Там, где моя семья

Эта победа обошлась немалым количеством жертв. Из трехсот солдат вернулось только десять. Жены потеряли своих мужей, матери – детей, сестры – братьев, а дети – отцов. Но на сей раз, эти жертвы не были напрасны, они подарили будущее жителям стен и придали смысл солдатам, отдавших жизнь ранее. Этим же вечером был объявлен праздник, в честь отвоевания стены, который впоследствии стал государственным. Эрвин, как и обещал, повел свою возлюбленную в мэрию, чтобы узаконить их отношения. Отговорки девушки о том, что они оба устали за эти два дня и что он только вернулся со смертельно опасной вылазки, так и не остановили командора. Несмотря на ранения и огромные потери в рядах Легиона, мужчина все же решил исполнить свое желание и данное обещание. – За эту вылазку, я кое–что вспомнил… – начал разговор мужчина по дороге в мэрию. – Жизнь слишком коротка, чтобы откладывать что–то на потом. За годы, что я провел в Легионе и живым возвращался из вылазок, я забыл эту простую истину, зазнался, стал слишком самоуверенным, но сегодня, перед глазами смерти, я вспомнил это. – Это хорошо, теперь будешь более бдительным, – произнесла она, глянув на любимого. – Как вышло, что в живых остались считанные люди? – Звероподобный атаковал нас шквалом камней. Для того, чтобы победить, я повел новобранцев на пролом. Тем временем Ривай подбирался к нему. – То есть ты пошел на верную смерть… – подытожила она, опустив взгляд в пол. – Да, – ответил он. – Сам бы я вряд ли решился на такой поступок, но Ривай принял решение за меня, когда я ему признался, что готов кинуть все, ради своих желаний, – раскрыл он ей душу. – Тогда я действительно был готов бросить всех, узнать правду и любыми путями вернуться к тебе… – Я бы точно так же подумала… Мы с тобой чертовы эгоисты… – тихо промолвила она. – Мне не нужна была эта стена, победа или еще что… Лишь бы моя семья вернулась. Поэтому мне было наплевать на титанов, на все риски и комфортную жизнь у брата под боком. Я положила на кон все, лишь бы быть рядом с вами. – В итоге я согласился с твоим братом, отказался от своей мечты и от тебя, чтобы придать смысл смертям наших товарищей, что отдали жизни по моему приказу... Когда мы выступили, я мысленно начал прощаться с тобой и со своей мечтой, – вспомнил он тот самый момент. – Тогда я думал, что уже все. Вот он конец, но меня спас один отважный солдат, составивший простой, но действенный план. «Неужели… я выжил?» – подумал командор, разлепляя глаза. «Небо…» – смотрел он наверх. – Кхе… Кхе… – послышался чей–то тяжелый кашель. – Эй… ты не сдох… там? – Генри? – не понимал происходящего командор. Эрвин огляделся, Генри лежал лицом к земле, нижняя половина его туловища была прижата. Сам командор оказался за своеобразной защитой в виде огромного камня. – Ведь я ее люблю… А ты… постоянно мне мешал… – прохрипел он. – И вот… когда ты идешь… на верную смерть… я… почему–то… кинулся тебя спасать… – Спасибо… – произнес командор. «Он промчался вперед, пока меня не успело задеть, сбил с лошади и кинул за упавший камень, чтобы снизить вероятность того, что меня разнесет этим шквалом. Неожиданно», – устало сделал вывод Эрвин. – Это… не ради… тебя… а для… нее… – устало и едва слышно говорил шатен. – Она… ждет ребенка… – парень усиленно закашлял, отхаркивая кровь. – Если ты ее… хоть когда–нибудь… обидишь… клянусь… я с того света… тебя достану… – Я буду ее беречь, – это последнее, что услышал верный друг, товарищ и солдат, прежде чем погрузиться во всепоглощающую тьму. – То есть… Генри тебя спас тебя ценой своей жизни? – не верила