Цепи командования (Chains of command)

Нет ни тайных встреч в тускло освещённых коридорах посреди корабельной ночи, ни осторожных вулканских поцелуев в укромных уголках инженерного отделения. Если только Джим не слишком устал и не находится в состоянии стресса, нет никаких томительных переглядываний на мостике. Ставки слишком высоки. Довольно скоро они осознают, что не могут оставаться наедине в своих же собственных апартаментах. Они переносят шахматные партии в комнату отдыха на пятой палубе лишь потому, что там никогда не бывает безлюдно. Секретные совещания командного состава в каюте капитана неизбежны, и они учатся справляться с этим. Джим слишком полагается на сдержанность Спока, но это вовсе не значит, что из-за этого не чувствует себя дерьмово. Они больше не спаррингуют. Никогда. И если их ладони или локти случайно соприкасаются, когда они шагают плечом к плечу… невыносимо даже думать об этом. И всё же в течение многих лет Джим мечтает совсем о другом. ~ Он не знаком со Споком до третьего года обучения в Академии, потом они вместе сражаются, затем они вместе спасают вселенную, а после они мирятся. В конечном счёте пролетают дни, прежде чем Джим не приглядывается к нему хорошенько, без угрозы академических санкций или межпланетного уничтожения. И как только он это делает, ему сразу нравится то, что он видит. Грация. Сила. Осанка. Уши, кстати, не так уж и плохи, думает он. Доверьте Джиму Кирку немножечко влюбиться в бойфренда соседки по комнате своей бывшей девушки. Если, конечно, эти двое так или иначе ещё вместе. - Коммандер. Они наедине в турболифте, спускаются в инженерное отделение, притворяясь, что собираются вынести выговор Скотти за разнообразные несанкционированные модификации в компоненты варп-ядра. Спок оборачивается, чтобы посмотреть ему в лицо. Джим не смотрит в ответ. - Не должны ли Вы начать работу с документами по переводу лейтенанта Ухуры в моё непосредственное подчинение? Спок поворачивается спиной к передней части турболифта. - Отрицательно, капитан. Он не вдаётся в подробности. Лифт останавливается, двери открываются. Спок выходит первым, а Джим позволяет себе лишь лёгкую довольную улыбку, следуя за ним. ~ И после это начинает прибывать, неумолимо, как вода за плотиной. Это просачивается наружу, когда они находят своё место на этом корабле и в мире, где больше нет Вулкана; следуя сквозь Млечный путь и находясь на бритвенном острие опасных миссий; распалённые резкими, недобрыми словами, которыми обмениваются на мостике во время разногласий. И позабавленные заговорщическими взглядами, которыми делятся в лабиринтах коридоров, идя плечом к плечу. Джим преследует целеустремлённо. А Спок… У Спока не было ни единого шанса. Они влюбляются друг в друга, пока звёзды исчезают в туманностях позади. ~ И как только пятилетняя миссия стартует в широкое безмолвие глубокого космоса, не нужно много времени, чтобы плотина рухнула. Поздний час. Выгодная торговая сделка с цивилизацией, которая в целом не особо заинтересована в сотрудничестве с Федерацией, успешно заключена. И для празднования Скотти великодушно предоставил часть продукции собственного самогонного производства. Прежде всего, они наедине в обсерватории на третьей палубе, и вес их общих побед и поражений сближает их. Им всегда суждено было оказаться здесь, в этой самой константе. Сперва они сидят на холодном, металлическом полу, откинувшись на переборку. При свете звёзд, играющем на коже. А затем Джим склоняется к Споку, сжимая руками его бёдра, с чем-то вроде идиотской улыбки перед тем, как его губы впечатываются в губы Спока. И это оно. То самое, о чём Джим размышлял вот уже более года. И это был слишком уж долгий срок. Его язык медленно вылизывает рот Спока изнутри, а тот лишь легонько посасывает в ответ. И, вашу ж мать, это ощущается примерно вдвое умопомрачительнее, чем он всегда воображал. Он слишком разгорячён, и широкая вулканская ладонь скользит по его волосам, а большой палец поглаживает местечко перед ухом. И Джим думает, что возможно, лишь возможно, он не выставит себя придурком и не кончит в форменные трусы без прикосновений Спока где-либо ещё, кроме его лица. Хотя это маловероятно, потому что в основании его позвоночника опасно покалывает, и Спок лишь вздыхает в его рот и слегка выгибается под ним, а Джим уже поддаётся огромному искушению дотянуться до застёжки на одежде вулканца и использовать свой рот с пользой, чтобы услышать, как эти вздохи превратятся в стоны. - Да, - говорит ему Джим. Он сам не уверен, с чем соглашается. Да, я очень близок к тому, чтобы обкончать себя и заставить тебя слизать с меня всё это. Да, я мечтал об этом приблизительно с того самого дня, когда ты размазал меня по консоли Сулу. Да, я желаю провести остаток своей жизни с твоим разумом, навечно поселившимся в моём черепе, вытрахать это логическое выражение с твоего лица, и продолжать хорошенько и искренне тебя трахать, чтобы оно никогда не вернулось назад. Всё вышеперечисленное, вероятно. Вот потому-то его заторможенному, влюблённому мозгу требуется чрезмерное количество времени чтобы отметить, что Спок перестал его целовать и говорит: - Нет. Нет? Джим отстраняется, чтобы взглянуть на Спока, чьё дыхание такое же прерывистое, как и его собственное, и чьи скулы покрываются ярко-зелёными пятнами. Он выглядит обворожительно. А ещё печально, как осознаёт Джим. Спок выглядит встревоженным. Он покачивает головой, не отпуская Джима от себя. А когда он заговаривает, его дыхание вкусное и мягкое на Джимовых губах. - Джим. Джим, это не должно случиться. - О чём ты говоришь? – Он облизывает уголок рта Спока. Восхитительный вкус. Спок сжимает лицо Джима сильнее. - Джим. Это не… совместимо с надлежащими нам ролями на борту Энтерпрайз. Джим умеет быть поразительно тупым для того, кто настолько умён. Он пытается снизить своё кровяное давление и меньше сосредотачиваться на том факте, что задница Спока лишь в трёх миллиметрах от большого пальца его правой руки, и больше сфокусироваться на том, о чём на самом деле говорит вулканец. - Что ты имеешь в виду? Мы всего лишь должны убрать тебя из моего непосредственного подчине… Он резко останавливается, чувствуя, как его тщательно выстроенное существование на борту Энтерпрайз в частности и в Звёздном флоте в целом рушится от полного идиотизма его собственных слов. Блядь. Блядь. Тишина между ними расширяется, пока Джим размышляет над последствиями своего осознания, а его сердечный ритм не демонстрирует никаких признаков возврата к норме. Спок молчит, и, действительно, у него нет необходимости говорить что-либо. Он лишь смотрит на Джима в течение нескольких секунд, а затем обхватывает его лицо ладонями и притягивает к себе, их лбы соприкасаются. Он целует Джима нежно. Один только раз. А Джим всё ещё настолько