Два разбитых сердца и одно порванное очко

Два разбитых сердца, два печальных парня, два занятых стула и две бутылки соджу. Август, конец столь радостных летних каникул зачастую приносит с собой раннеосеннюю грусть и, казалось бы, её предостаточно и ещё большего отчаяния, кроме как завершения отдыха, быть не может, да вот что-то пошло не так. Видимо, к завершению подошли не только тепло солнечных лучей и сезон пляжей, но и теплота в душе, даримая своими любимыми. «Мы с тобой два недоромантика» — мог бы сказать Минхо, после посмеявшись с собственных слов, если бы только был чуть более пьян. Хёнджин же, сидевший рядом, определённо себя таковым не считал, ссылая неудачу в очередных отношениях на усмешки вселенной. Какие это за месяц? Вторые, третие? Как-то всё равно, потому что очередные душевные страдания он заливает алкоголем на пару со своим другом, по совместительству одноклассником. — Видите ли, времени у него на меня нет, а других парней себя искать оно как-то всегда находится, — сказал Хёнджин, в очередной раз шмыгнув. Пьяным этот человек становится неузнаваем. Из сильного длинноногого мачо превращается в лужу. Ну да ладно, сегодня им можно, — Ян предатель Чонииин. — Успокаивайся давай. Я не собираюсь тебя домой тащить, сам где-нибудь по дороге упаду и заплачу, — бутылка опустела, а Минхо хоть бы хны. Его стойкости к алкоголю завидовали многие собутыльники, чем он нехило так гордиться, но когда действительно хочется набухаться, эта стойкость, к сожалению, пользы не несёт. — Давай вместе плакать, — Хван поднимает на Ли свои щенячьи глазки и смотрит так жалобно, по-сучьи, — секс по дружбе ещё никому не мешал. А Чонин мне не давал, я опечален и второй месяц страдаю недотрахом. — Фу нет. Я натурал. Не домогайся до меня, геюга, — Минхо попытался издать что-то, похожее на рык, но Хёнджин вместо того чтобы отлипнуть только подсел ближе и начал ластиться, — что, душевные раны уже не болят? И как твоя совесть тебя терпит, — фыркает Ли и насильно отстраняет от себя друга.  — Да как такой извращенец, как ты, может быть натуралом? Ты с Чаном ебался, так что не выпендривайся. А с совестью своей я как-нибудь сам разберусь, — и смотрит так ехидно, скотина. — Один раз не пидорас. И откуда ты вообще об этом знаешь?! — Ли соскакивает со стула и понимает, что влип. С Чаном по поводу их, вроде бы, тайны, он поговорит позже, а с этим месяцами нетраханным другом надо что-то сделать, — если сейчас же не поднимешься, я оставлю тебя тут и пойду домой сам. И вот только потом попробуй в чём-то меня обвинить. И Хван через усилия поднимается с места и обнимает Минхо, повиснув на нём, чтобы хоть как-то удержаться. Ли вздыхает и, попрощавшись с работниками бара, покидает помещение, перебирая ногами к дому Хёнджина. Не впервые уже от своего друга он получает подобные заявления, что всё же заставляло задуматься или хотя бы предположить вариант секса с Хёнджином. «Да ну, бред», — сказал Ли своим мыслям и двинулся дальше, в тот момент как Хван тихо хмыкнул, догадываясь, о чём тот думает и обнял Минхо покрепче.