Эва, на глаза наворачивались слезы. – О, Боже… – Теперь все будет иначе, – остановился мужчина и повернул возлюбленную к себе лицом. – Я обещаю. «Мы узаконили свои отношения. Теперь Эрвин и я – муж и жена. Шесть лет назад я даже и представить себе не могла такой исход, врать не буду, только год назад я начала серьезно думать насчет наших непонятных отношений. Любим друг друга, живем вместе, это уже не любовники, но еще и не супруги. Но теперь все стало на свои места. Мой мужчина поспокойнел. Раскрытие тайны происхождения титанов и этого мира подарили ему долгожданный душевный покой. Но, как я и говорила ранее ему, это еще не конец, а только начало. Над нами до сих пор висит угроза. Как я и предполагала, теперь нашим врагом являются люди. Разобраться с вражеским государством было решено после тотальной зачистки территорий нашего острова. Прошла неделя с тех пор, как стену отвоевали. Я до сих пор стараюсь набраться смелости прочитать письмо Генри. Его широкий жест в мою сторону заставляет сердце ныть, ведь я не очень хорошо себя с ним вела», – размышляла про себя Эва, держа в руках письмо друга. – Открой это чертово письмо, иначе я это сделаю за тебя, – послышался позади недовольный голос брата. – Ломаешься как малолетка перед мужиком. – Ты прав… Эрвину–то я тоже дала спустя два года, – съязвив, кинула ему сестра. – Я пропущу это мимо ушей. Читай давай и поставь наконец точку, – сказал брат и вышел из кабинета сестры. Девушка с замиранием сердца открыла письмо. Дорогая Эванджелина. Знаю, что ты любишь свое полное имя. Я тоже. Если ты читаешь это письмо, значит, я не вернулся домой. Не сосчитать, сколько писем я написал тебе, пока ходил на вылазки, но ни одно так и не решился отдать. Столько всего тебе хочется сказать, но понимаю, что одним листом здесь не обойдется. Когда я впервые увидел тебя, то влюбился сразу же. Думал, это наваждение в скором времени пропадет, но с каждым новым раскрытым фактом, словом, поступком, я все больше и больше в тебя влюблялся. Тогда я думал – вот она, моя единственная. Питал надежду, что после этого путешествия мы станем парой, что ты полюбишь меня так же сильно, как и я тебя. Нам не посчастливилось попасть в этот мир, как я собственно до сих пор и думаю. Но он стал для тебя родным, ты приобрела тут семью, а я потерял тебя. Я возненавидел его каждой клеточкой своего организма и с каждой вылазкой я все более настырно искал путь домой, пока не нашел его. Мне повезло, что капрал решил отправить тебя домой. Тогда я думал, что победа за мной. Верил, что, зная то, что выхода нет, ты постепенно забудешь про Эрвина и когда–нибудь полюбишь меня. Глупым был. Только отдалил тебя от себя, о чем я очень сожалею. Я долго винил Эрвина в том, что ты полюбила его, а не меня, хотя виноват я сам. Пока он дарил тебе розы и галантно ухаживал, я сидел в стороне и давился своей ревностью, что ты посвящаешь свою искреннюю улыбку ему, а не мне. Смог бы отмотать время вспять, я бы обязательно повоевал за твое сердце и, возможно, добился бы своего. Теперь осталось только сожалеть. Совру, если скажу тебе, что не таю надежду, что мой соперник закончит свой путь именно на этой битве. Я представлял себе, как ты будешь разбита от факта его гибели, сколько слез ты прольешь и видел себя рядом с тобой. Я ужасный человек, что желаю такого для любимой женщины. Эгоист. Даже тот факт, что ты носишь его ребенка под сердцем, ничего не изменил, я все так же хочу быть рядом с тобой, стать твоим мужчиной. Я подслушал ваш разговор. Тогда я шел, чтобы поговорить с тобой, и стал невольным свидетелем. Я