ошеломлён своей собственной тупостью, что даже не может контролировать моторные функции, необходимые, чтобы поцеловать Спока в ответ, или остановить его, когда тот освобождается от объятий, поднимается на ноги и уходит с обзорной палубы без единого слова. Шорох двери, звук шагов Спока, всё это растворяется стуком в висках Джима. Они никогда не говорят об этом снова. ~ Джим впервые изучает Статью 7 на занятиях по Этике и Морали во втором семестре в Академии. Занятие проходит неспешно и занудно, а профессор, обращаясь к кадетам, подчёркивает, что не собирается никого завалить. Ни разу не хорошая комбинация для привлечения внимания Джима. Формулировки общих приказов и Устава скучны, напичканы запутанными выражениями столетней давности, ощутимо направлены на мелочный контроль исследований неизведанного космоса и, вероятно, на уничтожение любой тяги к приключениям, хороня её в правилах пунктуации для отчётов. Я вас умоляю. Плюс это было до того. Тогда Джим не беспокоился о том, что правила, действующие для всех, применимы и к нему. Тогда он ещё не терпел поражений в превращении каждого сказанного ему «нет» в «да». Поэтому он практически игнорирует этот курс месяцами и судорожно впихивает его в себя ночью накануне экзамена, благодарно улыбаясь Гейле, когда она обнаруживает его в библиотеке и ставит чашку дымящегося кофе рядом с его паддом. К утру он более или менее способен процитировать все правила наизусть. В ходе того, что он в ретроспективе назовёт трагической иронией, на устном экзамене его опрашивают по Статье 7. И вся она - о личных отношениях между облечёнными полномочиями офицерами Звёздного флота, и такие отношения сильно, даже более чем сильно не поощряются, но вместе с тем строго не запрещены. Конечно, при условии, что одна из сторон не пребывает в непосредственном подчинении у другой стороны. В данном случае под угрозой военного трибунала ни о каких отношениях не может быть и речи. За исключением тех случаев, когда надзорные полномочия над нижестоящим офицером могут быть переданы третьему лицу, имеющему, разумеется, более высокий ранг. Проще простого. Он сдаёт этот экзамен и забывает всё о Статье 7. ~ На следующее утро Энтерпрайз уже на полпути через квадрант, а они со Споком оба включены в состав десантного отряда. Это исследовательская миссия с небольшими шансами нарваться на повстанческий бунт. Обычное дело. Кажется, мозг Джима сделан из ваты. Спок не может не быть таким же возбуждённым, поскольку он заявляется в транспортаторную через две минуты после Джима. Это неслыханно. Они хранят молчание, пока возятся с защитным снаряжением. Эта тишина в комнате периодически прерывается сонным стёбом техников транспортаторной и последними инструкциями от других членов десантного отряда. Джим хлопает в ладоши для привлечения всеобщего внимания. - Ладно, команда, занимайте позиции. Мы транспортируемся. Он оборачивается, чтобы осмотреть комнату, и его глаза встречают взгляд его первого офицера. Пока люди движутся вокруг и рядом, они пялятся друг на друга одну, две, три секунды. Джим сглатывает. Спок кивает, затем опускает взгляд и направляется к площадке транспортатора. ~ По своей натуре Джим – тот самый чувак, который открыто игнорирует любую директиву, стоящую между ним и его целями, особенно если он не считает её разумной или достаточно обоснованной. Потому что на хуй это дерьмо. Но это. Это совсем другое. Около двух лет назад, за пару месяцев до начала их первой миссии, большая часть сплетен в штаб-квартире была посвящена происшествию, которое привело к роспуску командного состава Андромеды по причине наличия отношений между тогдашним капитаном Бедчел и ее первым офицером. Когда были предоставлены доказательства того, что роман между этими двумя продолжался несколько лет, встал вопрос о полноте надзорных полномочий со стороны капитана. Оба офицера предстали перед военным трибуналом, и, пусть ход судебного разбирательства не был обнародован, в конце концов в базах данных Звёздного флота не осталось никаких следов ни одного из них. А Джим знал, где искать. - Это напутственный намёк, Джим, - сказал ему тогда Боунс, недостаточно пьяный, чтобы говорить невнятно, но жестикулирующий малость сильнее обычного, - на то, что ты можешь совокупляться с кем угодно на своём корабле, кроме твоего первого офицера, потому что нет того, кому бы ты мог передать свои полномочия по надзору над ним. В то время Ухура, будучи его первым офицером, могла стать вполне конкретной возможностью, и слова Боунса сопровождались прицельным, хотя и несколько стеклянным взглядом. - Поэтому, если ты таки переспишь со своим первым офицером, а затем увезёшь её в закат, то можешь забыть про Энтерпрайз. Что и делает это совершенно иным. Это наследие Джеймса Кирка, берущее своё начало в день, когда его отец служил капитаном звёздного корабля свои первые и последние двенадцать минут; стремительно развивающееся в процессе его взросления под тенью Энтерпрайз и расцветшее в тот самый день, когда капитан Пайк напомнил ему, кто он такой. Что касается Спока… Джим не претендует на понимание отношений Спока с отцом, но его вступление в Звёздный флот кажется главной причиной того, что большая часть их взаимодействий – это вулканский эквивалент прохладного обмена открытками ко дню рождения раз в год или типа того, и такое дальновидное решение никоим образом не могло быть принято под влиянием мимолётной прихоти. Это звёзды. И они оба находятся там, где хотят быть. Продолжать работу на борту Энтерпрайз как капитан и первый офицер, и это не подлежит обсуждению. А что касается остального, то так необходимо. ~ Боунс пялится на Джима неподдающимся расшифровке взглядом, в то время как янтарная жидкость наполняет их стаканы. - Ты хочешь поговорить об этом? Джим медленно качает головой, не отводя взгляда от своей руки, покачивающей стакан. Он делает глоток, затем ещё один. - Нет. ~ Возможно, они слишком часто обмениваются взглядами. Возможно, это из-за того, что Джим Кирк перестал трахаться налево и направо, а люди сложили два и два. Возможно, это лишь потому, что все любят обсуждать дерьмо, о котором не имеют ни малейшего понятия. Тем не менее слухи о капитане Энтерпрайз и его коммандере множатся, подпитываемые действием, если не силой их объединённого желания. Когда они оказываются на Земле для быстрого ремонта, их вызывает Адмиралитет, и в этот раз даже у Джима недостаточно оптимизма для обмана самого себя размышлениями о том, что эта встреча сулит что-либо, кроме неприятностей. Парадная форма Джима кажется слишком тесной на бицепсах, когда они подходят к офису адмирала Ногуры. Спок так же безэмоционален, как и всегда, но пока они сидят в приёмной, Джим замечает, что его глаза при моргании остаются закрытыми дольше, чем обычно, и что он каждый раз