hold me tight

      В национальную деревню в самом центре Сеула Чонгука занесло обыкновенное — станцию метро, на которой ему нужно было выходить, закрыли на ремонт, пришлось выйти за одну до неё и бежать до работы самому — ловить такси было бы самой безрассудной идеей, в центре дерут в тридорога.       Его он замечает сразу же: сознание будто начисто отключается, а потом сразу же в голове проносится тысяча мыслей: желание защищать, обладать, доминировать, бесконечная нежность и любовь. Паренёк метрах в пятнадцати от него — явно сотворён если не богами, то ангелами точно. Он на какой-то экскурсии, фотографирует всё, что попадётся, а когда какой-то его друг говорит ему что-то забавное, то улыбается так, что у Чонгука невольно подкашиваются колени. Жить без этого солнышка в своей жизни он точно не сможет.       Возможно, не понятен весь охват проблемы, — только что он, Чон Чонгук, взрослый самостоятельный мужчина-доминант за какие-то две жалкие секунды влюбился в совершенно незнакомого парнишку, лет на десять его младше. Это тотальная катастрофа.       Он бредёт за ними, плюя на работу и выговор от босса, плетётся побитой шавкой, что остаётся верной своему хозяину, как бы с ней не обращались. Мальчик впереди покупает ловца снов в маленькой лавке, снова улыбается, что отпечатывается в сознании Чонгука и вдруг оборачивается.       Он не выглядит радостным или вдохновлённым, или, упаси боже, влюблённым. Мальчик явно напуган. В школе, разведя их по разным кабинетам и устроив урок о противоположном поле, им как-то объясняли, что чувствуют сабмиссивы при встрече со своим доминантом, но честно, вспоминать это сейчас вообще не имеет смысла, хотя было бы полезно.       Мальчик не пятится и не убегает, что уже хорошо — воспалённый мозг подкидывает воспоминания с той лекции — просто стоит истуканом с выпученными глазами беззащитного оленёнка и даже его друг не может до него достучаться, нетерпеливо дёргая за рукав. Чонгук подходит ближе и ненавязчиво протягивает свою руку, хотя на самом деле хочется крепко прижать к себе и увезти в свою квартиру, подальше от всех, и ближайшие пару недель провести в тёплой постели, постоянно обнимая и поедая пиццу.       Кожа мальчика приятная на ощупь — мягкая и тёплая, запах лёгкий и отдаёт чем-то домашним. Чонгук подтягивает его ближе к себе, держит за руку, а второй обнимает за спину. Так неосознанно у доминантов проявляется инстинкт защиты к своему сабу. Волосы — лохматенькие каштановые прядки — выглядят слишком привлекательно, чтобы не зарыться в них носом, щекоча этим запахом рецепторы.  — Не бойся, я никогда тебя не обижу. Я твой доминант. Как тебя зовут, маленький? — мальчик жмётся ближе, зарываясь носом куда-то в ключицы и легонько подрагивает на шёпот. Впервые ощущает власть своего доминанта над собой и невозможность не подчиниться и не ответить.  — Тэхён. Ким, — второй рукой крепко сжимает рубашку у мужчины на груди. Тот бархатно смеётся, обнимая крепче, чтобы саб привык к нему и перестал бояться, и отыскивает носом покрасневшее ушко среди прядок.  — А меня Чон Чонгук. Напиши мне свой адрес или телефон — что угодно, я хочу найти тебя, просто сейчас я безбожно опаздываю на работу, — протягивает свой телефон с открытыми заметками — Тэхён впечатывает свой номер.  — Я из Тэгу. Это далеко.  — Не так уж. Я приеду за тобой. Ты ведь на экскурсии?  — Да, нам рассказывали про основные столичные вузы и сводили в пару музеев. А сейчас мы едем обратно, — его окликают, прося поторопиться, и его бывшие одноклассники странно пялятся, как он обжимается с незнакомым мужиком.       Они расцепляются, Чонгук садит Тэ в автобус и просит написать, как приедет домой (уже забили номера друг друга), на что тот согласно кивает и уже не трясётся от страха. На работу Чонгук опаздывает на два с половиной часа, но он слишком ценный сотрудник, который в обычные дни работает как проклятый, чтобы его просто так уволить. Босс вызывает к себе в кабинет, прося найти достойную причину его отсутствию, Чонгук блестит туманными глазами и рассказывает, что встретил своего сабмиссива, на что босс странно (ностальгически) улыбается и прощает, отпуская с миром, но предупреждая, чтобы больше такого не было. Весь оставшийся день бумаги валятся из рук и Чону почти физически больно от расстояния между ним и Тэхёном. Тот отправляет милое: Я уже дома) — примерно в три дня, отчего Гука распирает от переполняющего его чувства необъяснимой привязанности к этому маленькому человеку.       