~~~

Обычная квартира зажиточного студента с самого порога встречает парней неприятной желтоватой лампочкой и разбросанной по порогу обувью. От прогулки на прохладном воздухе Хёнджин несколько протрезвел и вполне мог не то что соображать вполне внятно, но и абсолютно спокойно передвигаться. — Ну и чего ты встал в проходе? Иди давай сюда. Ночуешь у меня и это не обсуждается, — с облегченным и одновременно обреченным вздохом Минхо направился на кухню и сел за маленький столик, наблюдая, как его друг готовит чай и кидает в обе кружки по таблетке. — Что за херню ты подсыпал мне в чай, предатель? — парень возмущается и даже находит в себе силы голову от стола оторвать, как успокаивается, получая заверения от друга, что это всего лишь таблетки против похмелья. Наскоро договорившись о том, кто где будет спать и послушав скулеж от Хёнджина после отказа от совместного сна, Ли направился в комнату парня, специально к шкафчику, где хранится его собственная одежда специально для таких незапланированных ночевок. Но только он мог перепутать свой шкафчик с Джиновым и вместо того чтобы спокойно закрыть его и отправимся в душ, залезть какого-то лешего в спокойно лежащий черный пакет. От увиденного у парня начала слабо кружится голова, а тело будто стало на мнгновение ватным. Ваккурат здравому смыслу, Ли просто бросил всё как есть и поплелся в ванну, игнорируя ухмылку Хёнджина, стоящего в соседней комнате. Приём душа для парня был таким, каким он не ощущал до этого никогда. Тёплые тяжелые капли отдавались слабой судорогой в теле, заставляя парня вздрагивать и подавлять желания пару раз приложится об стенку головой. В голове стоял образ Хёнджина в том самом наряде из черного мешочка, его руки, ноги, отчего парню хотелось просто взвыть, отрезать другу член и трахнуть, твердя после всем в округе о том, что он натурал. Засмотревшись на потрескавшиеся плитки в полу, Ли не заметил, как тёплая вода сменилась холодной, отчего головокружение только усиливалось. — Хёнджин, сука, нахера ты мне возбудители в чай кинул?! — парень вылетает из душа в одном только полотенце на бедрах и застаёт своего друга с недоумевающим лицом, до этого мирно листающим ленту какой-то соцсети. — Но я действительно кинул тебе в чай антипохмелин, — и тут в комнате воцарилась тишина, в которой было слышно, как напрягаются мышцы на лице Хвана, озаряя его ехидной улыбкой, — а что, мой мальчик возбуждён? — Хёнджин не торопясь поднялся, чтобы видеть полностью парня, стоящего перед ним и удовлетворённо хмыкнул, когда на прикосновения к торсу тот не шарахнулся в другой конец комнаты. — Фу, не называй меня так, щас вырвет, — и Ли действительно чувствовал неприязнь от такого обращения. Когда это он успел стать мальчиком? Он парень, мужик! — иди лучше помойся, я не собираюсь иметь тебя в таком виде, — он сделал акцент на предпоследнее слово и, развернувшись, ушёл в спальню, оставив Хвана явно пораженного таким непривычным, но таким сексуальным другом. Артистичности у Хёнджина не занимать, ведь он действительно подсыпал Минхо в чай возбудители. Вот только не мужские. Одни из самых действенных женских возбудителей по факту почти обездвиживали девушку, заставляя утопать в неге удовольствия, но Хвану всё не на ком было их опробовать, а скулить всю ночь на пролёт с недотрахом ему не хотелось. Кто как не лучший друг сам того не зная, пришёл на помощь. Несколько затруднённое дыхание Минхо и постоянные маты, срывающиеся с его губ, только ласкали слух парня, а валяющиеся у тумбы чулки, черная оверсайз футболка, ошейник с цепочкой и черный хвостик на дилдо вовсе вызвали у Хвана умилительный смешок от наблюдения за тем, с каким явным интересом Ли рассматривает эти вещицы. — Котёнок, так хочешь принять на себя эту роль? Или продолжишь строить из себя папочку? — Хёнджин уже хотел как в фильмах поднять голову друга за подбородок, но его дико неудобная для этого действия поза и упрямство «этого придурка» не позволили ему так сделать. — Отвали, Хёнджин, — голос прозвучал полустоном и Хо начал понимать, что буквально ослебевает. От чрезмерного возбуждения ноги черезчур напряжены и это самое постоянное напряжение начало покалыванием и слабостью отдаваться в бедренных мышцах, заставляя Ли, уже даже без полотенца и запутанного в одеяле, перевернуться на спину. На просьбу Минхо Хёнджин откровенно говоря забил и, подняв с пола все столь прекрасные аксессуары, первым делом при возможности нацепил именно ошейник. Не ожидавший такого поворота событий Минхо слегка дёрнулся, но Хван начал поглаживать его прям под ошейником, давая понять, что место достаточно, шея