глубоко вздыхает. Они оба противоестественно спокойны. - Не существует никаких неуместных отношений между коммандером Споком и мной, адмирал, - безмятежно заявляет Ногуре Джим, в надежде, что тот не увидит, как он стискивает зубы, впрочем, не особо заморачиваясь об этом. Адмирал откидывается на спинку стула. - Это не то, что я слышал. - Тогда, вероятно, Вам стоит проверить Ваш сл… Спок вмешивается до того, как Джим подводит себя под трибунал. - Сэр, со всем уважением, но Ваши источники ошибаются. - Да что Вы? Ногура хватает голограмму со своего стола и делает вид, что внимательно её изучает. Адмиралы и их ёбаная демонстрация силы. Это изображение двух темноволосых девушек-тинейджеров. Сложно представить Ногуру, который не является такой огромной задницей двадцать четыре на семь, но если у него есть внуки, то, возможно, он ограничивает свою членоголовость проведённым на службе временем. - Что ж, - продолжает адмирал, - давайте убедимся в том, что они продолжат ошибаться. Свободны. Они отдают честь и направляются к двери, Спок выходит первым. Не успевает Джим переступить порог, как голос Ногуры настигает его. - Кирк. Если эти слухи станут назойливее, тебе придётся найти себе нового первого офицера. Это ясно? Джим не отвечает. Они молчат всю обратную дорогу в космодок. ~ Информации требуется несколько дней, чтобы пробиться к Джиму сквозь туман ярости. Тон его голоса приглушён и обманчиво небрежен, глаза не отрываются от шахматной доски, когда он говорит Споку во время шахматной партии: - Они ищут предлог убрать тебя с Энтерпрайз и передать тебе командование этим научным судном, которое уже практически достроено. Убить двух зайцев одним выстрелом. Они заставляют самого блестящего офицера по науке во флоте принять командование самым новым и сверкающим кораблём и при этом ослабляют положение своего самого противоречивого капитана, отбирая у него незаменимого члена экипажа. Спок ходит слоном. - Я полностью в курсе дела, капитан. Его не прочитать. Джим чувствует дрожь неуверенности и поднимает взгляд впервые с тех пор, как сел за стол. - Спок, если это - то, чего ты хочешь… Тишина. Кто-то роняет что-то маленькое и металлическое в нескольких столах справа от них, а затем смеётся над этим. Джим ощущает, как его желудок проваливается вниз. А затем он замечает, как сильно Спок сжимает своего ферзя. - Командование – это не то, чего я желаю. Шах и мат. Спок разбивает его в пух и прах. ~ Итак, Джим не хлопает Спока по спине, не хватает его за плечо, когда наклоняется посмотреть на монитор научной консоли, не поддразнивает его, когда тот выбешивает всех придирками до потери сознания. Система температурного контроля в каюте Спока таинственным образом ломается и не подлежит ремонту. Бессилен даже талант Скотти починить всё на свете. Поэтому ему приходится перебраться в другую каюту, расположенную на той же самой палубе, но без общей с капитаном ванной комнаты. Тройка превращается в магическое число: когда Джим и Спок обнаруживают, что в комнате вместе с ними осталось менее троих человек, а их общее дело не является прямо связанным с управлением кораблём, стратегический побег осуществляется моментально. И когда Чехов объявляет о присутствии капитана на мостике, Спок никогда и ни за что не отводит глаз от своей работы. Та ночь на обзорной палубе лежит между ними, игнорируемая, глубоко спрятанная, но всё ещё влияющая на каждое их действие и каждую их мысль на борту Энтерпрайз. ~ - Но это была самая настоящая любовь! Вот так вот Чехов произносит это, как будто бы «настоящая» содержит как минимум семь звуков «а» в составе «я», и так восхитительно расставляет акценты на каждом слове взмахом ложки, что трудно не перейти на его сторону. - Я всего лишь говорю, что они были юны. Ребятки. По существу, детишки. – МакКой хотел бы покончить с этим спором ещё пять минут назад. – Они могли бы просто подождать каких-то пару лет, поглядеть, как оно пойдёт, возможно, найти подработку и начать обеспечивать себя… - Ага, я слыхал, что Таргет активно предлагал работу в Вероне шестнадцатого века, - Джим подмигивает Чехову, который благодарно улыбается в ответ. - Только вот разве не была Джульетта обещана другому пацану, который, по ходу, занимался сексом с её мамашей? Если бы они с Ромео ждали несколько лет, она могла бы уже завести собственных детишек. Было бы сложнее сбежать с возлюбленным, - разумно вносит свою лепту Сулу. Лоб Боунса морщится всё сильнее и сильнее. - Таким образом, вы заявляете, что трёхдневное знакомство с кем-то и уверенность в том, что эта персона – «тот самый, единственный» - это достаточное оправдание для запуска цепочки событий, ведущих к смерти восьмерых человек… - Шестерых. Спок и Ухура одновременно поправляют подсчёт МакКоем трупов, причём оба не отрывают взглядов от своих тарелок. Джим и Сулу дают друг другу пять. Чехов излучает одобрение, выглядя при этом очаровательно самодовольным. Боунс, слишком напуганный Ухурой, чтобы на неё наезжать, прищуривается в сторону Спока. - Et tu, мистер Спок? – гневно брызжет слюной Боунс. – Но любовь ведь нелогична и всё такое? Разве Сурак не переворачивается в гробу каждый раз, когда двое влюблённых держатся за руки? Спок делает эту штуку своим ртом, едва приподнимая правый уголок губ, и посылает Боунсу сардонический взгляд. - Напротив, доктор. Едва ли любовь нелогична, и никогда – так же сильно, как её отрицание. – Он накалывает на вилку ломтик помидора. – К тому же Сурак был кремирован. Чехов торжествует. Боунс награждает их всех испепеляющим взглядом и собирает свой поднос, бормоча о растраченной впустую молодости и о том, насколько переоценён Шекспир. Джим смотрит куда угодно, только не на Спока. ~ Этой ночью, согласно расписанию, Спок принимает пост у Джима в конце бета-смены. Когда они проходят друг мимо друга возле турболифта, тыльная сторона ладони Спока выпрямляется и слегка касается костяшек пальцев Джима. Это длится лишь долю секунды. Это первый раз за десять месяцев, когда они касаются друг друга. Этого ещё восемь месяцев не случится снова. ~ На среднестатистическом звёздном корабле класса Конституция в целях мониторинга как безопасности, так и эффективности, местонахождение каждого члена экипажа может быть установлено путём заданного компьютеру простого вопроса. На среднестатистическом звёздном корабле класса Конституция местонахождение и биосигналы офицеров постоянно записываются и хранятся на корковом носителе, и могут быть с лёгкостью получены удалённо при наличии надлежащего уровня допуска. За исключением серьёзного взлома, раздумывает Джим, глазея в потолок своей каюты, скомканные простыни сбились в кучу под его бёдрами, на среднестатистическом звёздном корабле класса Конституция очень мало шансов сохранить секрет. ~ Ровно восемь месяцев спустя Спок