Они постоянно переписываются уже в какао, что страницы беседы прибавляются едва не ежеминутно, обмениваются фотографиями всего, что их окружает, от еды и комнат, до окружения (Чонгук был на встрече со своими друзьями и отправил Тэхёну селфи себя и Юнги, поедающего пибимпаб на фоне, Тэхён скинул своё селфи со своим милым другом на фоне, который покраснел до уровня птички AngryBirds, Тэ сказал, что Чимину очень понравился Юнги, Чону стало дико жаль пацана), и Гук ловит себя за тем, что засыпает с телефоном в руке и, проснувшись, первым делом пишет: Доброе утро, с тысячей дурацких смайликов, которые он ни в жизнь не использовал.       Билеты на поезд до Тэгу на выходные заказаны ещё в среду, буквально через сутки, как они с Тэхёном познакомились, в шкаф докупается два набора вешалок и в комоде освобождается несколько полок. Чонгук готовится забрать Тэ к себе, и эта мысль крепнет с каждым голосовым Тэ о его прошедшем дне. Здесь, в Сеуле, он поступит в какой-нибудь университет, будет жить в квартире Гука, весь окутанный любовью и заботой. Его родители просто не смогут не позволить ему поехать, иначе у него начнутся сильные боли в голове и груди — после первой встречи, Доминанта и Сабмиссива нельзя держать далеко друг от друга, да и Тэ уже в конце этого года исполнится девятнадцать.       В субботу ранним утром Чонгук, который ненавидит в выходные вставать раньше десяти, стоит как штык на вокзале с рюкзаком за спиной и небольшой сумкой подарков для самого Тэ, его родителей и двух младших братьев. Адрес необходимого дома уже давно вбит в навигатор и в одиннадцать тридцать шесть он появляется на пороге квартиры Кимов с его: Здравствуйте, я доминант вашего сына. Обворожительная улыбка ситуацию не спасает.       Через двадцать минут, когда госпожу Ким отпоили успокоительным, а сам господин Ким смирился с ситуацией, они зовут Тэхёна. Тот выходит растрёпанный и помятый, ещё тёплый после сна, что у Чонгука руки чешутся запустить их под спальную рубашку Тэ и погреться о живот. Сначала он ничего не понимает, потом он рад, а ещё через секунду в ужасе и между всеми этими эмоциями проходит секунд пять. Потом он громко взвизгивает, подскакивая на месте и бросается обнимать приезжего. Отец требует всё объяснить и ещё минут пятнадцать родители выслушивают сбивчивый рассказ своего сына о встрече с этим мужчиной — Чонгуком — его доминантом. Во время рассказа он сидит рядом с Гуком, закинув ноги ему на колени и перебирая пальцами его пальцы, пока Чон неотрывно смотрит на него с глупой улыбкой на лице. Вникнув в ситуацию, они здороваются и знакомятся уже по-человечески и садятся завтракать все вместе. Из спален выколупываются младшие братишки Тэхёна — Тэян и Тэгым — саб и дом и тихонько спрашивают у своей мамы на ухо кто этот странный дядя и почему он обнимает братика. За чаем Чонгук вручает всем подарки: детям интересную компьютерную игру, что популярна и детей их возраста в последнее время и какую-то головоломку, что ему посоветовали в магазине, сам он в этом не разбирается, но детям очевидно нравится, что они с визгами благодарности уносятся подключать и открывать; матери Тэ красивый фотоальбом с распечатанной совместной фотографией Тэ и Гука — успели щёлкнуть селфи, а отцу приличный коньяк. Самому Тэ он вручает дополнительный объектив к его небольшой камере и первое, что Тэ фоткает — лицо расслабленного Чонгука. Сразу же поднимается вопрос о том, что Чонгук тут не просто так приехал, а, вообще-то, собирается увезти Тэхёна к себе (сам увозимый пребывает в культурном шоке, но не противится). Перед этим он рассказывает о себе, что так и так, ему двадцать семь лет, работает