не сдавлена и парень спокойно сможет дышать. От прошлых убеждений в своей натуральности и тем более полного отказа быть пассивом не осталось и следа. Минхо не сопротивлялся, более того, сам подставлял руки и ноги под одежду. — Чувак, ты невъебенно сексуальный в этом прикиде, — Хёнджин намотал цепь на руку и несильно потянул Ли на себя, давай тому привыкнуть к пободной зависимости, — самое время сделать тебя ещё лучше, — Хван потянул ошейник немного вверх, заставляя парня приподняться и прогнуться в пояснице, но завидев его дрожащие колени, отпустил, посмотрев Ли прямо в глаза. Внутри что-то треснуло. Терпение лопнуло. Хёнджин с одного только голодного взгляда захотел друга так, как не хотел никогда раньше. Одно дело представлять человека, а другое видеть его таким наяву. Обездвиженным, незащищённым и подвластным только тебе. Хван втянул Ли в жадный поцелуй, оторвавшись на мнгновение лишь для поиска смазки, лежащей в том же пакете. Рефлекторным движением выдавив себе немного на пальцы, он поднёс их к дырочке Хо, отчего тот вздрогнул и в его глаза появился испуг. Возбуждение затмевает разум, но не настолько, чтобы забыть про посторонние чувства. — Шшш, котёнок, я не сделаю тебе больно, — Хван ткнул носом в щёку и максимально аккуратно ввёл подушечку указательного пальца внутрь, чуть совсем не забыв, что лишает очко Минхо девственности, — видишь, всё хорошо, — Хёнджин снова втянул друга в поцелуй, стараясь отвлечь от проникания внутрь пальца и одновременно следить, чтобы тот сам с непривычки не соскальзывал с пальца. — Это так странно. Неужели тебе нравится это чувство? — Ли рефлекторно приподнимал бедра, поднимаясь со своего трахаля, но тянущая внизь цепь и рука с этой цепью у Ли на бёдрах не давали ему окончательно слезть, тем самым создавая своеобразные толчки и движения. — На самом деле я ни с кем не спал. Надеялся вызвать тебе ревность, но ты сука с каменным сердцем, — и тут Хёнджин с местью резко толкнулся пальцем внутрь до основания, но вместо ожидаемых матов в свою сторону он услышал лишь короткий полустон и настолько охеревшее выражение лица Минхо, что даже сам охерел. — Гадёныш, — всё, что смог сказать Ли, прежде чем снова захлебнуться в собственном стоне. Ещё с пару минут Хёнджин двигался у Минхо в анусе, прежде чем добавить второй палец и начать всё по новой: соскальзывания, дискомфорт и блаженный скулёж в конце. Внезапно, когда Ли находился в состоянии крайней эйфории, пальцы исчезли, а послышавшееся сзади шуршание заставило парня насторожиться. ОН ЗАБЫЛ ПРО ХВОСТ. Не успел Ли подумать, как в него вошло что-то побольше двух пальцев и защекотало бёдра. Парень издал хриплый вскрик, а на глазах проступили слёзы то ли от удовольствия, то ли от боли. Хёнджин крепко прижал скулящего парня к себе, а он в ответ обвил его всем телом, получая как раз прекрасную возможность вытолкнуть эту мешающую игрушку. Но Хван быстро сообразил и вместо того чтобы дать другу избавится от вещицы, он прижал хвост коленом и начал выцеловывать ему шею. Хёнджин был всё ещё одет и почувствовав трение от джинс при колене между ног, Ли начал двигаться, одновременно и стимулируя свой член, и привыкая к хвостику. Через пару минут парень уже начал постанывать, и Хван убрал коленку, жадно наблюдая за своим изнывающим от удовольствия другом. Вместе с коленом пропало и прежнее удовольствия, благо Ли обратился за помощью к мягкому матрасу. Подмяв под себя ноги и сложив руки кулачками между ними, тем самым оказавшись в максимально сабмиссивной позе, Минхо начал двигать бёдрами, забив на ватность в ногах и как можно сильнее вжимая себе в матрац, захлебываясь в стонах от этого дурацкого хвостика с дилдо. Хван просто смотрел на своего друга с открытым ртом, уже стянув с себя штаны и надрачивая дикий стояк. Терпение у Хёнджина тоже не железное, поэтому он, зажав хвостик и вытащив его, резко перевернул Минхо спиной кверху и, оттянув за волосы, несколько раз укусил за шею. От такой смены среды у Ли пошли звёздочки перед глазами, а укусы приятной болью отдавались по всему предплечью. Во рту появились пальцы, которые парень сразу же начал лизать и посасывать, для большей эстетичности прогнувшись. Воспользовавшись моментом отвлеченности, Хёнджин резко вошёл и начал быстро двигаться в Минхо, заглушая пальцами в глотке обрывистые стоны. Он довёл себя и Минхо до пика, этими же пальцами надрачивая Ли. После окончания этой веселухи оба упали по разным сторонам кровати, а Минхо всё ещё сводило ноги от действия таблеток. На утро он будет убеждать себя, что один раз — не пидорас, а Хёнджин пойдёт за новой пачкой возбудителей.