заходит в свою каюту, обнаружив внутри свет, включённый на сорок процентов, и Джима, сидящего со скрещенными ногами на кровати, вцепившегося в бутылку бренди, которую Боунс недавно конфисковал у одного из медбратьев. Уууупс, думает Джим, мне стоило снять сапоги. Сейчас он взбесится. Он хихикает. - Капитан, что Вы здесь делаете? – Спок заходит внутрь лишь настолько, чтобы быть вне зоны действия сенсоров, позволяющих двери закрыться. И теперь он просто стоит на входе, глядя на Джима с настороженностью ле-матьи, собирающейся атаковать. Которой он, возможно, мог бы быть. - Я думал, мы можем потусоваться. Тут два варианта, размышляет Джим. Либо он достаточно трезв, чтобы ясно мыслить, либо он настолько истощён, что сошёл с ума и даже не может этого понять. Оба вполне ему подходят. - Как долго Вы находитесь в моей каюте? Джим пожимает плечами и делает изрядный глоток своего пойла. Оно, честно говоря, отвратительное, и Джим его ненавидит. А Спок выглядит так, как будто вполне способен ненавидеть Джима. Он не ненавидит, напоминает ему плаксивый голосок. Именно это с самого начала и втянуло вас обоих в эту неразбериху. - Капитан, критически важно, чтобы Вы покинули мою каюту немедленно. Я помогу Вам вернуться в Вашу… - Да ни за чтооо! – выкрикивает он. Спок вздрагивает и отступает. Джим замечает это, виновато усмехается и понижает голос. – Давай выпьем чаю. Вулканского чаю. Не, это банально. Эй, давай сыграем в шахматы. У тебя всё ещё есть здесь набор, да? Ты помнишь, как раньше мы постоянно тут играли? Ты бы меня побил, а я бы пожаловался на это, и на жару. А затем мы бы поговорили обо всяком дерьме, типа книг, и ховеркаров, и лучших марок плазменной охлаждающей жидкости. – Он откидывается назад на переборку, чувствуя, как его улыбка расцветает. – И… - Джим. - … не было бы ощущения, что мы просто ждём, как что-то закончится. Мы не были бы супер-пупер осторожными по поводу каждой блядской фигни, типа как в тот раз, когда ты дотронулся до моей руки, и… - Джим. - … что я такое почувствовал? Это был твой разум, Спок? Я желал бы знать, потому что я, должен признаться, не вполне в себе с тех самых пор, как… - Джим, прекратите. – Голос Спока решителен. Не суров, как в самом-самом начале, когда он всё ещё считал, что его работа состоит в том, чтобы нянчить Джима и присматривать за его задницей, держа её от неприятностей подальше. Или каким он бывает до сих пор по отношению к нарушающим дисциплину энсинам, которые выросли из коротких штанишек, но всё ещё достаточно глупы, чтобы бросать вызов Споку. Но всё же решителен. – Вы знаете, что не можете находиться здесь. Джим делает ещё один глоток из бутылки, а затем меняет положение тела так, что теперь он сидит на краю кровати, поставив обутые ноги на пол. Он пристраивает бутылку возле правой стопы, делая мысленную заметку о том, чтобы её не опрокинуть. Ха. Как будто. - Ты знаешь что, Спок? Я тут подумал. Он знает, что ему следует продолжить, но просто смотрит на своего первого офицера. О, боже, он действительно любит смотреть на своего первого офицера. Не только бросать быстрые взгляды украдкой, скользя глазами по его лицу, когда тот докладывает о чём-либо - это единственное, что он позволяет себе в эти дни. Потому что годами он охуительно безупречен, когда дело касается Спока. Нетушки, сэр, теперь-то он на самом деле позволяет себе пялиться на долгие линии, узкие бёдра, рельеф грудной клетки, проклятые скулы, губы, пока наконец не напивается этим до изнеможения. Так много видов и рас пытаются придумать наиболее мучительный способ пытать Джима Кирка, а у Звёздного флота всё это время есть ответ. Охуенное, блядь, спасибо, Ногура. Джим заново ловит нить своих мыслей. - Я тут поразмыслил, и я совершенно определённо не знаю, что не могу быть здесь. Я правда не знаю. Спок скрещивает руки на груди и закрывает глаза секунд на пять. Когда он их открывает, то вздыхает, и на его лице терпеливое выражение. - Джим, в том, что случилось сегодня, нет Вашей вины. Джим снисходительно машет рукой. - Конечно же есть. Жизни тех четверых человек целиком и полностью на моей совести. - Вы не участвовали в миссии. А даже если бы участвовали, то с учётом имеющихся у нас разведданных мы бы никогда не смогли предсказать, что туземцы… - Знаешь ли, Спок, это не важно. Это дохуя не важно. А знаешь, что важно? То, что ты участвовал в этой миссии. И что в миллионный раз ты жив лишь благодаря счастливой случайности. – Джим встаёт и подходит к Споку, оставляя свою бутылку возле кровати. Между ними, вероятно, всего лишь три фута. – Если бы ты транспортировался на два метра левее, у нас было бы пять жертв вместо четырёх. Скажи мне ещё разок, что вулканцы не верят в удачу, и клянусь богом, я разобью твой череп твоим же камнем для медитаций. – Последние слова звучат с пылкостью, которой Джим не мог припомнить у себя до сих пор. Спок достаточно мудр, чтобы оставаться безмолвным. По-видимому, именно это и нужно Джиму, чтобы уменьшить накал страстей и не разгромить каюту своего первого офицера. Он чувствует, как ненависть и ярость уходят прочь, оставляя после себя беспомощность и страдание. - Спок, если бы что-то случилось сегодня, я… - Джим сглатывает и делает глубокий вдох. – Все эти годы, и я… Я не уверен, что в состоянии продолжать так дальше. Спок вглядывается в Джима так, как будто его разрывает надвое. Следующему, кто заявит, что вулканцы бесчувственны, Джим врежет по морде. Несколько раз. А затем, не зная, кто всё это начал первым, они сплетаются в объятии, крепко охватывая руками испепелённые возбуждением тела друг друга, жаждущие реального контакта после всех этих разрушающих лет. - Джим, - Спок выдыхает в основание его шеи, и Джим уже совершенно определённо не пьян, потому что его грудная клетка переполнена чем-то сладостным, а член как камень твёрд и льнёт к животу Спока. Он берёт лицо Спока в свои руки и произносит с невыразимой искренностью: - Мы можем уйти в отставку. Мы можем оставить Звёздный флот и… мы могли бы жить другой жизнью. Я поеду на Новый Вулкан, если это то, чего ты желаешь. И я посажу тебя на цепь и прикую, блядь, к себе, чтобы не было риска потерять тебя каждый божий день, и я буду прикасаться к тебе, любоваться тобой, слушать твой голос до тех пор, пока не сожру тебя целиком. Я буду трахать тебя так долго, что ты забудешь о том, как это было – не чувствовать меня в себе, и я перенесу свой разум в твой, и ты говорил, что хотел бы завести детей… - Джим. Ладони Спока сжимают запястья Джима, которые всё ещё стискивают его лицо. Он всегда знал, конечно же, что на пальцах Спока расположены пси-рецепторы помимо обычных рецепторов, и на собственной шкуре ощутил нечто за гранью обычного контакта кожа к коже, когда они прикасались друг к другу даже чисто случайно. Тогда, раньше, когда