согласен был даже стать отцом для его ребенка. Но видя то, как ты страдаешь от мысли, что потеряешь возлюбленного в этой битве, заставило мое сердце ныть от боли и понять, что даже тогда я тебе буду не больше, чем другом, ты всецело любишь его. Не только твое сердце, но и душа принадлежат ему. Даже страх перед титанами не смог тебя остановить, ты кинулась в пекло и без оружия, лишь бы снова оказаться рядом с ним. Когда ты нашла путь обратно в этот мир и решила вернуться, я не разделял твоего рвения. Я не хотел туда возвращаться и не понимал, почему твой брат тебя так спокойно отпустил в этот ужасный мир. Тогда я не понял смысл его слов: если любишь – отпусти. Да, я с ним разговаривал тем вечером, он предупредил меня, что ты собралась уходить, он же и рассказал о том, что ты едешь врачом - добровольцем. Я последовал за тобой, так как не видел жизни без тебя. Я понял его слова только сейчас. Пока писал это письмо. Твой брат отказался от своего эгоизма для того, чтобы подарить тебе счастье. Пусть и далеко от него, но ты будешь счастлива. Даже капрал в конце концов смирился с твоим выбором. Остался только я. Я бы мог отказаться от этой вылазки или, участвуя в ней, скрыться как последний трус, дожидаясь ее окончания, но тогда какой из меня солдат и любящий мужчина? Хотел бы я пообещать, что твоя жизнь не изменится, что я и все дорогие тебе люди вернутся живыми… Но увы, я не могу. Я постараюсь, слышишь? Правда постараюсь стать мужчиной, который достоин тебя, даже если это значит умереть, спасая своего соперника. Я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива, ведь тогда и я обрету покой. Пусть это станет моим прощальным подарком и извинениями за свой эгоизм, что когда–то чуть не сломал твою жизнь. Будь счастлива. Обзаведись большой и крепкой семьей, как ты мечтаешь. Стань матерью, которой будут гордиться дети, и женой, которую будет восхвалять довольный муж. Прости и прощай.

Навеки твой, Генри. При прочтении последних строк слов друга слезы полились ручьем, капая на лист бумаги, где излил чувства человек, который подарил ей великое счастье. Эмоции переполняли, душили, будоражили. Аккерман не могла даже и представить, что Генри так сильно ее любил, раз готов был отдать свою жизнь ради ее счастья. – Тебе удалось, Генри, – тихо произнесла она, разглядывая небо через окно своего кабинета. – Только вот ты не прав… Это я тебя не достойна. Эва так и смотрела на небо, слезы продолжали литься, оставляя за собой мокрые следы. Перед глазами всплывали воспоминания о друге: их знакомство, совместные приключения, борьба за выживание на территории титанов, ссора, прощение, обработанные раны, ее крики ненависти, сражение с титанами по пути домой, редкие прогулки неподалеку от штаба… – Милая, все в порядке? – задал вопрос подошедший мужчина, но ответа не последовало. – Эва, – положил он ей руку на плечо, как она вздрогнула и повернулась к нему. – Напугал… Я не заметила, как ты подошел, – произнесла она. – Ты что–то хотел? – Почему ты плачешь? – побеспокоился мужчина. – Что–то с ребенком? – Нет, с ним все в порядке, – смахнула она слезы. – Я прочла письмо Генри… – Признаться… Я бы не смог так поступить… – протянул мужчина. – Я тоже… – прошептала она. – Поэтому мы просто обязаны быть счастливы. Слышишь? – Мы обязательно будем, клянусь, – пообещал он. – Карета подъехала, можем отправляться домой. Эрвин, наладив все дела в разведке, временно передал бразды правления Ханджи, ссылаясь на то, что у него медовый месяц, и в конце концов он заслужил отпуск. Муж и жена сказали, что проведут его в столице, до сих