в Сеуле, квартира там же, родители в Пусане и ещё кучу бесполезной информации, но в итоге они уходят в комнату Тэхёна вместе собирать его вещи. Вытаскивают чемодан со шкафа и утрамбовывают одежду и мелочёвку вроде книжек, мягкой игрушки, маленького ноутбука и далее по списку. Билеты обратно у них только на воскресенье, а чемоданы собраны к семи, и после ужина они, уставшие, в обнимку отрубаются на односпальной Тэхёновой кровати, чудом помещаясь там вдвоём. Утро воскресенья они тратят на обход пары местных достопримечательностей и прощание с родителями на вокзале. По дороге Тэ засыпает и у Чонгука, мысленно корящего себя всё это время за увоз птенца из родного гнезда, теплеет на сердце, когда тот доверчиво жмётся к нему, ища тепла и защиты.       В квартире Чонгука Тэ осваивается достаточно быстро, если весь вечер воскресенья они тратят на распаковку вещей и совместное приготовление ужина. Спать ложатся вместе, хотя Чонгук предлагал, чтобы ему поспать на диване и не смущать Тэ, но тот наотрез отказался, буркнув, что с ним теплее. На изголовье кровати вешает того самого ловца снов. Спать действительно становится лучше, хотя может не в нём дело.       В понедельник вечером, после работы, Чонгук подхватывает Тэ в метро, и они едут в суд — регистрироваться как дом и саб. Это обязательная процедура, иначе Тэхён вполне может подать на него иск, если вдруг он, как доминант, перегнёт палку в том смысле, что сделает хоть что-то. Там же они заключают письменный договор в двух экземплярах о том, что им можно и что нельзя (всё заранее согласовали дома, Тэ дико краснел, когда речь зашла о постельных изысках). Это не является официальным бракосочетанием, но это установление рамок для них обоих. Так всегда необходимо делать парам в первые две-три недели после знакомства — банально защита «на всякий случай». А случаев, к несчастью, много.       За окном середина января, лютый холод, даром что Корея «Южная», тяжёлый пуховик и мешочки-обогреватели — постоянные спутники. Чонгук вытаскивает Тэхёна прогуляться по их району, чтобы тот знал где какая станция метро, также ближайший супермаркет, seven-eleven и парочка крупных моллов, да и вообще ориентировался на местности. Гуляют целый день, в обед заходят в какую-то кафешку поесть и погреться. Домой возвращаются только к вечеру и садятся с документами выбирать вуз. Вообще Тэхён уже давно себе всё посмотрел, благо, экзамены сдал вполне успешно, так что есть все шансы. Пока Тэ тыкает мышкой и пытается разобраться на сайте университета Корё, Чонгук, что стоит у него за спиной и помогает, одновременно бессовестно втягивает запах волос у ушка, и вдруг в его голову бьёт чувство, словно они с Тэхёном знакомы уже много лет.       Доминант и Сабмиссив — это не просто название, это действительно люди идеально подходящие друг другу. Почти как соулмейты, но по-другому. Саб обязан подчиняться своему Дому, но даже не известно, кто кем на самом деле рулит. Доминанты сейчас в силу прогресса и образованности — нормальные воспитанные люди, знающие границы. Благо, конечно, они и живут не в стране третьего мира, потому и редки случаи насилия Дома над его Сабом, но всё же. А вспомнить Европу в Средневековье — когда Доминанты использовали своих Сабмиссивов как прислугу и личную шлюху. Чонгука даже передёргивает от этого. Тэхёна он почти не знает, так только, крупицы информации, но ощущение, словно он и не найдёт в нём чего-то, что оттолкнуло бы его. Дом и Саб — люди, слепленные друг для друга. Идя по улице, можно заметить много таких парочек, и они действительно похожи друг на друга: идёт вот девушка вся нарядная, накрашенная, на высоченных каблуках и с укладкой, и парень рядом с ней тоже ухоженный, с модной стрижкой и ничуть ей не уступает. А вон метров через двадцать идёт ещё парочка — два парня и оба в растянутых толстовках и с плохо прочёсанными гнёздами на голове — идут и что-то рассказывают друг другу, с упоением слушая в ответ. Чонгуку кажется, что они с Тэхёном также сильно подходят друг другу.       