Друзья познаются в беде или Успеть все за неделю

Какое-то время Рома так и лежал на остывающем теле, закрыв глаза. Жажды мести не было, виновник валяется вторым трупом неподалеку. Но и желания сделать хоть что-то он тоже не имел. Просто лежал и словно ждал чуда. Солнце уже садилось и видимо парень даже слегка заснул. Может и нет, но когда его волос легонько коснулись, Компот резко вскочил, оглядываясь. Однако сзади никого не было. Он словно начинал сходить с ума. И явно верно и надолго. Ведь ничем другим происходящее объяснить было нельзя. Никита был жив. Все так же лежал на земле, но спокойно моргал, слабо улыбаясь. И кожа... кожа тоже теплая! Пульс есть, дыхание, сердце бьется! Ещё и смотрит так ласково, со смешком, в точности, как до той глупой ссоры. Медленно поднявшись, Рома сделал несколько шагов назад. Шатен слегка поморщился приподнимаясь на локтях и с трудом все же садясь. Он наконец-то отвел взгляд от друга, смотря на свое запястье с таймером. - Две недели? Ложь и провокация, я всего один раз умер! - тихо возмутился Риколит, - в первый раз меня не добили! Эй, машина, верни мне мои часы жизни! От того, что, казалось бы погибший, ещё и заговорил, так ещё и такие странные вещи, Рома невольно потянулся к пистолету, запоздало вспомнив, что оружие у него забрал Никита ещё до своей смерти. Споткнувшись о какой-то камень, Парамонов болезненно приземлился на копчик, но не отвел от друга полностью ошарашенный взгляд. Этого ведь не может быть! - Т-ты п-погиб... - прошептал Компот, невольно складывая руки на груди. - В третий раз за преследование твоего друга, - поморщился Риколит, наконец переставая спорить с таймером и вытирая руки об толстовку, - ну замечательно, я уже взрывался, падал в Бездну, получал пули. Кому-то явно не хочется ждать моей смерти и он всячески пытается её приблизить. - О чем ты?! - Рома все же не выдержал этой чертовщины и крепко зажмурился, надеясь, что все пропадет и он проснется этим утром, когда все ещё живы. - Ладно, у нас и так осталось всего двадцать четыре дня, - вздохнул Никита, - устройся поудобнее, история будет длинной. Я ведь уже говорил тебе, что мне осталось жить полтора месяца. Помнишь, в больнице? Я ещё сказал про проклятье. Так вот. Я победил и убил Херобрина, но он перед смертью наложил на меня свое проклятье. Через три месяца я должен был погибнуть. А потом ты влез во всю эту историю с пропавшим другом и я не имел возможности ничего узнать. Время тикало, прошла половина месяца. Пока ты лежал в коме, я весь этот месяц искал информацию. И, в принципе, ничего нового не узнал. Кроме того, что до конца проклятия я не могу умереть. Если я погибаю, то мое тело впадает в коматозное состояние, пока не вернется в изначальное состояние. И есть некий штраф - за каждую смерть снимается неделя жизни. - Это все чушь какая-то! - воскликнул Компот, - Херобрина не существует, а я видимо с ума сошел, раз вижу таких безумных призраков. Никита сцепил зубы и поднялся на ноги. Доплелся до друга и отвесил ему крепкую пощечину, заодно сбрасывая рядом ту самую радужную кирку. А сам развернулся и с раздраженным выражением лица пошел к трупу, на ходу доставая телефон. Рома же так и остался сидеть, держась за щеку. Это слишком безумно, чтобы быть реальностью. Но слишком реально, чтобы быть безумием. Спустя несколько часов приехала полиция. Компот не знал как Никита объяснил смерть Вовы. Однако в деревню они возвращались оба, в молчании и почти в сохранности. Психологическое состояние не в счет. В дороге парень все же не выдержал и незаметно для полицейских, в чьей машине они ехали, оттянул ворот толстовки у Риколита. Последний только удивился настолько, что не успел помешать довольно двусмысленному жесту. На теле, под кровавой дырой в одежде, виднелась лишь новая, ещё молодая и розовая кожа, словно на рану вылили бутылку зелья исцеления. Ну он же не сошел с ума! А если и сошел, то полицейские нет. Все на свете знают, что одинаковых галлюцинаций не бывает. Потому парень тихо всхлипнул и крепко обнял друга, готовый поверить в любой бред, которым тот оправдает свое живое состояние. Главное, что он рядом и в порядке.