Цена свободы

— Люси, прошу тебя, подумай ещё раз. — взмолилась Кана и взяла руку Хартфилии в свою. Между ее темными бровями залегла тревожная морщинка. — Ты не можешь отвергать то, что зарождается у тебя там, — она мягко ткнула указательным пальцем в область ключиц. Блондинка с горечью посмотрела на Альберону, а затем опустила глаза, и пушистые темные ресницы скрыли отчаяние, плескавшееся там. — Что мне делать с этими чувствами, Кана? Я так боюсь… Что если я... А он... И как только мы... И опять. — всхлипнув, она подобрала ноги и уткнулась лицом в колени, чтобы скрыть слезы, катящиеся по щекам кривыми мокрыми дорожками. Брюнетка достала карту из колоды, которую тасовала в руках, и хмыкнула: — Глупая. Ничего не делай, просто доверься сердцу. *** — Люси-и! — крикнули вслед блондинке, и та обернулась, сразу же узнав обладателя голоса. Молодой мужчина, скорее ещё юноша, стремительно к ней и широко улыбался, от чего на его щеках появились ямочки. — Доброе утро, — Люси тепло улыбнулась, смотря на эту умилительную особенность его улыбки. Ее наполненный добротой взгляд был направлен на него. Он был как солнце, и она плавилась в его лучах. Парень взял её протянутую руку и коснулся губами тыльной стороны, приветствуя блондинку. Он сделал это нарочито неряшливо, будто только так и умел, но даже сквозь завесу смущения она приметила, что отточенные навыки не смогли скрыться за шутливым представлением. Это уже не первый прокол этого «странствующего наемника», и, как думалось Люси, далеко не последний. — Чего тебе надобно, путник? — процитировала Хартфилия отрывок из прочитаннной книги и аккуратно вывернула руку из мягкой хватки. — Краюшку хлеба да стакан молока, госпожа. — продолжил он, скорчив скорбную гримасу, а после сделал такие большие и грустные глаза, будто кот просил у хозяйки молоко. Люси расхохоталась, сама не понимая почему, просто с этим человеком ей было так легко и спокойно, как никогда и ни с кем. Но бросаться в омут с головой не в её характере, по крайней мере до тех пор, пока Нацу, просто Нацу без фамилии, не расскажет ей всю правду про себя. Возможно, он смог обдурить своей игрой других, но только не ту, что крутилась среди знати с малых лет, только не цветок дома Хартфилиев. По официальной версии просто-наемник-Нацу решил обосноваться в этом городе и уходить на задания, что длились обычно около месяца. На свои безусловно скромные сбережения он купил добротный двухэтажный дом, что находился прямо на набережной. Люси не интересовалась, чем в свободное время занимался юноша, но почему-то он всегда оказывался где-то поблизости. То с работы домой провожал, то просто мимо проходил, то они встречались на рынке, зайдя в одну лавку, то предлагал съездить на фестиваль в соседний город, ведь: "Люси, ты упустишь такое веселье, если не согласишься!" И, конечно, такие совпадения не казались ей подозрительными. Вовсе нет. — Куда идешь, Люси? — А, я к Леви. Мне нужно отнести ей обед, а то она снова не поест и будет ходить голодной. Сидит в своих древних свитках, не вылезая. Это просто неисправимый книжный червь. — она, улыбнувшись, закатила глаза к небу. — Потом я обещала навестить Венди и передать ей лечебные травы от Элис. Элис тоже хороша — ты бы её видел: нечисть лесная, а не человек! Ходит босиком, в волосах листья и ветки, дома вообще не бывает, все время бродит по лесу. — она махнула руков, мол, случаи безнадежные, и надула губы словно дитя. Нацу понимающе улыбнулся и рассмеялся в кулак. — Иногда люди вкладывают душу в то, что вдохновляет их. Они живут этим. — он смотрел вперёд, в конец улицы, но его взгляд блуждал не по жёлтым стенам домов, его глаза видели то, что он вспоминал, воспроизводя в своей памяти. На горизонте уже показалось крыльцо святой святых для Леви МакГарден — библиотеки. Девушка вспорхнула по ступенькам и обернулась на опершегося о перила парня. Золотистые волосы рассыпались по женским плечам мягким водопадом. — Я быстро. — Я жду тебя. Он терялся в ее глазах. В библиотеке пахло пылью, старыми книгами, чернилами и тишиной. Будто в святилище здесь никогда не кричали, будто иконы почитали книги, словно к священнику на исповедь шли люди к библиотекарю. Книги помогали преодолеть невзгоды, книги могли выслушать, представившись немым слушателем рассказанной им истории, книги давали совет, который так надеялся услышать человек. Плетенная корзина с едой с мягким стуком опустилась на стойку, за которой скрывался рабочий стол библиотекаря, а воздух заполнил аромат мясного пирога. - Леви, твой обед прибыл, - пропела Хартфилия, на что синеволосая девушка стянула с переносицы очки и довольно потянулась, разминая затекшие конечности. - Люси-и, - зевнула Леви и прикрыла рот рукой, - как я рада, что ты есть. Она с охотой сгребла корзинку и принялась раскладывать свой обед, попутно рассказывая свежие новости. - ...