они всё ещё прикасались друг к другу случайно, разумеется. Впрочем, это первый раз, когда он может чувствовать Спока, целенаправленно пытающегося дотянуться до него, вдавить в него какую-то мысль. Это кажется мягким, обволакивающим. Не вполне сексуальным, хотя данный эффект тоже воздействует на Джима, но скорее это… Утешение. Спок пытается утешить его. И впервые за все эти дни, месяцы, годы, Джим чувствует себя цельным. Целостным. Как если бы Спок был тем самым клеем, который удерживает его частицы вместе. - Джим, Звёздный флот так же отчаянно нуждается в Вас, как и Вы – в нём. Джиму хочется это отрицать, но то, что протекает сквозь него, напрочь высасывает всю борьбу и всё разочарование. - Отставка – это не то решение, которое Вы можете принять в состоянии алкогольного опьянения или будучи эмоционально скомпрометированным после обернувшейся катастрофой миссии. Джим отпускает лицо Спока, роняя руки по бокам. Спок не выпускает его запястий. - У нас ещё три года. В этой миссии. Я не думаю, что смогу ждать так долго, - он задаётся вопросом, кажутся ли его глаза такими же усталыми, как глаза Спока. Спок кивает и делает шаг назад. Джим сразу же чувствует себя холодным и брошенным. - Вам не следует откладывать своё счастье на потом и жить в ожидании чего-либо, Джим. Это мучительно и нелогично. И я, разумеется, не желаю, чтобы Вы так поступали. Другие обеспечат Вас тем, чем я не могу. Джим с возрастающей паникой пялится на Спока круглыми глазами, разгорячённый отравляющим организм алкоголем. Он трясёт головой. - Нет. Нет. Спок вздыхает. - Джим. Вы человек, и эмоциональный контакт необходим для Вашего благополучия… - А как же насчёт тебя? – воинственно выкрикивает он. – Как тебе это даётся? Просто превосходно, верно? Спок даже не оказывает ему милости выглядеть оскорблённым. - Джим… - Последние три года были лишь парой пустяков для тебя, правда же? Ты сам сказал себе в тот день, что отвернуться от чего-то подобного было бы нелогично. Но нет, тебе никто не нужен, а если и был бы нужен, то ты бы просто отмедитировал всё это прочь… - Джим. - … ты знаешь, что, Спок? Ты до чёртиков напуган. Всё то, что я знаю, ты чувствуешь, оно настолько огромное, что ты, блядь, оцепенел и не имеешь представления… - Джим! – Голос Спока неумолим, а выражение лица ничем не отличается от того, что было в тот день, когда он повёлся на провокацию Джима и напал на него. - Я бы подал в отставку из Звёздного флота годы назад, если бы был уверен, что Вы хотите именно этого и нуждаетесь именно в этом. – Они прильнули друг к другу, их лица так близко, что Джим может разглядеть чёрные пятнышки на радужках глаз Спока. Они оба тяжело дышат. - Вы ничего не знаете о моих чувствах. Джим ощутимо качается на ногах. - Теперь, пожалуйста, покиньте мою каюту, капитан, или я решусь вызвать охрану. Джим уходит. ~ - Так что, это правда? - Что именно? - То, что он запросил перевод? Джим поднимает взгляд от модулятора, с калибровкой которого он помогает Скотти. - Кто? - Мистер Спок. Джим понимает, что он пялится на Скотти совершенно круглыми глазами. По-видимому, не только тупо, но и слишком долго. - Ну, ты же знаешь Спока? Высокий такой, острые уши, короткая чёлка. Джим хмурит брови. - Естественно, я знаю Спока, он мой первый офицер. Где ты такое слыхал? Скотти пожимает плечами и вводит комбинацию чисел на ручном интерфейсе. - Я не помню, но слухи, долетающие аж до инженерного отделения, как правило довольно правдивы. Павел рассказывает, что атмосфера на мостике малость отмороженная. Это точно. Неделями. Вообще-то, уже несколько месяцев. - Так что он? Джим передаёт ему гаечный ключ. - Нет. Скотти берёт его, кивая. - Ты полагаешь, он сделает это? Джим и сам задаётся этим вопросом по нескольку раз в день с разной степенью страха и смирения. И всё же Спок остаётся рядом с ним, а миссия продолжается. ~ Боунс с беспокойством поглядывает на Джима поверх своего загромождённого стола. - Хочешь поговорить об этом? Джим опускает голову, давит на глаза основаниями ладоней, влево-вправо, несколько секунд. Затем возвращает доктору взгляд перед тем, как ответить: - Нет. Боунс кивает. - Он сказал то же самое. Джим не удивлён. К этому моменту они оба используют крайне мало слов. Поэтому он не реагирует и вместо этого изучает плакат с анатомией дельтанцев на стене офиса. Удивительно отличаются от людей, отмечает он. Кто бы мог подумать? - Я лишь надеюсь, твои звёзды того стоят, Джим. ~ Джим этого не планирует, и он чертовски уверен, что не сделает этого, ведь Спок его подстрекал. Как прямо, в ту ужасающую ночь, о которой у Джима остались лишь смутные и полные стыда воспоминания, так и косвенно, назначив его в третью группу высадки на Звездную базу IV. Как раз, когда в барах разгар веселья. В итоге всё сводится к тому, что он измучен, и одинок, и очень… он Джим Кирк, и, если существует что-то, в чём он выделяется, так это в том, чтобы с лёгкостью возбуждаться. По пьяни, в основном. Он клеится по крайней мере к пяти представителям различных видов и цепляет кандидатку, которая менее всех похожа на Спока. Она блондинка, человек, и Джим не вполне расслышал её имя. Но у неё есть комнатка поблизости, и пока они сближаются всё сильнее и сильнее, он вытесняет пораженческое чувство из сознания всё дальше и дальше. Прошли годы, и не то чтобы он тосковал по сексу. Просто любое стремление к сексуальной близости было неразрывно связано с более сладостной, острой тоской по чему-то совершенно другому, а всё это имеет однообразный, безжизненный привкус, из-за которого трудно изобразить необходимый энтузиазм. Тем не менее, это знакомая для Джима Кирка территория, и партнёрша хороша в постели, и он может действовать на автопилоте и даже закрыть глаза, представляя себя в каком-то ином месте, если необходимо. Что в определённый момент и случается. Возвращение назад - это в какой-то мере дорога стыда. Потому что его первый остался на борту укомплектовать оборону и будет вызван в транспортаторную комнату для доклада капитану, как только тот прибудет. И потому что достаточно людей, находившихся в том баре вместе с ним, успели вернуться, и слухи должны были уже распространиться. Когда Спок замечает кожаную куртку и потёртую футболку Джима, выражение его лица мягче, чем когда-либо в течение последних месяцев. Джим этим малость разбит. - Я надеюсь, ты теперь счастлив. Его голос тих с учётом энсина за контрольной панелью. Нет никакой возможности неверно понять, на что именно намекает Джим. В глазах Спока – океаны доброты. - Я надеялся, что Вы будете счастливы, Джим. Джим издаёт беззвучный смешок. - Так подумай ещё разок, Спок. Он возвращается в свою каюту и переводит весь запас горячей воды в душе. ~ Это бесконечные, одинокие моменты варп-следов и пятен пустоты. Долгие перелёты между разными