пор скрывая факт существования своего гнездышка. Ривай немного смутился от новости, что теперь его сестра замужняя женщина и как следовало порядочному брату, провел воспитательную беседу с новоиспеченным зятем. Но все же был рад за сестру, ее мечта сбывается, она строит свою семью. Ханджи же затаила обиду, что друзья скрыли факт своей свадьбы и тихо расписались, не устроив праздника. Ладно. Праздник не самое главное. Ее не позвали. Она пропустила этот момент. Ученая долго отпиралась от просьбы командора занять на время его пост, ссылаясь, что это будет их наказанием, но все же поддалась на обещание подруги, что она будет крестной, в случае плодотворного медового месяца. – Ты никому не говорил про мою беременность? – спросила Эва, суетясь на кухне. – Нет, как ты и просила, – отозвался ее муж, читая доклады Ханджи. – Рано или поздно они все равно узнают. А может и уже подозревают. – С чего ты взял? Когда мы уезжали, живота еще не было видно, – повернулась она к нему. – Коллинз пообещал молчать. – Наш медовый месяц перетек плавно во второй. Ты не ездишь со мной в штаб. От тебя ничего не слышно. Люди задают вопросы, – ответил он, смотря на любимую женщину. – Но ты же им сказал, что я подрабатываю в больнице, пока ты в штабе? – спросила она, выгибая бровь. – Сказал, но, когда Ханджи была в Митре, она тебя не нашла, ей сказали, что ты там давно не появлялась, не говоря уже о работе, – спокойно произнес он. – Тогда мне пришлось соврать, что ты сейчас на спецзадании у Военной полиции. – Она, наверное, тебя доканала, расспрашивая, что это за задание, – устало произнесла Эва, возвращаясь к готовке. – Не то слово. Наше везение, что Ривай сейчас целиком в битвах с титанами. Он хочет зачистить как можно больше территорий, пока не наступили холода, – мужчина отложил доклад и взял свежую газету в руки. – Но ты же понимаешь, что он перевернет всю полицию, когда вернется? – Понимаю, тогда придумаем другую отговорку… – Почему ты до сих пор хочешь скрыть свою беременность? – не понимал мужчина и начал читать новости. – Хочу спокойно жить как можно дольше, – выдохнула она. – Вот представь, раскроем мы свою тайну, наступит зима и прощай личная жизнь, здесь поселятся Ханджи и Ривай. Ладно Ривай, который будет занудствовать про то, что я развожу свинарник и это вредно для здоровья, хотя все идеально чисто, но вот Ханджи… Да она меня затискает, что я раньше срока рожу, а когда найдет мою лабораторию, то и вовсе подорвет полдома. – Да… Не лучшие перспективы, – согласился мужчина, как наткнулся на одну статью. – Что? – Что случилось? – повернулась к нему жена, как входная дверь их дома чуть не слетела с петель. – Здорова, детки! – послышался голос незваного гостя. – Ну, что, не ждали папочку? – Собственно, вот что, – указал мужчина на дверь. – Как ты нас нашел? – Кто так с тестем здоровается, зятек? – пошел он в сторону «детей». – Папа… – удивилась Эва. – Я не такой салага, как эти полицейские, – посмотрел он на дочь и удивился. – О… Я скоро стану дедом? Ну детишки… Обижаете старика. На свадьбу не позвали, про внука не сказали. Эх… А говорят, дети цветы жизни, или мне так одному повезло и достались плющи? – посмеялся он, на что Эва закатила глаза, а Эрвин устало выдохнул. – Откуда у тебя взялась заточка? – уже догадываясь, кто к этому причастен, спросил Смит. – Все очевидно, блондинка, – глянул Кенни на зятя и приобнял дочь за плечи. – Моя малышка очень любит своего папочку и совсем не хотела, чтобы он тух в этом гадюшнике. – Вот зачем тебе понадобился этот хлеб, – Эрвин был явно недоволен. – Если ты еще тогда