чимин, пытаясь понять, почему мир перед его глазами немного не такой.       — Булочка ты моя дурная, ну, а кто еще по-твоему? — недовольно бурчит Ким, присаживаясь на стул возле кровати Чимина.       Пак смотрит в темные глаза Тэхена. Раньше карие сейчас кажется совсем черными, но все чувства в них на лицо. Он похоже был сильно взволнован, и даже, наверное, много плакал. Чимин бы обнял Тэхена, как и Тэ его, если бы хотя бы кто-то не знал, что другому (Чимину) будет больно.       Парень принес цветы. Если бы он знал, что его друг проснется, то вероятно зашел бы с едой.       — Тэхен-а… — повторяет Чимин имя своего лучшего друга, сипло шмыгая носом. На его глаза вполне готовы навернуться слезы.       — Чимин, я так… Черт… Ты… — Ким сжимает ладонь своего друга и пытается не заплакать. Он и без того убивался несколько дней. И чувствовал сильное опустошение, когда ему Хосок сказал прямо в ночь после праздника о том, что Чимин С Юнги попали в ДТП и сейчас в больнице, кажется, в очень плачевном состоянии.       Все сильно волновались и были нервными. Но, к счастью, обошлось.       — Хочешь пить? — мягко спросил Тэ, после проверки врача и медсестры. Чимину повезло. Он не сильно пострадал, но вот проваляться без сознания три дня все же пришлось. Сломанное ребро и ушибленная голова — вот и все его травмы.       Чимин, слушая объяснения врача и его вердикт: «вполне здоров, немного полежит, чтобы ребро срослось, и можно выписывать», кусал свои губы. С каждой минутой паника разрывала его сердце. Он… он видел мир в черно-белом свете. Он снова видел мир таким, как и до встречи с Юнги. Было страшно узнать правду. Было страшно услышать эти ужасные слова.       В носу щипало. На вопрос своего друга он только коротко кивнул.       — Я… Тэ… Скажи, а что с Юнги?       — Ты… — Тэхен замер, так и не наполнив белый стакан полностью. По нему было видно, что он не хотел об этом говорить. — Мини, я бы на твоем месте не вспоминал его! Идиот. Себя угробить решил, так и тебя с собой забрать!       Тэхен был недоволен Юнги. Он, конечно, никогда не выступал противником их отношений. И даже много поддерживал. Тэхен был единственным в кругу друзей Чимина, кто не считал, что очень странно, что такие парни как Мин Юнги и Пак Чимин были соулмейтами. Но после такого поступка со стороны этого идиота, он уже не мог считать, что Юнги — хорошая пара для его маленькой булочки.       Чимин же напрягся. От слов Тэхена не стало легко. Напротив, его словно дыхание лишили.       — Юнги… Он… У~ум… — Чимин не знал, как произнести это слово. Боялся. Произносить его было опасно. Словно произнеси и он правда умрет, исчезнет… Но Пак Чимин не видел красок. А врач не сказал ничего, что так может быть. К тому же самое известное такое изменение — потеря своего соула. Если твоя родственная душа умрет, то мир потеряет свои краски.       Пак отошел от накатывающей истерики и сглотнул вязкий ком, собираясь твердо спросить и принять эту правду. Но тут дверь в палату открылась. И в глазах Чимина отразился Мин Юнги. Он был таким же черно-белым, как и весь мир. В глазах Пака он был похож на призрака. На последнее видение. Чимин не смог сдержать слез и желание обнять и почувствовать тепло другого человека, не обращая внимание на слабость.       — Мини? — руки Юнги аккуратно легли на талию, прижимая слабого парня к себе. Он слышал рыдания Чимина и только крепче прижимал к себе, боясь потерять. Юнги на тот момент повезло больше. Ведь врезались со стороны пассажира.       Тэхен, наблюдая такую сцену, лишь щелкнул языком и закатил глаза.       — На его месте я бы скорее врезал тебе, а не обнимал, цепляясь, — недовольно хмыкнул Ким, скрещивая руки на груди. Он хотел дольше побыть со своим другом, но Мин Юнги все испортил.       — Я понимаю, — тихо проговорил Мин, успокаивающе оглаживая дрожащую спину своего любимого. Видеть на его теле эти раны, эти страшные синяки, пусть местами и скрытые бинтами. В его памяти еще остался момент, где губы Чимина были окрашены его же кровью. Это было так чертовски страшно. А когда он не приходил в сознание Юнги был готов душу отдать.       Чимин же не обращал особого внимания на остальное. Он слышал биение сердца другого человека. Чувствовал живое тепло. Родной запах. И понимал, что это не плод его воображения, а живой и настоящий человек. Его Юнги. Он успокаивался и плевать хотел на то, что он больше не видит цвета. Плевать. Главное — Юнги жив.       В тот день Чимин позабыл о том, что о важном стоит говорить сразу, а не молчать. Возможно, это изменение он отнес к неважным. А может… Он просто хотел убедиться… Хотел понять, что и почему случилось с ним.       Но ни врач, ни обследования не дали ему ответ на этот вопрос. Единственное, что являлось ответом: Пак Чимин потерял своего соулмейта. Он не потерял Юнги. Просто Юнги перестал быть тем, кто был его родственной душой.       Чимин, в это верить не хотел. И думать об этом тоже. Просто потому что он любил Юнги.       Хотя скрывать подобное было немного проблематично. Чимин думал, что если он любит Юнги и тот любит его, то все можно принять. Что Чимин научится так жить. И не будет много волновать Мина. Потому что этот парень снова что-то себе надумает. Что-то страшное и тяжелое. А Чимин… Чимин пока не мог представить… как это, жить без Юнги.