Пока они ждали письма из университета, Тэ устроился на дневную подработку, отказываясь ещё почти полтора месяца сидеть у Чонгука на шее без дела — хоть немного, но будет приносить. Заканчивал с работой он гораздо раньше, потому каждый вечер, когда Чон возвращался домой, в квартире было тепло, уютно и бурчал телевизор с дурацкими ток-шоу с айдолами, а Тэхён — лохматый, с коротким хвостиком на затылке и повязкой на лбу, нарезал что-нибудь на кухне, угваздывая её в хлам. Они вместе ужинали, наперебой рассказывая о прошедшем дне и вообще обо всём, что было интересного. Целуются очень нежно, пока смотрят сериал на диване и Чонгук замечает, как прекрасно у Тэхёна блестят глаза в темноте.       Порой Сабу необходимо что-то приказывать, у них просто потребность такая — кому-то подчиняться. Чонгук не собирался делать из Тэхёна прислугу, потому приказывал ему делать те вещи, которые полезны для его здоровья — он заставил его есть больше овощей и не забывать про приёмы пищи, почти насильно укладывал его спать, когда тот начал засиживаться с университетскими заданиями почти до двух ночи. Приказывал не вылезать из постели в выходные, чтобы они могли ещё часик поваляться вместе, и Гук мог бессовестно греться о чужой животик.       Они вместе живут почти три месяца, отпраздновали лунный новый год, Тэ поступил в Корё и встретили сезон цветения вишни. Купили мелочи для дома в большом Daiso и съездили в Икею. Квартира больше не казалась Чонгуку одинокой и холодной, даже если Тэ там не было, а он ещё был на парах или подработке, дома всё равно было уютно. Гук сделал основу для их гнезда, Тэхён довил его окончательно.       Первая близость Доминанта и Сабмиссива это тоже важное событие — можно сказать, закрепление их как пары. Дом и саб не имеют права на свою близость до официальной подачи документов в суд — это на случай, если саб забеременеет или в постели дом будет как-то принуждать саба — одним словом, безопасность. Случаи всё равно не искореняются, далеко не во всех странах с судом и человечностью всё в норме, но и не всё так плохо.       Тэхён достаточно романтичный человек: он мило смущается и отворачивается, когда парочки на улице целуются, купил им с Гуком «парную варежку» — то есть набор, что у каждого по одной варежке, и одна большая на две руки, чтобы можно было идти по улице в мороз держась за руки и чувствовать контакт кожи. Чонгук закупился свечами (когда Юнги увидел его пакеты, пошутил, что Гук ограбил Икею, но его попросили тактично заткнуться и не выёбываться, он сам тот ещё романтик (ну или просто пляшет под дудку Чимина), и устроил целый поход в ресторан, чтобы рассказать Чимину, что они Дом и Саб и заикнуться о своих намерениях). За пол часа, что оставались до прихода Тэхёна, Чонгук успел расставить и зажечь все свечи, вымыться в душе и перестелить постель. То, что он делал всё это со скоростью спринтера не помешало еле как всё успеть. Входная дверь пиликает, Тэхён оповещает, что он дома, шуршит в прихожей, снимая обувь и верхнюю одежду и спрашивает, почему не горит свет. Проходит в спальню и остаётся в дверях.  — Малыш, я… Я хотел, чтобы тебе всё понравилось. Свечки вкусные, я каждую перенюхал, пока выбирал! Потом, правда, мой нос ничего не чу… — Тэхён подходит вплотную и прижимается, нежно целуя в губы Чонгука. Он не тормозит, перенимая инициативу и помогает снять кофту. Медленно сминает губы и согревает своим теплом. Всё неспешно и красиво. Оба плавно избавляются от одежды и Чонгук укладывает Тэ на кровать. Проходится поцелуями по шее и груди, к животу, очерчивая губами рёбра. Чуть кусает нежную кожу на животе около пупка и прижимается губами к головке члена. Тэхён смотрит на него с подушек, путает пальцы в волосах и среди всех этих горящих свечей смотрится так волшебно, что Гуку на секунду кажется, что всё это ему снится, и Тэхён тоже снится, потому что не бывает таких прекрасных людей в этом мире. Таких милых и нежных, и так млеющих под ласками. Аккуратно раздвигает его бёдра в стороны, покрывая кожу поцелуями и отогревая своим теплом — он ведь замёрз, пока шёл по улице. В другой день Гук вышел бы встретить прямо к метро, но сегодня он готовил сюрприз.       