понял мои намерения, почему не остановил? – спросила она у мужа. – Ты бы все равно не отступила, – устало глянул он на жену. – Придумала, что похуже, и наломала бы дров. – Эй! Беременных нельзя обижать, – рявкнул на Эрвина старший Аккерман. – Особенно, если это моя дочь. – Угомонись, папа, – твердо попросила она. – Хоть без хвоста? – Обижаешь, – отошел он от дочери и сел напротив зятя. – Лучше покорми отца, а то он питался похлебкой четыре месяца. После визита Кенни, прошел месяц, в конце которого начались холода. Разведка прекратила свои вылазки, гильотина перестала работать, началось спокойное время для солдат Легиона, которые только посещали тренировки и часть свободного времени проводили по домам. Эрвин вернулся на пост командующего. Эва осталась в Стохесе и виделась с мужем только по выходным, предпочитая так же держать в тайне свое положение. Временами к ней наведывался Кенни, помогая по хозяйству, чтобы дочь не перенапрягалась. Мужчине периодически приходилось менять места дислокации, отрываясь от преследований Военной полиции. Кенни Аккерман как никогда был доволен сложившейся жизнью, не скучно, есть куда прийти и чем заняться под старость лет, да еще погоня подогревала почву под ногами. – Эрвин, где моя сестра? – в очередной раз задал вопрос брюнет, паля взглядом друга. – Помогает кое в чем Военной полиции, – по привычке говорил командор, не отрываясь от бумаг. Как и предполагал Эрвин, Ривай начал настойчиво требовать отвести его к сестре. – Не пизди, – закатил глаза Аккерман. – Я там был, и как ты догадываешься – ее там нет. Куда ты ездишь каждые выходные? – К своей жене, – честно ответил блондин. – Я тоже поеду, – не принимая отказы, произнес Ривай. Мужчину терзали сомнения, что сестра таит на него обиду. – Ривай, – поднял на него глаза командующий. – Ты ей рассказал о моем решении? – спросил он, вспоминая то, как он отправил друга на верную смерть ради победы Человечества, тем самым лишая сестру любимого человека. – Да, – подтвердил Эрвин, все так же смотрел он на боевого товарища. – Понятно, – глаза Ривая потускнели. – Она не хочет меня видеть? – Дело не в этом, – начал блондин, думая, как лучше рассказать эту новость. – Она… – Что с ней? – в голосе Аккермана послышались едва уловимые нотки беспокойства. – С ней все хорошо, – успокоил его друг. – В общем. Поедешь со мной – узнаешь. Этими же выходными, как и говорил Эрвин, Ривай отправился вместе с ним. Тем временем Аккерман ждала мужа дома, приготавливая к его приезду его любимое мясо и гарнир. Поглядев в окно и увидев приближающийся закат, она знала – муж скоро будет дома, пора накрывать на стол. Отвернувшись от серванта с посудой, Эва столкнулась с отцом, что хотел помочь ей с посудой. – Ох, ты ж, большая какая стала, – пошутил Кенни и, взяв с рук дочери тарелки, подошел к столу. – Блондинчик, часом не двойню тебе надул? – Уже прогресс, – саркастично протянула она, взяв столовые приборы, и тоже подошла к столу. – Из блондинки стал блондинчиком. – Это пока его здесь нет, – ухмыльнувшись, сказал мужчина, расставляя тарелки. – А так, как был блондинкой, так и остался. – Он вообще–то мой муж и отец твоего внука или внучки, – напомнила ему Эва, подав столовые приборы и пошла на кухню за ужином. – Родишь внука, тогда я, может, смилостивлюсь и придумаю ему другую кличку, – в привычной манере произнес старший Аккерман, как входная дверь открылась. – Я дома, – оповестил жену, зашедший в дом Эрвин и принялся расстегивать пальто. – Какие люди… – протянул с ухмылкой Кенни, встречая прибывших. – Давно не виделись, малой. – Эва на