Нити наших душ

      Они встретились волей случая. Никто не заставлял Мариан выходить на улочки неспокойного этой ночью (да и любой другой) Нижнего города. Если бы не мать, она бы никуда не пошла, Хоук вообще сомневалась, что письмецо, а по-другому тот огрызок бумаги назвать язык не поворачивался, действительно выгорит. Если подумать, ей не стоило, не только выходить из дома Гамлена, но и идти одной. Но, ослепленная гневом и удушающим чувством вины, она даже не посмотрела в сторону сестры, зная, что та устремилась к матери, в надежде успокоить, остудить снова возгоревшее болью и скорбью сердце. Хоук знала, что те слова, плетью стегавшие ее грудь, не более чем боль и злость, которые её мать просто не в силах была вынести. Она не могла таить чувства в себе и… частенько выпускала их на свою семью.       Но, менее болезненными её слова от этого знания не становились. С тоской Хоук вспомнила Карвера, идиота, который отдал свою жизнь за их побег из пылающего Мором Ферелдена. Он тоже был таким, не умеющим сдерживать свои чувства, вспыхивающим, словно свечка у костра. Совсем как мама…       Женщина скривилась, выравнивая шаг. Совсем не к месту сейчас вспоминать брата. Впереди, среди темени трущоб, показался просвет. В Нижнем городе все постройки стояли плотно друг к другу, образуя сеть мелких коридоров и улочек, которые паутинками стекались к широкой площади посреди беспорядочных нагромождений грязно-серого и багрово-коричневого камня. Выйдя из одной нити городской паутины, Хоук хмуро взглянула на ясную луну. Ночное светило любезно открывало взору женщины пустые прилавки, покосившиеся ящики и несколько ссутуленных спин бродяг из Клоаки, которые с надеждой шарили по подмосткам в поисках пищи. Ей подумалось, что, возможно, и она могла быть среди них, если бы не Гамлен. Побиралась бы она по улицам, подобно этим бродягам, если бы от этого зависели жизни её матери и сестры? Она знала, что ответ будет положительным и бьющим по ее гордости, которая теплилась в сердце.       А ещё она знала, что никогда не позволит самой себе опустить руки, пока жива и может двигаться. Уже больше года зубами она вырывала себе право жить в этом городе, верными клинками, лезвия которых давно затупились о кости неудачливых воров, контрабандистов или работорговцев, отвоёвывала каждый прожитый день для себя и своей семьи.       Проливала собственную кровь, кормя ею бездонную пасть Киркволла, отдавая ежедневную дань, и всё для того, чтобы услышать от собственной матери, что виновата в смерти брата!       Да, бездна подери, она виновата! Она знает это! Нет необходимости напоминать ей это каждый гребаный раз!       Хоук с размаха ударила ногой ближайший пустой ящик. От силы удара сухая древесина треснула, с хрустом разлетаясь по площади. Несколько безликих бродяг вздрогнули, тут же сливаясь с тенями, уходя прочь. Резким шумом женщина явно лишила их семьи и их самих шанса на залежалый ужин из объедков. Она глубоко вдохнула стылый воздух, желая вытрясти из головы все мысли. Натянув глубокий капюшон ниже, полностью скрывая верхнюю часть лица, Хоук возобновила шаг, совсем тихий для людского слуха. Мыслями она вернулась к письму, которое прочла не более нескольких часов назад, прямо перед началом ссоры с матерью. Мииран, с которым она наконец-то развязалась и разошлась по разным углам Киркволла, вновь напомнил о себе. На этот раз письмо отличалось почти доброжелательным тоном, а также тем, что в нём высказывалось предложение, а не приказ, а так же, впервые за год, цельная плата, без вычета долговых процентов. Но, даже невзирая на прибыльность предложения, вновь связываться с Кровавыми клинками она была не намерена совершенно. Хоук как раз собиралась сжечь мятый клочок бумаги в тлеющих углях, когда в комнату ворвалась мать и, не таясь, широким жестом выразила всё, что она думает о своей старшей дочери.       Очаровательно.       Ноги сами понесли её к месту встречи, пока Хоук усиленно остужала собственную голову. О том, что помимо головы болело сердце, она старательно не думала.       С каждым шагом идея пойти куда-либо казалась все более сомнительной. Особенно глубокой ночью. Особенно в Киркволле. Особенно в Нижнем городе. Но, в конце концов, что она теряет? Хоук всегда может отказаться, ну или с боем показать свою незаинтересованность в предложенной работе. Всё, что угодно, лишь бы не оставаться больше ни минуты рядом с матерью. Разве виновата её дурная голова в том, что понесла её на очередное дело, а не в «Висельник» к Варрику и нескольким бутылочкам заметного градуса?       