Поцелуями обласкивает кожу бедра, руками мнёт, оглаживая и нежно опускается губами на девственную дырочку. Сверху слышится шумный выдох, Тэ пытается уйти от прикосновений — стыдно ведь, Чонгук притягивает его за бёдра ближе к себе и возобновляет ласки. Обильно смачивает слюной всю промежность и лижет языком по кругу, расслабляя мышцы. Украдкой глядит наверх — Тэхён, весь раскрасневшийся, смущённый, лежит, прижимая к себе подушку обеими руками и уткнувшись в неё носом. Голый, в свете свечей, на мягкой кровати, с раздвинутыми ногами и отчаянно нуждающийся в ласке. Чонгук снова приникает, толкаясь языком в дырочку, на что Тэ сдавленно стонет, тут же зажимая себе рот рукой. Гук отводит её и сцепляет их пальцы в плотный замок. Долго вылизывает там всё и прекращает, только когда Тэхён начинает откровенно скулить, уже доведённый до дрожи одним языком. Повод для гордости.       Продолжает растягивать пальцами — толкает сразу два, перед этим выливая на них смазки с согревающим эффектом и одновременно с этим мягко опускает член себе на язык. Тэхёна выгибает на кровати, он елозит пятками и обмякает, стоит задеть простату. Чонгук растягивает неспешно, но действенно, останавливается на трёх пальцах и когда они входят без особого сопротивления, убирает. Отлучается, чтобы раскатать презерватив по члену, пока Тэ, донельзя смущённый, наблюдает за ним, сжав бёдра. Холодно же.       Мягко целует в щёчку, раздвигая острые коленки в стороны (напомните ему потом кормить Тэ получше) и плавно толкается внутрь, перед этим вылив Тэ между бёдер почти весь флакончик смазки. Лишь бы не было больно. Тэхён обволакивает его плотным кольцом и такой жаркий изнутри, что выходить вообще не хочется, есть лишь желание остаться так навсегда. Малыш почти плачет, пока Чонгук медленно толкается до конца, гладит ему плечи и грудь, и зарывается в волосы, сам тянясь за поцелуем. Гук целует глубоко, наращивая темп и плотно прижимается всем телом, чтобы ни миллиметра между ними не осталось, так старается передать всю свою нежность. Чувствует дыхание Тэ, когда тот выдыхает воздух, и когда его грудь вздымается, соприкасаясь с крепкой чонгуковой. Целует в шею долго и со вкусом, не желая отстраняться. Темп неспешный, медленный и нежный, лишь бы не причинить боли в его первый раз. Входит каждый раз до конца и выходит почти полностью, оставляя внутри одну головку. Амплитудно, но не торопясь. Тэхён обвивает его ногами, притягивая ближе и просит не останавливаться. Собственно, Чонгук и не собирался.       Они занимаются любовью до двух часов ночи, после, умаянные после нескольких оргазмов, укладываются спать в обнимку, перед этим потушив все свечи и приняв совместный душ. Ну, как приняв, Гуку пришлось отнести Тэ туда на руках и самостоятельно вымыть — того ноги не держали по-человечески, всё подкашивались, предатели. Самолюбие Чона от этого взлетело до небес. Утром они просыпаются, когда почти день, благо, выходной, и никуда идти не нужно. Чонгук просыпается раньше, ещё лежит вместе с тёплым Тэ в кровати, пока тот сопит ему в плечо, уютно устроившись почти целиком на Чонгуке. Потом он будит своего саба поцелуями в шею (у него теперь фетиш, да) и жадно вдыхает его запах — теперь их смешанный, запах после долгого занятия любовью. Кровать тоже пропитывается их запахом просто насквозь, что остаётся, даже когда они поменяли бельё. Тэхён смущается, но не слишком сильно и не избегает, когда Гук крепко обнимает его, пока они завтракают. На кухне вполне достаточно места, чтобы спокойно сидеть, не нарушая чужое личное пространство, вот только скажите эту Чону, который не в состоянии отпустить своё тёплое чудо дальше, чем на полметра от себя. Второй заход наступает сразу после завтрака и в этот раз прямо на столе. Чонгук чуть грубее, но и растягивать Тэхёна не нужно, он вполне постарался над этим прошлым вечером. Когда Тэ громко стонет его имя, пока кончает себе на живот, содрогаясь и закатывая глаза, Чонгук понимает, что хочет видеть его таким ещё целую жизнь.