кухне? – спросил Эрвин, вешая пальто в шкаф. В ответ получил кивок от тестя и направился к жене. – Кенни? – удивленно протянул его племянник. – Не ожидал тебя тут увидеть. – Ха… По сестричке заскучал? – сострил его родственник и пошел к серванту за дополнительным комплектом для гостя. – Пап, ты чего там сам с собой болтаешь, маразм разгулялся? – подколола Эва отца, крикнув из кухни. – Вот засранка. Иди сюда, поздоровайся с гостем, хозяйка, – позвал он дочь, которая скинула на Эрвина тяжелую ношу в виде блюда с мясом и гарниром, а сама, взяв глубокую тарелку с салатом, пошла к столу. – Ривай? – удивилась она, увидев шокированного брата на пороге своего дома. – Ты… – глаза его больше расширились, но потом взгляд глаз цвета грозового неба смягчился. – Тебе идет. С того времени, как брат узнал про беременность сестры, наступила весна, ближе к родам семейная пара сообщила товарищам о скором пополнении их небольшой семье. Ханджи была несказанно рада, хоть и обиделась на подругу, что та скрывалась от нее долгое время. Как Эва и говорила, неугомонная учена все пыталась потискать ее за живот, на что Ривай грозился руки ей в жопу впихнуть, как только она их потянет, куда не надо. С весной наступила и первая вылазка по зачистки территорий стены Мария. Разведчики планировали на неделю обосновать лагерь и, пока позволяет провизия и боеприпасы, проводить зачистку. Несмотря на приближающиеся роды жены, Эрвину, как командующему, было положено открыть сезон вылазок. Мужчина доверил жену тестю и прикрепил за ними одного из доверенных солдат, который в случае чего, должен отправиться за помощью. В день, когда разведчики должны были вернуться, у жены командора Легиона Разведки отошли воды. Случилось это ранним утром, когда будущая мама нагнулась за упавшим со стола яблоком. – Ааа…! – пронеслось на весь дом. – Доктор Аккерман, что случилось? – подорвался с дивана к Эве молодой солдат. – Беги за акушеркой, у меня воды отошли, – прохрипела сероглазая. – Ты чего раскричалась с утра пораньше, – спросил у нее сонный Кенни, спускающийся по лестнице. – Я рожаю! – проскулила его испуганная дочь. – Спокойно, скоро придет врач, – подошел к ней потихоньку отец. – Давай я тебя в спальню отнесу, ты же там рожать собиралась? – Дааа, – протянула она. Первая схватка наступила. – Пап, считай вместе со мной минуты между схватками. – Хорошо, – Кенни поднял дочь на руки и понес в ее комнату. – Ты только дыши. – Я знаю, – прикрикнула она на отца. – Прости… Я боюсь… Эрвин еще на вылазке… А хотелось, чтобы он был рядом. – Скоро припрется, не волнуйся, – успокоил ее Аккерман, укладывая на кровать. – Долго этот пизденыш будет бежать за акушеркой? – возмущался мужчина, которому тяжело было смотреть на страдания дочери. Через пятнадцать минут прибыла помощь. – Доброе утро, – поздоровалась женщина, которую посоветовала вся элита Стохеса. – Опускаем любезности, дамочка, тут мой ребенок рожает, – съязвил ей Кенни и посмотрела на солдата. – А ты, дуй отсюда, жди, пока твой командующий прибудет, и отправляй его пулей домой. – Вы… ты… – промямлила акушерка, глядя на Аккермана. – Столичный убийца? – Я, – гордо произнес Кенни. – Ты здесь не за этим женщина. Роды принимай. – Я… пожалуй… Пойду отсюда… – озадаченно промолвила она, повернувшись к двери, и поспешила удалиться. – Что? – испугалась Эва. – А, ну, стоять! – приказал мужчина и быстрым движением вырубил испуганную женщину. – Папа! Ты зачем это сделал? – кричала на него дочь. – Кто теперь будет роды принимать? – Не очкуй. Ты врач, я тут с руками, – успокаивал уже себя горе–отец. – Проинструктируешь, и