скоплениями планет, иногда прерываемые самоубийственными миссиями или занудными дипломатическими переговорами. Единственная константа – это свет звёзд, всегда видимый через бортовой иллюминатор, сквозь экран мостика, с обзорных палуб. Иронично, думает Джим иногда, пребывая в одиночестве в своей каюте и бессмысленно размышляя о том, что эти звёзды продолжают даровать ему утешение от потери того, чем он за них заплатил. ~ Когда дело доходит до главного, миссия уже почти что подошла к концу. - Должна быть альтернатива, - произносит он в шестой, должно быть, раз за много минут. - Вы знаете, что её нет, капитан, - отвечает Спок не без намёка на нетерпение, поглощённый задачей облачения в нижнюю часть скафандра. Они находятся в кабинете рядом с площадкой транспортатора. – По крайней мере нет такой, у которой больше шансов на успех. Боунс фыркает. - Ага, эти двадцать девять процентов, которые ты насчитал, это прям потолок. - Двадцать девять целых и восемь десятых, доктор. Тот факт, что МакКой с лёгким пренебрежением отпускает ситуацию, громко заявляет о неотложном характере происходящего и уровне его тревоги о Споке. Но две трети команды мостика уже в медотсеке с ранениями разной степени тяжести, и, похоже, они не в состоянии пробить щиты атаковавшего их ромуланского корабля. Никто на Энтерпрайз не испытывает иллюзий по поводу того, что текущее перемирие – это нечто иное, нежели краткая возможность перегруппироваться. Предложенный Джимом план состоит в том, чтобы воспользоваться незначительным сбоем в защите врагов для высадки к ним на борт и саботирования их системы изнутри. Оглядываясь назад, он не уверен, что озвучил бы свою мысль вслух, если бы знал, что Спок вызовется добровольцем. Как оказалось, под всей этой чушью о социальном взаимодействии, эмоциональной скомпрометированности и угрозе для экипажа, в конце концов, имеется здравый смысл. - Ты ведь знаешь, что умрёшь там, верно? – Боунс был весьма красноречив в своём недовольстве этим планом. Спок не удостаивает его взглядом, пока натягивает термо-тунику поверх своей голубой форменки. - Я не в силах предсказать будущее, как и Вы, доктор, даже с учётом Вашего медицинского образования. Более того, потребности многих перевешивают потребности немно… Боунс причмокивает губами. - Да ладно, нет никакой гарантии, что всё это получится. Мы просто должны свалить отсюда. - Как Вы знаете, с учётом доступной нам сейчас скорости, ромуланцы бы добрались до нас задолго до того, как мы смогли бы выбраться из зоны действия их оружия. – Он застёгивает куртку. - Не стоит ли тебе взять с собой краснорубашечника? В качестве резерва. Спок резко хватает шлем, сигнализируя о своей готовности Джиму. - Это лишь увеличит шансы быть обнаруженными и напрасно подвергнет опасности ещё одного члена экипажа, доктор. Я способен выполнить эту миссию самостоятельно. Боунс выдаёт самую цветистую тираду, которую Джим от него когда-либо слышал, и просто переводит взгляд со Спока на Джима и обратно. - Отлично. Я выйду, чтобы вы двое могли… попрощаться. - Было бы лучше, если бы Вы этого не делали, - быстро говорит Спок, выглядя при этом действительно встревоженным, впервые с тех пор, как они столкнулись с кораблём ромуланцев. Джиму кажется странно восхитительным то, что Спок сильнее боится своих чувств к нему, чем смерти от ромуланского дезинтегратора. Боунс смотрит на него недоверчиво. - Ой, да ладно. Один ёбаный… - Боунс, нет, - уверенно перебивает его Джим. Спок мог быть напуган тем, что Джим заставляет его чувствовать, но десять секунд наедине со Споком – и Джим не сможет его отпустить. Не за шесть месяцев до конца этой миссии. Не после пяти лет, проведённых в своеобразном аду влюблённости в своего первого офицера. Он оборачивается к Споку. - Готов? Транспортаторная комната заполнена инженерами и офицерами связи, готовыми контролировать частоту Спока и вернуть его назад, как только задание будет выполнено. Атмосфера наполнена страхом. Все понимают, насколько маловероятно то, что Спок добьётся поставленной цели. Как только они встают напротив транспортатора, Джим ухмыляется Споку и громко говорит ему: - Всё это хорошо на Вас смотрится, мистер Спок. Спорю, существует порнушка с вулканцами, одетыми в скафандры. Все вокруг него посмеиваются, некоторые постанывают, но всё это производит желаемый эффект, и напряжение немного спадает. Джим наклоняется вперёд, притворяясь, что регулирует соединение между шлемом и наушником, через который Спок будет на связи с Энтерпрайз, и шепчет ему на ухо: - Я надеюсь, ты осознаёшь, что, если ты не вернёшься в течение часа, я отправлюсь на этот корабль, приволоку тебя назад и трахну прямо на площадке транспортатора на глазах у Скотти для полного счастья. Джим в последний раз проверяет микрофон Спока и отстраняется, похлопывая того по тщательно упакованному в скафандр плечу. - Всё готово. Спок уверенно кивает Джиму, и они оба знают, на что он соглашается. - Удачи, коммандер. Не то чтобы она была Вам нужна. Когда Спок возвращается тридцать семь минут спустя, Джим снова может дышать. ~ Этой ночью, когда опасность уже миновала, и ремонт идёт полным ходом, и отчёты написаны и отправлены, Джим использует свой перекрывающий код, чтобы проникнуть в каюту Спока. Его первый офицер с сосредоточенным выражением лица сидит на кушетке, читая с падда. Он одет в уставную пижаму Звёздного флота и, что нехарактерно, его стопы поставлены на кофейный столик. При его виде та самая болезненная вибрация в груди Джима, которая возникла в день, когда он смирился с тем, чтобы просто ждать всего, чего он жаждал, та самая, которая усилилась в десять раз вчера, когда он осознал, что пожертвует жизнью Спока во имя безопасности своего экипажа, немного ослабевает. Это, разумеется, незапланированная встреча. И всё же Спок поднимает взгляд и милосердно не притворяется удивлённым. - Компьютер, заблокировать каюту. – Джим прислоняется спиной к закрытой двери и удерживает взгляд Спока, пока лихо выпаливает свои инструкции. - Если возникнут какие-либо вопросы на борту или за его пределами, в ответ должно быть сказано, что капитан Кирк в текущий момент находится в своей каюте. Любой вызов в мою каюту перенаправить в каюту коммандера Спока. Код авторизации пять-семь-семь-альфа-гамма-четыре. - Авторизовано. Джим слегка шокирован тем, что бестелесный компьютерный голос не выражает упрёка. Он продолжает пялиться на Спока, предоставляя тому около пяти секунд времени и один единственный шанс на протест. Он ожидает по крайней мере чисто символической попытки сопротивления и необычайно доволен тем, что её и вовсе нет. Возможно, Спок справляется со всем этим лучше, чем предполагал Джим. Он облизывает губы. - Прервать запись жизненных показателей коммандера Спока и капитана Кирка до… время повторного