На душе всё равно было неспокойно. Но поворачивать в другую сторону было уже поздно. Да и не солидно как-то…       «В одиночку отбиваться от возможного отребья будет куда сложнее, чем в компании проверенных боем товарищей» – подумалось Мариан, когда она спустилась по лестнице к нижним ярусам пустующего сейчас рынка, где у очередных торговых рядов нервно переступал с ноги на ногу рослый гном. На появление темной фигуры он отреагировал поистине комично, вздрогнув всем телом и даже слегка подпрыгнув. Взгляд его серых глаз неотрывно прикипел к лицу женщины, скрытому капюшоном. Хоук позволила себе усмехнуться, после чего одним плавным движением оказалась возле подгорного жителя. Тот шарахнулся в сторону, уперевшись спиной в прилавок.       – Вы - Ансо? – негромко, но внятно спросила Хоук.       – А?.. Что? Ах! – задушено воскликнул гном, трясущейся рукой извлекая из глубокого кармана платок, и тут же стер им испарину со лба. – Вы… вы наёмница! Я отправлял запрос…       Ансо не удержал не то смешок, не то тихий стон, который тут же попытался подавить вынужденным кашлем. Хоук склонила голову к плечу, недоуменно поглядывая на суету под своим носом. Всё больше в её мысли закрадывалось сомнение по решению прийти сюда. Она кинула тоскливый взгляд назад, через плечо, словно надеялась, что её вот-вот окликнет вездесущий Тетрас и утащит с собой, наполняя мысли своими бородатыми рассказами. Испустив тихий вздох по несбыточному, она подняла лицо, сбрасывая капюшон, надеясь, что это успокоит нервозность её предполагаемого нанимателя.       – Мариан Хоук, специалист по чужим проблемам и их решениям. Не всегда легким, но чаще всего удачным, для той или иной стороны, – сверкнув голубыми глазами, представилась женщина, отвесив легкий, а главное подчеркнуто деловой, полупоклон. И только распрямившись, вновь пронзив наземника взглядом, добавила на пол тона ниже: – За достойную плату, разумеется.       Напряженное лицо Ансо несколько расслабилось. Торговец и делец почувствовал хрупкое спокойствие, когда ступил на знакомую дорожку из оборота золотых монет и сделок.       – С достойной платой проблем не будет, если вы сможете вернуть мне мой товар!..       …Хоук очередной раз помянула нежные телеса Андрасте, а также где она их видела и в каком месте, перерезая один Создатель знает какую глотку по счету. Наёмники лезли из всех щелей, встречая её сталью со всех сторон и падали вокруг неё веером, иной раз пораженные собственным оружием. Мариан крутилась юлой, в вихре клинков отнимая жизни и усеивая мостовую трупами. Эльфинаж затих, не смея прерывать смертельную пляску. Глухо запертые окна и двери домов прятали за собою перепуганных и шепчущих молитвы эльфов. Танцуя прямо по мёртвым телам, Хоук изгибалась под немыслимыми углами, избегая стали мечей, едва не переламывая собственный позвоночник. Вновь и вновь в мареве крови, что зависла в воздухе эльфинажа этой ночью, заносила она окровавленные клинки, вонзая их в очередное подставившееся тело. Когда замертво упал последний наёмник, Хоук тяжело перевела дух. Особо остро женщина почувствовала, как отвыкла сражаться в одиночестве. Она постоянно ловила себя на мысли, что ждет боевого клича Авелин, которая вот-вот ворвется в толпу, тараня неприятелей своим щитом, давая возможность Хоук нанести быстрые и смертоносные удары. Ей не хватало Бетани за спиной, которая всегда отводила чужие мечи от быстрой фигуры старшей сестры, пока та металась по полю боя размытой тенью. И болтуна Варрика она помянула добрым словом, который в дуэте с Бьянкой представлял собою грозную силу, иной раз, не давая врагам даже приблизиться к ним. Благодаря своим друзьям Хоук почти всегда выходила сухой из воды, если случались подобные серьезные стычки. Сейчас же она чувствовала жжение и боль от довольно таки глубокой раны на бедре, которую было бы неплохо перевязать. Как бы зашивать не пришлось, Бетани может не хватить сил на заживление. Из левой лопатки она в пылу сражения выдернула древко стрелы, теперь тянущая боль возникала при любом движении рук. Множественные порезы на руках едва ли добавляли ей радости, но особого дискомфорта она не ощущала – за годы женщина привыкла не заострять своего внимания на мелких ранениях. Её легкая кожаная броня заметно поистрепалась за бой, но стойко выдержала все пропущенные выпады и большинство косых стрел, не считая только единственной попавшей.       