сами справимся. – О Боже! За что мне это наказание? – проскулила Эва, хватаясь руками за простыни. Молодой рядовой Конт торопился к Каранесу, из которого на сей раз разведка решила выступить, он гнал лошадь, что есть силы, лишь бы успеть. Солдат не верил своему везению, когда увидел, что разведчики прибыли, прошли ворота и двигались по центральной улице. – Командор Эрвин! – громко прокричал Конт. – Вам срочно нужно домой! Ваша жена рожает! Эрвину дважды повторять не надо было, он приударил лошадь и помчался домой. За ним последовали Ривай и Ханджи, которая поручила Жану вести строй к штабу и присмотреть за всем. Командор думал только об одном – лишь бы все было в порядке. Дорога казалась длительной и нескончаемой, час езды тянулся неимоверно долго, но вот наконец показались ворота Стохеса. Стражи стен, наблюдавшие за окрестностью, увидели приближающихся людей. Глянув через бинокль, они узнали в них командора разведки и двух капитанов. Гарнизоновцы начали открывать ворота, через которые молниеносно промчались разведчики не кинув и слова. – Боже! Пап, походу начинается, – прокричала Эва. Аккерман чувствовала, будто она сейчас разорвется – Я хочу тужиться. – Они прибыли, – обнадежил Кенни дочь. – С ними эта ненормальная очкастая баба, – Аккерман выглянул в окно и крикнул: – Эй, салаги! Марш сюда, у нас некому роды принимать! Эрвин спрыгнул с лошади, приказывая Конту отвести ее в стойло, поспешил к своей возлюбленной. Ханджи уже собралась рвануть на помощь к подруге, как ее схватил за шиворот Ривай. – Ривай, у нас нет времени! – прикрикнула ученая. – Сначала руки помой, – протянул он и отпустил Ханджи. – Бегу! – Зое поспешила помыть и обработать руки. Ученая прямо молнией прибежала в комнату к подруге. – Мальчики – на выход, тут зрелище только для женщин, – приказала она. – Еще чего, – кинул Кенни. – Я останусь, – коротко сказал Эрвин, который держал свою жену за руку. – Пап, иди, правда, а то мне стыдно будет… – попросила его дочь. – Ай! – Тужься, Эва, – попросила ее Ханджи. Кенни поспешил выполнить просьбу дочери и, уйдя, закрыл дверь. – Пока схватки – работаем. – Аааа… – прокричала Аккерман, тужась, прикладывая максимальные усилия. – Выперли? – спокойно задал вопрос стоящий у стены напротив двери к спальне супругов Ривай. – Да, – коротко кинул Кенни. – Пойдем, покурим. Нужно подумать, куда деть акушерку. Она меня узнала. – Я приказал Конту отнести ее домой, разыграть сцену, что та собралась к нам роды принимать и, ударившись головой об кухонную тумбочку, потеряла сознание, – разъяснил брюнет своему дяде. – Впредь, постарайся не попадаться. Мне делать больше нехуй, как прикрывать твой зад. – Ух, какие мы серьезные, – саркастично протянул старший Аккерман. Дядя и племянник вышли на улицу. Кенни прикурив, задал Риваю вопрос: – А ты, когда собираешься обзавестись семьей? – Это не для меня, – коротко ответил брюнет и сжался, услышав очередной крик сестры. – Даже у такого бродяги как я, есть наследница, – сделал он затяжку. – Это просто счастливое стечение обстоятельств и не более, ты к этому и руки не приложил – глянул Ривай на дядю. Очередной крик. Аккерман поморщился. Ему было больно слышать крики сестры. – Когда она уже родит? – Это тебе не кошка котят выплевывает, малой, – сказал ему старший Аккерман и через некоторое время послышался детский крик. – Вот и ответ на твой вопрос. Молодые родители радостно смотрели на своего малыша, который только открыл свои голубые глазки. Малыш родился крупным, под стать отцу, очи которого были полны счастья. Новоиспеченная мама испытала огромное