запроса – завтра, в девять часов утра. - Запись прервана. Спок встаёт и бесстрастно смотрит на Джима. - На фальсифицирование и замену недостающих данных понадобится значительное количество времени, капитан. Как и на очистку журналов. Джим дарит ему свою самую похотливую полуулыбку. - Я верю, что Вы сделаете это стоящим моего времени, мистер Спок. Уголок рта Спока делает ту самую штуку, а затем он, отбросив свой падд, одним слитным движением снимает футболку. - Я приложу все усилия. И он, блядь, делает это. Он опускается на колени перед Джимом, который продолжает стоять, привалившись к входной двери. И не то чтобы Джим не оценил по достоинству, что всё начинается с сосания его члена, но – это Спок, и он мог умереть менее двадцати четырёх часов назад, и их последний физический контакт, и близко несопоставимый с этим, состоялся два года тому назад или даже раньше, и он нежно трётся щекой о кожу Джима и его член, пока нежно облизывает его яйца – Джим кончает менее, чем за минуту, отчаянно стараясь не закрывать глаза и впитать этот зеленоватый румянец, эти чёрные ресницы, это бесшумно сглатывающее горло. Удовольствие крышесносно. - В своё оправдание, - задыхаясь говорит он, кружа большим пальцем руки по покрытой его собственной спермой щеке Спока и толкая этот палец в горячий рот вулканца, поглаживая его шершавый язык, - прелюдия длилась почти пять лет. Когда Спок встаёт на ноги, как и всегда изящно изгибаясь, и они целуются, стояк Джима как никогда твёрд. Спок жарко рычит ему на ухо: - Никаких оправданий не нужно. А затем Джим ловко затаскивает его в кровать. Они, разумеется, видели друг друга голыми больше раз, чем могут сосчитать. Но их собственная миссия внутри миссии состояла в том, чтобы притворяться, что они могли жить без этого, без жажды этого, а взгляды украдкой в раздевалке могли привести к катастрофическому провалу. Так что к желанию примешана изрядная доля жажды открытий и отчаяния от осознания того, что эта ночь – не одна из многих, пока ещё нет, но лишь первый шаг на пути к чему-то, что нужно ждать ещё минимум шесть месяцев, как свет в конце тоннеля. Спок… он совершенство. Для Джима и для матрицы его желаний. Джим не может не быть ошеломлён тем, как его воистину стоический первый офицер расплавляется под ним, он весь - это хриплые стоны и болезненные засосы на коже, легко возникающие под исследующими руками и ртом Джима. - Я думаю об этом всё время, - выдыхает он в нежную кожу Спокова горла, прежде чем оставить укус, заставляющий вулканца всхлипывать. – Я пытаюсь не смотреть на тебя, а затем ты проходишь передо мной и… ты умеешь быть отвлекающим, Спок. Он переворачивает их так, чтобы они лежали бок о бок, и вылизывает основание шеи Спока, пока его рука спускается ниже, целенаправленно избегая члена вулканца, и стремится к его заду, задержавшись на несколько секунд на ягодице, прежде чем прицелиться в отверстие. Спок стонет с расфокусированным взглядом и говорит: - Джим, я не пытаюсь быть, - таким голосом, что Джим очень рад тому, что он испытал оргазм примерно семь минут назад и до грани очередного ещё далековато. - И думать, - он лижет губы Спока, и вводит кончик среднего пальца внутрь него. Там аппетитно туго. Теплее, чем он ожидал, а ведь рот Спока был вокруг его члена совсем, совсем недавно. – И думать, что ты заставил меня пойти и трахнуть кого-то другого. – Его палец скользит немного глубже внутри тела Спока, и они оба стонут. Джиму скоро понадобится смазка, но на данный момент в своего рода болезненной жажде мести он хочет причинить боль. Он хочет, чтобы Спок прочувствовал укус. Не то чтобы Спок возражал, поскольку он дышит чаще, чем Джим когда-либо видел, а ведь они много раз убегали от тех, кто хотел их убить. - Не волнуйся, тогда я думал о тебе всё время, чтобы у меня стоял. Он использует вторую руку, чтобы подрочить Споку, и, вашу ж мать, это Спок, и он не выглядит возбуждённым, он выглядит уничтоженным. Джим торопливо сжимает основание Спокова члена, пытаясь предотвратить его оргазм. - Подожди. Пока ещё нет. Спок закрывает глаза как будто с мучительной болью, кусая Джима за плечо. Когда он наконец частично приходит в себя, то приподнимается на локте, и берёт лицо Джима в свою ладонь, и восхитительно целует его, как делал давным-давно, сразу после того, как впервые разбил Джиму сердце. - Я прошу прощения, Джим. И да, это шоу должно продолжаться, немедленно. Не то чтобы он мог разумно ожидать наличия в каюте Спока необходимых вещей, поэтому он достаёт смазку из собственного кармана, и примерно пять биений сердца спустя они оба обнажены и трутся друг о друга слишком несогласованно, чтобы этим гордиться. Джим воображал всё это достаточно часто в прошлом, чтобы точно знать, куда он хочет войти, что он хочет трогать, и обонять, и слышать. Его пальцы разрабатывают место внутри Спока в то время, как рука Спока терзает простыни, и Джим шепчет ему, чтобы не волновался, что он сделает всё хорошо, что Спок заслуживает отличный трах и вот-вот его получит, что Джим собирается спустить эквивалентное пяти годам количество спермы и душевной боли в его задницу. Затем Спок лежит на спине, с взорвавшимися в радужках зрачками, сходящий с ума чуть сильнее, чем Джим когда-либо мог представить его сходящим с ума в постели. Он заключён в оковы из рук Джима, член Джима нацелен и готов к проникновению, и, боже, это происходит, это, блядь, происходит, и Джим больше никогда и ни о чём не попросит… - Соедини нас в мелдинге, - Джим изрекает в губы Спока между вздохами наслаждения, прежде чем эта мысль может совершить хотя бы один оборот вокруг его лобной доли. Спок глядит на него потрясённо. - Джим, ты… Ты…? - Да, - он кусает Спока за сосок. – Соедини нас в мелдинге. Спок дрожит. Вашу мать, его вулканец чувствительный. Он пытается насадиться на член Джима, вспоминая про ответ лишь на полпути этого чрезвычайно элегантного движения. - Мелдинг – это серьёзный… Джим выпрямляет руки так, чтобы оказаться выше, лишая Спока доступа к своему члену, а также к остальным частям своего тела. - Нет, Спок. Я достаточно хорошо тебя знаю. Ты не сможешь и не будешь делать этого без осознания того, как много это значит для каждого из нас. Соедини нас в мелдинге. На долю секунды кажется, что Спок собирается вступить в спор. Но это быстро проходит, и прежде чем Джим успевает притвориться, что у него хватит силы воли отстраниться, если Спок откажется от мелдинга, длинные пальцы находят контактные точки на его лице. Джим вознаграждает его, проскальзывая внутрь, и… о, дерьмо, там слишком туго, фрикции слишком прекрасны, и нет ни единого шанса, что это не причиняет Споку боль прямо сейчас, а также нет ни единого шанса, что Джим остановится. Извините. Кроме того, Спок говорит да и ещё, и что-то по-вулкански, что более-менее