Она стерла кровь с клинков об кафтан особо неудачливого молодого паренька, который в прыжке пытался зарубить её топором. В итоге, расставшись с жизнью в полете, он так и не достиг земли, зацепившись ногой о перекладину навеса. Мертвое тело парня так и осталось висеть на одной ноге между небом и землей, пока Хоук методично выбивала души из его коллег по ремеслу.       Мариан переступила с ноги на ногу, задумчиво убирая кинжалы обратно за пояс. Мысленно она перебирала фразы, которые выкрикивали наёмники в течение коротенького диалога перед схваткой.       Выходило, что…       – Они ждали явно не меня, – усмехнулась она, обходя по дуге Венадаль и легко скользя по окровавленной земле, минуя валяющиеся тут и там трупы. Ох, бедняжки эльфы, вот им подарочек-то под утро…       Товара она не нашла, ящик был пуст, все дело попахивало откровенной подставой, смысла которой она пока не совсем уловила. Ясно было только одно: ей нужно было как можно скорее убраться отсюда. Желательно по направлению милейшего Ансо, чтоб его порождения тьмы пожрали. А потом, когда она вытрясет из гнома подробности и душу, а заодно и кошелек за её истрепавшиеся нервы, можно, наконец, наведаться в «Висельник». Варрик наверняка посмеется с неё, а потом всыплет по первое число, за то, что сунулась не-пойми-куда и не-пойми-зачем одна, а главное: без него.       Хоук, лавируя среди кровавого месива, стараясь не наступать в алые лужи, подошла к выходу из эльфинажа и уже занесла ногу на первую ступеньку лестницы, которая соединяла эльфийский квартал с Нижним городом, когда навстречу ей шагнул закованный в стальной доспех мужчина. Мысленно она отвесила себе смачную оплеуху: как можно было не услышать шага война в полном доспехе?!       Сытая ухмылка на не скрытом шлемом лице рослого мужчины сменилась яростным оскалом, когда взгляд его глаз упал на живописную картину внизу лестницы. Хоук только невинно хлопнула глазами, изгибая губы в улыбке, словно пыталась всем видом показать, что не имеет ни малейшего отношения к небольшой кучке трупов внизу. А кровь? Нет, Хоук не имеет ни малейшего понятия, почему она перемазана чужой и немного своей кровью. Упала, неужели не видно?       – Ты! – задохнулся гневом воин, выхватывая с пояса меч и намереваясь броситься на женщину. – Ты заплатишь за смерть моих людей, падаль! Лейтенант! Убить её!       – Ну почему все бросаются ко мне с такими озлобленными лицами и убийственными намереньями? – тихо спросила Хоук у луны, обхватывая рукоятки кинжалов на поясе, готовая тут же пустить их в ход. Но разъярённый воин замер на верхнем пролете лестницы, с ужасом смотря куда-то вбок. Женщина с возрастающим интересом наблюдала за сменой эмоций на лице мужчины, пока из-за поворота в буквальном смысле не выпал окровавленный труп.       Удивленное: «О!» она сдержать не смогла.       – Твои люди мертвы. Твой план провалился, – низкий раскатистый голос набатом прозвучал в тишине ночи. – Убирайся к своему хозяину, пока жив.       Из теней вышла высокая фигура, облаченная в черный кожаный доспех. Ярким пятном в лунном свете выделялись пряди белоснежных волос говорившего, да сверкнул сталью нагрудник. Он ступал совершенно бесшумно и Хоук поймала себя на мысли, что не знает, то ли это от его удивительной кошачьей походки, то ли от того факта, что неизвестный явно предпочитал ходить босиком.       – Моровый выродок! Я притащу тебя к твоему хозяину по кускам, жалкий раб!.. – запальчиво рыкнул новоявленный капитан, направив клинок в сторону замершего эльфа (Хоук была уверенна, только извращенцы-эльфы ходят по миру босиком).       Она хотела было крикнуть предостережение новому лицу в их небольшой импровизированной мелодраме на лестнице, чтобы тот уклонился от выпада двуручника, но успела только приоткрыть рот. Дыхание резко перехватило, лишая голоса.       