облегчение и не меньшую радость. Он родился. Ее долгожданный малыш. – Ну, кем порадуете дедулю? – весело спросил зашедший в комнату Кенни. Ривай же тихо подошел к сестре и глянул на малыша. – Поздравляю тебя, дедуля, – обратилась к нему дочь. – У тебя родился внук. – Хвалю, – протянул Аккерман руку Эрвину. – Мужик. – Так, что ты там говорил про Аккермановские гены, – гордо произнес молодой отец. – Вот паразиты, – глянул Кенни на внука. Присутствующие посмеялись. – Да он копия Эрвина, – проголосила Ханджи. – Эва, так и назови его – Эрвин младший. – Я подумаю, – посмеявшись, ответила она подруге. «Моя жизнь с ранних лет протекала обыденно, спокойно. Тогда я думала, что так она и пройдет, но вселенная преподнесла мне не один сюрприз. Я потеряла отца и брата, осталась одна, заблудилась, пыталась найти свой якорь в этой жизни, и вот когда я его нашла, то снова потеряла, попала в безумный мир, без которого теперь и представить себя не могу. Битвы, потери, титаны, голод, разруха, войны с вражеским государством. Но даже это не могло омрачить мою жизнь, мы все преодолели. Я нашла здесь куда больше, чем оставила там. Теперь я не одна, у меня есть семья, любящий муж, двое прекрасных деток, в меру заботливый отец, уже не такой хмурый брат и верные друзья. Настала та радостная и спокойная жизнь, что все мы заслужили. Мы с Эрвином отстроили на участке новый большой дом, семья растет, требует больше места. Малышу Даниэлю сейчас уже пять лет, растет не по дням, все больше и больше становится похожим на своего отца, хотя стрижку решил сделать как у любимого деда, что подает ему дурной пример. Спустя два с половиной года после рождения Дэнни, я родила красавицу дочку – Рину, которой скоро исполнится три года. Как сказал папа, дочь похожа на меня, хоть и унаследовала от своего отца цвет волос и полноту губ. Эрвин в детях души не чает, он со всех сил старается быть для них образцовым отцом, а для меня мужем. Я вижу, как он разрывается между домом и разведкой, и всячески стараюсь не утруждать его домашними делами. Тут нам очень помогают Ривай и Ханджи, которые стараются разгрузить другу обязанности командующего. Они часто заглядывают в гости, дети просто обожают свою крестную, которая всячески их балует вкусняшками и смешными рассказами, которые придумывает на ходу. Что касательно Ривая, то он для них спасение от мамы, что постоянно ругается, когда те нашкодят. Я не знаю, что он им говорит, но после они возвращаются как шелковые и все больше стараются равняться на крутого дядю. Дэнни недавно уговорил Ривая научить его парочке приемов со словами: «Я же мужчина, должен защищать маму и сестричку». Такому порыву мой брат препятствовать не стал. Что касательно Человечества, то мы уже три года как вышли за пределы территорий стен, которых не стало и теперь осваиваем новые земли. Люди постепенно стали забывать про страх перед титанами. Открылись новые горизонты, страны, с которыми мы постепенно налаживаем отношения, поделились с нами современным оборудованием, что повлияло на наш научно–технический прогресс. Нам с Ханджи удалось благодаря новому оборудованию изучить спинномозговую жидкость титанов и изобрести антидот. Это заняло у нас полтора года. Мы вернули маму Конни в прежний облик, освободили от бремени титанов наших перевертышей, что теперь живут мирной жизнью, как и мы. Моя мечта сбылась, у меня есть все, что я хотела», – размышляла Эва, разглядывая как муж и дети веселятся, купаясь в море. Малышка Рина посмотрела на мать и позвала: – Мамуля, пойдем купаться! – Иду, доченька, – как такому ангелочку откажешь.