А еще, представляешь, заходил сегодня какой-то грубиян, спрашивал про нашего наёмника Нацу! Примерно так, - Леви состроила гримасу, что, видимо, была у грубияна. Угрожающе сложила губы уточкой, сдвинула брови к переносице, хмуро-хмуро уставилась своими большими глазами на Люси. И смотрелось это на её миловидном личике до того нелепо, что Люси, смотря на это театр одного актера, схватившись за живот, рассмеялась до слез. Она утерла слезинки в уголках глаз и забрала корзинку, в которой остались лежать редкие лекарственные растения. - Больше так не делай, а то я стану заикой, так страшно это было. А мужчина... Возможно, он наемник и его товарищ по гильдии - Я пойду, до завтра. Леви промычала что-то неразборчивое с набитым ртом и махнула рукой. *** Несмотря на своё знатное происхождение, Люси умела и любила работать, ей, после принудительной жизни в золотой клетке, все было в радость. На честно заработанные деньги она всегда смотрела с гордостью, не считала каждую копейку, но и бездумно тратить не привыкла. Работы в их городе было достаточно, но не то чтобы много. Люси и Джувия устроились вместе официантками в таверну. Она была светлой, просторной и славилась отсутсвием драк и массовых пьянств, последний пункт, к слову, и стал главным критерием выбора именно этого места. В помещении заведения всегда витали ароматы свежевыпеченного хлеба, мясной похлебки и запеченых овощей. Из алкоголя подавали только легкое некрепкое вино, что по вкусу больше походило на виноградный сок, чутка забродивший. Работать здесь было легко и весело, команда отличалась дружелюбием, у выхода стоял крепкий бугай, выполняющий функции охранника и всегда следящий за порядком. У этого мужчины отсутствовала всякая растительность на лице и голове, и Люси всегда невольно отвлекалась, смотря на блики его лысого затылка, будто специально натертого до скрипа и блеска. Повара отец и сын, понимающие друг друга с полуслова, весело переговаривались на кухне, постоянно веселя своими шутками, а бармен Тим наливал прохладный коктейль, когда выдавался перерыв от работы, смотря понимающими глазами. И лицо его выражало такое вселенское умиротворение, будто он прожил жизнь и ему уже все понятно. Джувия работала как и все: приносила и разносила заказы, вежливо улыбалась посетителям и отвечала на вопросы по меню. Люси же порхала по залу летней бабочкой, улыбалась светло и шустро уносила и приносила блюда, никогда не уставая, даже когда клиент в седьмой раз просил назвать ингридиенты блюда, потому что он прослушал. По вечерам, если её просили, Люси могла исполнить песню под гитару, её исполнение всегда трогало посетителей до слез, если было лиричным и трагичным, и веселило до боли в животе, когда она, будто птичка-канарейка, звонко и бойко заливалась на все лады. В одной единственной редакции на всю округу все рабочие места были заняты, но она смогла устроиться на пол ставки редактором статей и была этим вполне довольна, поскольку могла брать работу на дом и в спокойной обстановке править текст и исправлять недочеты. *** Наемник Нацу провернул ключ до упора и открыл входную дверь своего дома, тихо входя внутрь. Обычно он бы завалился на диван с книгой и чашкой обжигаюшего чая, коротая вечер, либо пошел на улицу тренироваться на берегу моря. Он был волен распоряжаться своим временем как угодно. Но сегодня чутье подсказывало ему, что... - Йоу. - махнул ему рукой синеволосый юноша, одетый, а точнее раздетый до нижнего белья. - Как жизнь, головешка? Стоит ли упоминать, что недовольный крик "головешки" слышала добрая половина славного портового города? Взбешенный парень прошел на кухню, где снова наткнулся на нарушителя его спокойствия. Еда из холодильника была вся вытащена и уже наполовину съедена. На стуле, вальяжно развалившись, сидел мужчина, чьи волосы колючим ежиком спускались до поясницы, лицо могло поневоле напугать своим хмурый выражением, а главное пирсингом во всех местах, где только можно было проколоть. - Хей, Нацу. Очередной крик о несправедливости этого мира слушала теперь вторая половина города-порта. И, кажется, даже в лесу дикие пташки встревоженно выпорхнули, покинув свои гнезда, а Элис, в этот момент собиравшая лечебные травы, недоуменно посмотрела в небо на испуганных птиц. - Охотники стреляют, что ли...