Наёмник замер на середине движения, словно напоролся на каменную стену, неловко выронив меч из рук. Хоук почувствовала холодный пот, что пробежал по её позвоночнику, когда увидела, как эльф одним движением вогнал в грудь война, прямо сквозь железный доспех, свою руку по самое запястье. Мягкое синее свечение вязким дымом обвивало руку эльфа. С возрастающим ужасом она ожидала услышать скрежет покореженного металла нагрудника, чавкающий звук вспарываемой плоти, а затем увидеть реки крови, но… стояла оглушительная тишина. На мгновение Мариан показалось, что она лишилась слуха, но морок развеялся, когда пронзенный наёмник рвано хватанул ртом ночной воздух эльфинажа.       Следующее мгновение еще не раз станет сценой кошмаров Хоук. Сильным рывком эльф вырвал свою руку из груди мужчины, наполняя воздух кровавым маревом из разорванной грудной клетки. В своей руке, закованной в стальную когтистую перчатку, он сжимал затихающее, судорожно сокращающееся сердце, плевками изрыгающее из себя остатки крови. Робкие кровавые капли сменились целыми ручьями, громко разбиваясь о мраморные плиты. Тело капитана, кулем упавшее прямо к ногам эльфа, небрежным пинком было отправлено вниз по лестнице. Хоук, вздрогнув, отступила на три шага назад, избегая столкновения с трупом, который замер у подножья лестницы изломанной куклой. С тихим ужасом женщина смотрела на окровавленный, но совершенно невредимый доспех на груди. Вскинуть лицо вверх её заставил противный чавкающий звук: эльф, не пряча жестокой усмешки, смял в пальцах чужое сердце, после чего небрежным жестом стряхнул кровавые ошметки с пальцев.       Мариан не могла произнести ни звука. Словно наг перед виверном, она стояла у лестницы не в силах сделать и шага прочь. В груди заполошно забилось о ребра собственное сердце, когда эльф перевел взгляд на неё.       Тот словно споткнулся об её наполненный ужасом взгляд.       – Я должен извиниться перед вами, – негромко, но вкрадчиво проговорил он, делая шаг вниз, спускаясь на несколько ступеней ближе к Хоук. Но та отшатнулась, резко отступая назад.       – Не подходи ко мне! – не то просипела, не то прорычала женщина, поднимая кинжалы боевым хватом. Её поза выглядела грозно, но страх выдавали глаза.       Эльф послушно замер на середине лестницы, поднимая вверх руки, показывая, что те пусты. Но, учитывая то, что ему не понадобилось оружие, что бы избавить капитана наёмников от «лишнего» жизнетворного органа, помог этот жест мало. Тогда он присел на ступеньки, расслабленно вытягивая длинные ноги и опуская на них локти, так, чтобы женщина видела его свободно висящие кисти.       – Я не намерен причинять вам вред, если вы будете вести себя благоразумно, обещаю. Опустите оружие, я не подойду ближе, если это добавит вам спокойствия, – медленно проговорил он мягкой интонацией, не сводя пристального взгляда с чужого лица, ловя каждую эмоцию.       – Они искали тебя, – выговорила Хоук, гордясь тем, что её голос практически не дрожал. – И всё это было подстроено, что бы… что? Убить тебя?       – Убить? Нет, – усмехнулся эльф. – Это было бы слишком просто и хорошо. Нет, domna, они устроили эту мышеловку, чтобы поймать и притащить глупую мышку обратно в клетку к хозяину. Venhedis.       Его резкие черты лица исказила застарелая злоба, но он переборол себя, давя эмоции.       – Моё имя – Фенрис. Вы правы, они искали меня, хотели выманить на открытую местность, чтобы схватить. Я должен извиниться перед вами, как уже и говорил. Когда я просил Ансо подыскать подходящую кандидатуру на решение этой проблемы я и подумать не мог, что их будет так много и что… – он замялся, впервые за монолог позволяя неуверенности проявиться на своём лице. Хоук показалось, что она заметила, как дрогнули кончики его длинных ушей.       – …я окажусь женщиной? – любезно закончила за него Хоук, когда пауза затянулась.       Фенрис дернул бровью, явно борясь с упорно лезущей на лицо усмешкой.       – Нет, это не кажется мне проблемой, – пожав плечами, проговорил он, после чего добавил, опустив лицо ниже, смотря на неё исподлобья: – Странным мне кажется, что вы здесь, domna, в одиночестве распотрошили несколько десятков охотников за головами. Сижу и думаю, то ли пожать руку Ансо, то ли бежать от вас сломя голову.       Уголки губ Мариан нервно дернулись. Странный жуткий эльф вводил её в ступор, своими действиями, внешним видом и словами. Медленно она опустила клинки, вновь убирая их в ножны на поясе, не сводя пытливого взгляда с неожиданного собеседника. И всё еще расслабленная поза Фенриса, который разве что не развалился вдоль ступеней, по крупицам позволяла восстановить пошатнувшуюся уверенность в собственных силах.       – Где неприятности, там и я, – с ухмылкой ответила Хоук, скрещивая руки под грудью, в попытке скрыть дрожь пальцев. – В конце концов, последний год решение чужих проблем было моей профессией, не думаю, что это когда-либо изменится. Они так и липнут ко мне, проблемы и… их владельцы. Я верно предположу, что Ансо мне найти не удаться? Мне не нужны извинения, мне нужна плата за работу, которую я, без всяких сомнений, выполнила, и, возможно, пара кружек эля для своих нервов…       Фенрис издал короткий смешок, после чего тягучим движением поднялся на ноги и медленно начал спускаться вниз, к ней, явно намеренно давая женщине возможность возразить. Но та смолчала, только дернула острым подбородком, да сощурила свои невозможно яркие голубые глаза. Взгляд эльфа невольно спотыкался об их глубокий небесный оттенок. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, но так, чтобы у него не было возможности дотянуться до неё. Чтобы она ощущала себя хотя бы в условной безопасности. Видеть страх в чужих глазах, именно в этих, отчаянно не хотелось. А она до сих пор поглядывала на его правую окровавленную кисть.       – Я оплачу ваш труд за Ансо, ведь работали вы, на самом деле, на меня. И даже сверху добавлю на настойку для нервов, – сказал эльф и тут же замолк, когда почувствовал лезвие стали у своей шеи.       Он что-то говорил о дистанции? Ха!       Хоук смазанной тенью прижала острие к его гортани, надавливая ровно настолько, чтобы дать ощутить остроту клинка, но не поранить кожу. Впившись в него твердым и непреклонным взглядом, она неподвижно замерла, даже дыша совсем не слышно.       – А теперь, Фенрис, я хочу знать, сколько ты отвалил золотых Хартии для того, что бы тебе нашли тело, которое добровольно-принудительно за тебя тут окочурится. И почему милейший Ансо вышел именно на меня. Не советую врать, а так же распускать руки в мой внутренний мир, я в любом случае успею перерезать тебе глотку, женщина я нервная и мнительная, могу и для профилактики резануть.       Эльф усмехнулся, прищурившись.       – Я даже имени вашего не знаю, domna.       – Я тебя умоляю, когда это было проблемой? – смешливо протянула Мариан. – Ну, так что? Я могу, конечно, и дальше любоваться твоими глазами этой лунной ночью в окружении трупов, кишков и крови, но хотелось бы знать: увижу ли я еще родных или уже сегодня мне придется красть первого же коня в конюшнях, чтобы мчать в рассвет прочь от Киркволла с кучей головорезов на хвосте?       Эльф только поднял руки на уровень плеч, показывая раскрытые ладони в жесте капитуляции, всеми силами пытаясь двигаться плавно и медленно, чтобы не спровоцировать свою собеседницу.       – Предложение весьма заманчиво, но я бы предпочел провести ночь без кинжала у горла, сударыня. Как вы заметили, я до сих пор не предпринял ни малейшей попытки как-либо навредить. Уверяю, вижу вас впервые в жизни. И... мне не нужно тело. Я не собираюсь прятаться.       – О! – потешно выдохнула Хоук, замерев. – Так ты искал… наемников… для… обрубания хвоста?       – Я бы сказал: для отсечения головы, – пожал плечами Фенрис. – Отрубив хвост я ничего не изменю.       – И я тут совершенно не при чем и вообще мимо пробегала? – с дергающейся бровью спросила Мариан.       – Ну, если так можно выразиться, то да, почти так, – уклончиво согласился эльф, хмуря брови и ненавязчиво отводя кончиком когтя лезвие от своей шеи. – Но именно я попросил о помощи и поэтому ты здесь. Мой просчет лишь в том, что я не уточнил Ансо желаемое количество человек. Но и тут мне улыбнулась удача, м? – дернул он подбородком в сторону бездыханных тел.       Со стоном женщина отвела кинжал, который был уже на уровне груди эльфа, аккуратно зажатый между пальцами, облаченными в сталь перчатки. Фенрис с интересом наблюдал, как она надула щеки, чтобы мгновение спустя резко выпустить воздух из груди, заставляя косую челку дергаться от ветерка.       – Этим же все не закончится, да? Я нужна тебе?       – Да, я прошу тебя о помощи. Вас.       Повисла тишина.       – Мариан Хоук, будем знакомы, Фенрис, - вдруг резко представилась женщина и протянула руку.       Эльф позволил себе улыбнуться, когда обхватил недрогнувшую тонкую ладошку в рукопожатии.       – И больше никакого «выканья», понял?