переводится как ты столь же блистательный и путеводный, как Эридан для меня, но столь же пугающий, как самая свирепая песчаная буря, а Джим – Джим не говорит по-вулкански. Его разум и тело сокрушаются о разум и тело Спока, а тоска, агония, неопределённость последних пяти лет здесь, отражённые в разуме его возлюбленного, набухают вокруг них и растворяются в сладости наслаждения и облегчения. Спок беспомощно стонет, откидывая голову назад, и Джим отпускает себя, и он не нуждается больше ни в чём, даже в дыхании. ~ К следующему утру, ко времени, когда ему необходимо уйти и приступить к скромному компьютерному взлому, он кончает в тело Спока и в его разум так много раз, что вулканец безвольно лежит на животе, вцепившись руками в подушку. Они совсем не спали, и всё же Джим не устал. Связь между их разумами пульсирует, пока ещё целостная лишь благодаря их близости. Джим знает, потому что сейчас он знает всё, что известно Споку, что она станет слабее, как только он выйдет в коридор, а дверь каюты Спока закроется за ним. Возможно, из-за этого он не может не играть с телом своего возлюбленного, запасаясь впечатлениями, которые будут подпитывать его в оставшиеся несколько месяцев этой миссии. Он прослеживает выступающие лопатки, рельефный позвоночник, две ямочки на пояснице. Он проскальзывает пальцами между ягодицами и заигрывает с нежным анусом Спока, чувствуя его волнение через их связь, и всё же неспособен удержаться от того, чтобы ещё раз проникнуть, извлечь всё ещё сочащееся семя и протолкнуть его назад, внутрь тела Спока. Тогда, удовлетворённый работой своих рук, он наклоняется, чтобы пробормотать в затылок Спока: - Увидимся через пять месяцев и семнадцать дней, мистер Спок. Если бы кто-то ещё был рядом, Спок, вероятно, аккуратно исправил бы Джима, напомнив, что у них будет общая бета-смена этой ночью, и альфа – завтра, и еженедельное собрание начальников отделов перед этим. Но пока Спок лишь улыбается своей не-улыбкой, и кивает, не открывая глаз. Джим знает, потому что теперь он знает всё, что знает Спок, что тот боится самого Джима и того, кем Джим стал для него. И ничто за все эти годы не подготовило его к взаимодействию с таким уровнем напряжённости. И что он попытается сбежать и спрятаться за своими щитами при первой же возможности. И что он не верит, что сможет отпустить Джима, если откроет глаза. Последнее, что отражается в его голове, прямо перед тем, как нити их связи со Споком развязываются, это ощущение знойного солнечного света и грубого красного песка на коже. ~ После душа Джим хватает падд, который использует крайне редко, и вытаскивает предварительное расписание на оставшуюся часть этой миссии. Согласно расписанию, сто шестьдесят семь дней осталось до того, как они должны прибыть в космодок, на Землю. Джим пока ещё не знает, что за следующие сто шестьдесят семь дней его один раз возьмут в плен и дважды будут пытать, и обе эти ситуации произойдут по причине скудности разведданных, предоставленных Звёздным флотом. Он не знает, что корабль подвергнется проникновению врагов извне, что команда будет вынуждена сражаться за свою жизнь, и что в результате Спок проведёт десять дней в целительном трансе. В то же самое время они будут перевозить коммодора Сингха на Звёздную базу V и, разумеется, это будет неприемлемо для Джима - сидеть у кровати Спока или класть руку на его грудь, только чтобы убедиться в его дыхании. Отпечатки разума Спока в его собственном разуме, всё ещё нежные и пустые, будут для него единственно доступным утешением. Не закрывая этот файл, Джим устанавливает падд на свой прикроватный столик и направляется в гардероб за свежей формой. ~ Затеянный Джимом обратный отсчёт оказывается бессмысленным. И дело не в том, что из-за серии почти-смертельных катастроф, которые Комак смеет назвать «приступами икоты» прямо Джиму в лицо, эта пятилетняя миссия затягивается. Проблема в том, что Звёздный флот не может устоять перед заманчивой перспективой по типу ленивой, удобной рекламы, обеспеченной изображением на всех голограммах молодого и привлекательного капитана, спасшего Землю в целом ряде случаев. И неважно, что за последние шесть или около того лет Адмиралитет был столь же снисходителен и любезен с Джимом (а, следовательно, и с его командой), как клингоны и ромуланцы вместе взятые. И неважно также, что он был лишь одним из практически пяти сотен таких же квалифицированных и незаменимых для успеха этой миссии. Все остальные находятся в долгой увольнительной, в то время как Джим просиживает на интервью и пресс-конференциях дни напролёт, устало улыбаясь и грезя наяву о том, как он держит Спока в своих руках, сводя его с ума вылизыванием дорожки к его заднице. Всё это время он абсолютно уверен, что его бывший первый офицер уже наверняка сбежал на Андор или любую другую планету, или даже в самый далёкий квадрант, до чёртиков напуганный мыслью о том, что в один прекрасный день он будет на самом деле счастлив рядом с Джимом. Не важно. Отвечая на десятый вопрос о своих любимых блюдах в космосе целиком и полностью выдуманными ответами, он строит мысленные планы по выманиванию Спока из тайного логова его разума, где тот неизбежно пребывает, и о том, как поставит его перед фактом, что их взаимная влюблённость совершенно не равноценна пыткам с вырыванием ногтей. По крайней мере, теперь эти регламенты о личных отношениях не угрожают им больше. Он с сожалением улыбается, когда особо рьяный энсин, которому поручено доставить его на шаттле с одного мероприятия на другое, спрашивает о второй пятилетней миссии, стартующей по графику через десять месяцев: - Вы планируете настаивать на своём участии в ней? - Посмотрим, - отвечает он. – Вряд ли, - исправляет сам себя и думает при этом: Нет. Звёзды обойдутся какое-то время без него, и наоборот. Когда он наконец-то выплывает из болота связей с общественностью Звёздного флота, то устало направляется в предназначенные для него апартаменты. Вид на залив через широкое окно гостиной ошеломляет, особенно ночью, а просачивающийся в квартиру свет напоминает ему о размытом сиянии звёзд. Он думает, что сможет жить вот так. Хотя перед этим он должен позаботиться кое о чём ещё. Он хватает свой коммуникатор, чтобы сделать звонок в отдел кадров. Это лучший способ выяснить, находится ли Спок всё ещё на планете, в чём Джим сомневается, но, может быть, он в какой-то лаборатории, усиленно трудится над чашками Петри или подгоняет причудливые статистические модели под последние астрофизические данные. Джим предполагает, что, вероятно, он уже отправился на Новый Вулкан, что, с учётом Сарека, который всегда пытается убедить Спока вернуться домой и помогать колони… - Добро пожаловать домой, Джим. Джим с щелчком захлопывает коммуникатор и оборачивается с широкой улыбкой на губах.