между нами

феликс влюблён уже три года как. трудно сказать, где точка отсчета, просто однажды поймал себя на том, что ищет в толпе хёнджиново лицо, среди школьных коридоров именно его голос пытается мысленно выцепить, расписание параллельного класса знает лучше, чем собственное. самое смешное, что о феликсовых чувствах знают, кажется, все, потому что он всегда смотрит пристально и ловит редкие ответные взгляды с нетерпением. потому что наматывает круги возле его аудитории, как младшеклассница, только чтобы удовлетворить своё ежедневное желание посмотреть на чужую насмешливую улыбку и родинку под левым глазом, что превратилось в потребность. это все, конечно, походит на сумасшествие, и феликс на хенджине в прямом смысле помешался. старший его игнорирует. не отталкивает и не отвечает, просто делает вид, что феликс его не волнует, и от этого младшему стократ больнее. учебный год подходит к концу, до отъезда в сеул, о котором феликс грезил со средней школы, всего ничего, и можно отдаться фантазиям о выпускном. ведь всё может измениться, так? парень слышал, что алкоголь с подростками творит невообразимое. поставить эффектную точку с хенджином, хотя бы признавшись, хотя бы ухватив поцелуй, может, в щеку даже. а потом со спокойной душой найти себе парня в столице без этих ебучих заморочек. в клубе, на который скинулись всей параллелью, душно и пахнет спиртом. феликс выпивает пару шотов за компанию с одноклассниками, чтобы не так противно было за ними наблюдать и чтобы снять напряжение, но помогает не сильно. хёнджин не приходит. феликс высматривает его в толпе в своём лучшем костюме, сшитом на заказ, но сердце его всё это время трепетало зря. не пришёл. феликс думает, что уедет, оставив на душе камень с высеченной на нем фразой – ты не достоин даже правды. даже капли внимания. сквозь кашу из пьяных тел пробираться трудно, но и находиться там – невыносимо, феликсу просто нужно немного свежего воздуха, чтобы не расклеиться окончательно. парень закуривает из пачки, припасенной для такого случая, и вздрагивает от до боли знакомого голоса: — поделишься? феликс нервно ухмыляется про себя. жизнь – ебаный диснеевский фильм. позволяет достать сигарету, потому что боится случайно соприкоснуться пальцами, и смотрит на огни соседней многоэтажки. — ты чего такой кислый? скучно там совсем? — улыбается хёнджин. — ага. без тебя совсем не то, — феликс смелеет, потому что терять уже нечего. а потом хёнджин феликса целует, быстро – как с места в карьер, сминает чужие губы, без языка, как будто не просит о большем, будто даёт иллюзию выбора, возможность отступить, которой у феликса никогда не было. все, что с хваном связано, у него уже глубоко внутри, под сердцем, и ничем выжечь не получается. поэтому феликс приоткрывает губы, впускает чужой горячий язык, позволяет прикусывать и вылизывать, как будто у старшего секса не было вечность (ли отгоняет робкую мысль, а вдруг – никогда?), и хриплый стон вырывается следом. феликс откидывает голову, рассматривая потолок такси, а в голове ни единой мысли, ни сожаления, ни торжества, только покалывают кончики пальцев от возбуждения. на большее сил уже не остаётся, да и момент хочется максимально прожить, без лишней эмоциональной шелухи. запомнить хёнджина таким – в школьном пиджаке и растрепанным, с потемневшим от возбуждения взглядом, и если только на одну ночь – пусть. к чему эти сложности, что обычно начинаются после. когда закрываются двери лифта, феликс целует сам, прижимается и льнёт всем телом. краем глаза замечает своё расплывчатое отражение на серебристой поверхности и прикусывает щёку изнутри, потому что выглядит непривычно развязно, и ему это нравится. хёнджин молча смотрит и облизывает свои блядские губы, что успели припухнуть и раскраснеться, но дальше – больше. они вслепую раздеваются в прихожей, хенджин лишь собственный галстук зажимает в кулаке, чтобы завязать вокруг узких запястий феликса. тот смотрит робко, с молчаливой мольбой, но у хвана выдержки хватает только спросить: — не против? феликс кивает и закрывает глаза, позволяя. опыта у хёнджина не так много, он просто целует везде, куда может дотянуться, любуется миниатюрными ладонями, вздёрнутым носиком, полными губами, блестящими от слюны, торопиться почему-то не хочется. только феликс эту пытку нежностью терпеть уже не может, сам раздвигает ноги, раскрываясь, и жмурится от смущения. сознание хвана затапливает похотью. — вынуждаешь, ликси, — говорит он хрипло. феликс от такого обращения едва не всхлипывает. старший оставляет укус на чужом бедре, тянется к смазке под подушкой, а затем медленно обводит колечко мышц холодными скользкими пальцами. просит: — говори со мной, — проталкивая палец понемногу, — больно? — я таким не впервые занимаюсь, можешь не осторожничать, — зло шепчет феликс, и хёнджина это почему-то бесит. вставляет уже два пальца, прокручивая, и не встречает никакого сопротивления. тихоня ли феликс, сука. а затем входит одним слитным движением, до упора, у феликса от ощущения, распирающего изнутри, вдоль позвоночника проходит разряд электричества, живот уже влажный кое-где от смазки, и он тянется прикоснуться связанными руками, но слышит тихое: — я сам, — и отдаётся в чужие руки полностью. хенджин двигается быстро, оставляя внутри только головку и врываясь опять, проезжаясь по простате раз за разом, обхватывает ладонью член младшего и двигает рукой с оттяжкой, размазывая влагу. в комнате слышатся только влажные шлепки от прикосновений кожа к коже и тяжёлое дыхание. феликс притягивает парня к себе за шею, так менее удобно, но намного интимнее, потому что теперь они смотрят друг другу в глаза и соприкасаются всем телом, становятся единым целым, тонут в поцелуе – нежном, отчаянном каком-то даже, несмотря на динамичные движения бёдер. хван сдаётся, развязывает непрочный узел зубами и позволяет обнимать себя крепче. феликс хнычет, кладёт руки на хенджиновы ягодицы, давит, вынуждая вставлять сильнее и глубже, и от этого крышу сносит. их друг для друга становится слишком много. — джинни, — шепчет феликс, когда кончает, а хёнджин глушит собственные стоны в чужом плече, кусается неосознанно. после того, как отдышались, говорить как будто бы не о чем. феликс не хочет навязываться, но и врать самому себе не собирается - одной ночи чертовски мало, уходить не хочется до слёз. глаза все равно становятся мокрыми, когда он натягивает брюки и рубашку, а хёнджин сидит, отвернувшись к окну, и ожидаемо не останавливает. оставшись в пустой квартире, хван пытается собрать воедино мысли, но становится только хуже, а затем видит забытый пиджак и вдыхает аромат, такой знакомый, что на подкорку въелся. пишет сообщение на номер, сохранённый украдкой, и думает, что в следующий раз всё сделает по-нормальному.