***
1 сентября 2020 г., 20:12
Тонко звякнул колокольчик, когда Виктор плечом толкнул дверь цирюльни «Рыбий хвост». К груди он прижимал чемоданчик, да так бережно, словно нёс новорождённое дитя — Хейд несколько раз повторял, что внутри хрупкие детали. Что именно под «хрупкими деталями» подразумевалось, оставалось лишь гадать. Хейд пробовал озвучить весь список, но, бросив на Виктора внимательный взгляд, решил ограничиться коротким: «Просто скажи, что пришёл от меня, да рожу скриви пострашнее, чтобы не обдурили». Со своей ролью жуткого посыльного Виктор справился замечательно.
— Я тебя уже заждался, Раймонд, — услышал Виктор вместо приветствия, поднявшись на второй этаж цирюльни. Хейд занимался ровно тем же, чем пару часов назад, когда попросил наведаться к знакомому скупщику: паял эти свои «рации». — Разогрей воду, а если ещё и кофе сваришь — то будет отдельная тебе благодарность.
В его голосе так и звучало: «Займи себя чем-нибудь полезным и не мешай».
— Аж целая благодарность? Балуешь, — хмыкнул Виктор, пока зачерпывал ковшом воду. От канифольной вони голова шла кругом, не спасало даже открытое нараспашку окно. Пришлось пожертвовать одним из бражников, чтобы заставить себя не ощущать запахи.
Клацнули защёлки чемоданчика. Хмурясь, Хейд придирчиво осматривал микросхемы, проводки и другие малопонятные штуки. Синяки у него под глазами уже чёрные, под цвет самих глаз. До вылазки в крепость оставалось несколько дней, и вор, видимо, решил уморить себя, лишь бы не лезть к Хранителям.
— Ты когда в последний раз спал? — Виктору пришлось повторить вопрос ещё раз, прежде чем Хейд соизволил отвлечься от работы.
— Подремал... где-то в районе полуночи.
— Это было хотя бы сегодня?
— Раймонд, тебе нечем заняться? — протянул Хейд тем самым тоном, говорившим: «Будь добр, отвали от меня». — Разве ты не должен совершать какие-нибудь беззаконные ритуалы, приносить жертвы или заниматься другими крайне важными курьерскими делами?
— Какие у тебя интересные представления о Курьерах.
— Что поделать, я лишь скромный вор, а не убийца-ведун.
Казалось, что если сейчас коснуться Хейда, то можно пораниться о невидимые колючки. Изнурил себя работой, упрямец, но ему проще сорваться на ближнем, чем признаться, что он достиг своего предела. Сегодня под рукой не оказалось бутылки вина, но Виктор знал и другие способы, как заставить человека расслабиться. В крепости Багортт ему нужен здравомыслящий напарник, а не сонный и истощённый. Вот только как донести это до Хейда? Явно не словами, от них слишком легко отмахнуться. Задумавшись, Виктор позволил призрачным бражникам сесть на подставленную ладонь. Со своим телом он мог творить многое, но получится ли у него воздействовать на чужое?
Над головой Хейда завивался канифольный дымок. Сейчас вор больше походил на лекаря, который копошился в железных внутренностях паяльником, как скальпелем, собирая мельчайшие детали в единую систему. Он не заметил, как бражники ползают по его сгорбленной спине, натруженным плечами и рукам. Сам Виктор от этих крылатых зараз познал лишь боль и страдание, но наверняка можно было заставить их вести себя по-другому. Например, приласкать. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы пробить трещину в коконе, за которым Хейд вечно прятался от всех.
Цепкие лапки касались спины Хейда, но легко представить, что это Виктор гладил его ладонью, даже чувствовалась грубая ткань комбинезона. А вот Хейд, увы, если что и почувствовал, то только щекотку. Резкий окрик нарушил всю концентрацию: «Раймонд, чайник», — и правда, по ушам ударил свист. Не чувствуя боли от раскалённой ручки, Виктор торопливо снял чайник с примуса. Теперь уж точно ничто не отвлечёт.
Вторая попытка вышла удачнее. Насекомые двигались так, как двигалась бы ладонь Виктора: гладили узкие плечи, замирали на груди под комбинезоном, касались уходящей за воротник россыпи из родинок, выпрашивая разрешение на что-то большее. Хейд начал ёрзать на стуле, не совсем понимая, что происходит, но смутно догадываясь.
— Может, всё-таки нальёшь кофе, раз делать нечего? — бросил он раздражённо.
Бражники рассеялись. Вместо их призрачного прикосновения Виктор дотронулся до Хейда собственной рукой. На такое злостное нарушение границ тот ожидаемо дёрнулся, пытаясь смахнуть помеху.
— У меня есть предложение получше, — Виктор понизил голос. Он чувствовал, как вор под его ладонями мгновенно окаменел.
— Сдурел, Раймонд? Отвали от меня, иначе получишь в глаз паяльником.
— Думаешь, в крепости от меня будет больше пользы с одним глазом? — хмыкнул Виктор, массируя натруженные мышцы и наглядно демонстрируя, от чего Хейд пытался отказаться.
