Song Cry.

Тёмная студия освещается лишь монитором копьютера и неоновой синей подсветкой с названием студии. Спокойная, ритмичная мелодия, которая доносится из колонок, обвалакивает маленькую комнату. В такт песне подпевает немного гнусавый, хрипловатый голос. Синеволосый, прикрыв глаза, полностью отдался процессу записи кавера. Он возбуждено размахивал руками, тем самым помогая себе не сбиться с ритма. Улыбаясь сквозь строчки песни, в сознание парня вырисовывается силуэт своего товарища по группе. Лидер, друг, мембер, донсен, самый высокий в группе, заботливый — сколько ещё существует слов, способных описать этого человека, который вызывает бурю эмоций в душе Ёнджуна. При виде худого длинного силуэта, внутри что-то переворачивается, а ноги сами непроизвольно начинают дрожать. Это всё мимолётно. Сколько раз эта фраза посещала мысли синеволосого? Раз? Два? А может всегда? От этого хочется рассмеяться и выбежать из общежития, чтобы прогуляться вдоль реки Хан. Сколько раз можно дёргаться от его случайных прикосновений? Сколько раз можно сдерживать свою ревность, когда он уделяет больше внимания другим? Сколько раз можно думать о счастливом будущем, которого даже не видно на горизонте? Ёнджун столько раз задавался этими вопросами, что уже руки опускаются от бессилия. С виду суровый и крутой, а на деле трус, который боится собственных чувств, растущих в геометрической прогрессии. Только сейчас, когда Ёнджун находится наедине с собой в его маленькой студии, он может расслабиться и быть собой. Пропев последние строчки песни, парень останавливает запись и, включив трек снова, чтобы прослушать, откидывается на спинку кресла. Его голос снова заполняет студию. Читка чёткая, ни единой фальшивой ноты. Мощный голос наполнен страстью, поэтому создаёт впечатление, что парень проживает песню по-своему. Ёнджун ухмыляется самому себе, когда во втором куплете становится отчётливо слышно, как он улыбается сквозь строчки. Синеволосый прекрасно понимает кто виновен в этом. Парень готов часами сидеть в студии, работая над новыми треками, чтобы в конеце услышать восхищенное «Это так круто, хён!». Это его награда за труды и пролитые слёзы, когда ничего не получается. — Агрх… — тяжело выдохнув, Ёнджун зажмурился и стукнулся макушкой об спинку кресла. Он готов кричать от осознания того, что с каждым разом становится всё сложнее и больнее сдерживать свои чувства внутри себя. Когда песня закончилась синеволосый сохранил трек, и в этот момент открылась дверь в студию. — Ёнджун-хён, опять сидишь в темноте. У тебя и так плохое зрение, хочешь ещё сильнее его посадить? — недовольный, немного низкий голос пронзил уши синеволосого. Парень почувствовал, как его сердце совершило кувырок и упало куда-то вниз. Нервно выдохнув, Ёнджун надел на себя маску того хёна, которого все знают и обернулся через плечо к гостю. — Субина-а, я же в линзах, ничего не будет. Да и потом, такая тёмная атмосфера помогает мне поймать вдохновение, — синеволосый тепло улыбнулся на то, как младший недовольно нахмурился. — Пошли, хён. Нам завтра рано вставать на тренировку. Опять хочешь разозлить тренера Джихёна из-за того что ты сонный? — губы Субина тронула улыбка, когда на его слова старший театрально закатил глаза. — Нет, не хочу. Мне прошлого раза хватило, ноги до сих пор ноют от двадцати штрафных кругов, — Ёнджун надул недовольно губы, на что темноволосый прыснул в кулак. — Ты что-то записывал? — Субин подошёл сзади и наклонился к монитору, — "Song cry" — это твой кавер? — Да, — синеволосый вдохнул через нос и почувствовал аромат лёгкого одеколона, которым всегда пользуется младший, — Я его чуть позже выложу, его нужно немного доработать. — А можно послушать? — темноволосый развернулся лицом и оказался непозволительно близко к хёну. Ёнджун взмолился, чтобы его голос не дрогнул, когда повернулся к младшему. В тёмных глазах напротив читалось многое: интерес, восхищение, любопытство. Ёнджун всегда в них тонул, даже не пытаясь звать на помощь. Он любил смотреть в эти глаза-звёздочки и видеть в них бурю эмоций, когда они встречаются взглядами. Будто две планеты столкнулись вместе, образовав новую планету. Их общую, одну на двоих планету. Такие моменты синеволосый бережно хранит в своих воспоминаниях и каждый раз туда окунается, когда остаётся один. Субин, осознав что находится очень близко к лицу старшего, да так, что чувствует его дыхание, смутился, но не отпрянул. Ёнджун, заметя покрасневшие уши младшего, лишь тепло усмехнулся и слегка стукнул того по носу. — Нет, нельзя. Потом покажу, обещаю. Субин выпрямился и, потерев нос, звонко рассмеялся, от чего у синеволосого что-то перевернулось внутри. — Ладно, но ты обещал, — младший взъерошил свои тёмные волосы, совершенно не замечая с какой теплотой на него смотрят. Или он не хотел этого замечать? — Пошли домой, хён. От этой фразы, что-то приятное кольнуло внутри Ёнджуна. Будто топлёное молоко, разливалось внутри него, омывая каждый орган, каждую клеточку тела. И от этого окрылённого чувства хотелось взмыть в небеса и кричать надрывая горло. Не от боли, нет. От счастья. Собравшись, синеволосый улыбнулся донсену и как ни в чём не бывало сказал: — Хорошо, только выключу компьютер. — Я тебя тогда подожду около выхода из компании, — получив удовлетворительный кивок, Субин на пятках развернулся и пошёл к выходу. Пока за ним не закрылась дверь, темноволосый ощущал на себе мягкий, словно пушистая лапка котёнка, взгляд, от которого что-то приятно сжималось в грудной клетке, заставляя биться сердце в бешеном ритме. Когда младший ушёл, Ёнджун расплылся в улыбке и запустил свои длинные пальцы в синие волосы. Парень развернулся к монитору компьютера и, посмотрев на сохранённый трек, ещё шире улыбнулся. И хоть сейчас синеволосый может довольствоваться маленькими моментами, но именно они делают его по настоящему счастливым. Возможно чувства уйдут не найдя взаимности, а может быть будут расти и заполнят всё тело парня. Ёнджун не хотел думать что его ждёт завтра или в следующем году. Сейчас он в торопях выключает компьютер и, схватив рюкзак и закрыв дверь студии на ключ, бежит к выходу из компании, где ждёт его собственное высокое счастье.