— Нарушишь пару Непреложных законов и новый отрастишь, делов-то, — беззлобно ворчал Хейд, но руки так и не сбросил.
— Кое-какие чудеса я могу сотворить и без нарушения Законов. Хочешь, покажу?
— Даю тебе один шанс, — и Хейд отложил паяльник в сторону, но не слишком далеко, словно предупреждая.
Тело вора оказалось жёстким и неподатливым, совершенно непривычным к прикосновениям. Позвонки у него были маленькие, хрупкие, стоит не рассчитать силу — и треснут. Раскрошатся. Виктор с лёгкостью мог разломать Хейда на части, как глиняную куклу, и пугало уже то, что подобные мысли вообще появились в голове. Столько лет его натаскивали, как собаку, на то, чтобы защищать людей, и как же пугающе легко этот рефлекс сменился на противоположный.
Взяв себя в руки, Виктор постарался отвлечься на что-то более приятное. Например, на то, чтобы пригладить забавные завитки у линии роста волос, обычно скрытые воротником. Как только Хейд обвыкся и чуточку расслабился, пришло время действовать смелее. Лёгкими движениями пальцев Виктор массировал ему голову от висков к шее. Словно случайно, он задевал чувствительное место за ухом, видя, как смуглая кожа тут же покрывается мурашками. Чувствовалось особое удовольствие в том, как эта вредная Сорока всё больше доверяет его рукам, тает в них, как согретое масло. Подгадав момент, Виктор медленно повёл вниз застёжку комбинезона. Мгновение — и цепкие руки обхватили его запястье, впившись в кожу ногтями.
— Ткань грубая, только расцарапает кожу, — невозмутимо пояснил Виктор. — О тебе же забочусь.
Руку Хейд не отпустил, но хватку немного ослабил, всё ещё колеблясь. Застёжка снова поползла вниз — легко было представить, что Хейд сам заставляет себя раздеть. Эта мысль отозвалась жаркой дрожью. Расстегнув молнию до груди, Виктор стянул комбинезон с плеч и открыл прохладному воздуху голые лопатки. Размять мышцы, разогнать кровь — ничего особенного, но он то и дело одёргивал себя, когда руки пытались опуститься ниже. Хейд его самоконтролю совсем не помогал. Он поставил локти на стол и выгнулся, позволив Виктору вести пальцами вдоль позвоночника, стягивая комбинезон всё ниже и ниже, насколько это было возможно.
Полуголый Хейд больше не казался хрупким — наоборот, он жилистый, с крепкими руками, привыкшими цепляться за опасные высоты. Пусть его макушка едва доставала Виктору до груди, пусть его нельзя было назвать ни бойцом, ни ведуном, «лишь скромным вором», Хейд воспринимался как равный — и этот контраст пьянил. Ладони скользнули под ткань приспущенного комбинезона, пригладили поджарые бока и дрогнувший от касания живот. Жуть как хотелось приласкать эту несносную Сороку погрубее, проверить, настолько ли крепко и гибко это тело, насколько выглядит. Опасно. Опасно.
— Ну как? Полегчало? — хрипло спросил Виктор, резко убрав руки прочь. Собственное дыхание оглушало.
Хейд недовольно повёл лопатками, словно требуя, чтобы Виктор вернул свои руки туда, где им полагалось быть — но тут же резко дёрнул молнию вверх и застегнулся по самый нос. Взгляд его раскосых глаз обжёг так, как этого не смог сделать раскалённый чайник, а потом он схватил Виктора за ворот плаща и рывком заставил наклониться. Нижней губы коснулось что-то влажное. Это даже поцелуем нельзя было назвать, настолько быстро всё произошло.
— Для первого раза сойдёт, — резюмировал Хейд, а сам облизал губы. Как же хотелось повторить этот путь — своим языком, ощущая контраст мягкой кожи и бугристых шрамов. А почему бы и нет? Поймав Хейда за подбородок, Виктор урвал ещё чуточку столь редкой благодарности. Жарко. Приятно. Его успели оттолкнуть за мгновение до того, как их близость рисковала перейти тонкую грань «благодарности».
— Вот теперь — точно проваливай и не мешай мне работать, — с трудом выговорил Хейд, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Его рука упрямо опиралась Виктору в грудь и наверняка чувствовала, как бешено бьётся сердце. — Я должен за сегодня доделать рации, чтобы мы успели их проверить.
— Только если пообещаешь, что после этого сразу же завалишься спать.
— Ещё чего удумал — условия мне ставить, — фыркнул Хейд и отвернулся к своим ненаглядным железкам. Зря он надеялся, что его оставят так просто. Виктор уже проделал в его шипастом коконе бреши и не стеснялся оставлять новые. Склонившись к Хейду, он с хрипотцой сказал ему на ухо, касаясь носом густой копны волос:
— Тогда не стесняйся обращаться, если вновь понадобится помощь.
— Проваливай, Раймонд! — рявкнул Хейд. Он с такой решимостью сжал паяльник, словно и впрямь собирался воткнуть его кому-нибудь в глаз… а у самого покраснели кончики ушей.
