После полуночи

Толпа закричала, засвистела, зааплодировала. Лучник вскинул руку, приветствуя почтенную публику. — Неплох, — признал Николас, откидываясь на спинку трона. — Как его?.. — Лэнг, Скотт, — ответил Стив, пробежав глазами список участников турнира. — Да, неплох. — Что тебе не нравится? — Почему ты решил, что не нравится? Я повторил твою же оценку. — Интонация, Стив. Я сказал это одобрительно. Ты — снисходительно. — Он не лучшее из возможного. — Но лучшее на сегодняшнем турнире. — Турнир еще не закончился. — Надеешься дождаться чуда? — Почему бы и нет? Любовь наследного принца к отцу, его величеству Николасу Первому, была столь же велика, сколь и разница в их взглядах на жизнь. — Паркер, Питер! — объявил между тем герольд. Пропела золотая труба, и очередной претендент на место в особом отряде дворцовой стражи поднялся на помост. Увы, результаты стрельбы не оправдали того золотого блеска, что предварял его появление. — Значит, все-таки Лэнг, — произнес Николас. — Возможно. — Стив не желал так быстро сдаваться. Он был упрям. Иногда — через край отцовского терпения. — Барнс, Джеймс! — прозвучало очередное имя. — Мрачноват, — заметил Николас. Большинство лучников прибыло на турнир в ярких, притягивающих взгляды нарядах, как на праздник, которым турнир по сути и являлся. Другая, меньшая часть избрала неброскую, почти повседневную одежду. Это были в основном профессионалы, понимавшие, что выделяться стоит искусством стрельбы, а не пышностью одеяний, и втайне гордившиеся своей неслучайной небрежностью. Барнс явно был из таких. Черный костюм, серебристая перчатка на левой руке, черная маска — правила турнира не запрещали скрывать лицо. Он не обращал никакого внимания на зрителей, и это заинтересовало Стива. Он оперся на перила, наблюдая за готовящимся к стрельбе лучником. Все кончилось очень быстро. Барнс не делал пауз, не отвлекался, не сосредотачивался нарочно. Он выпустил все десять стрел одну за другой, текучим непрерывным движением, и Стив выпрямился, не сводя глаз с мишени. Стрелы торчали из «яблочка», словно букет. Кажется, одна из них даже расщепила другую. — Нет, ты видел? — воскликнул он, обращаясь к отцу. — Что ты там говорил про чудеса? Николас не успел собраться с ответом — Стив уже покинул свое место, торопясь к победителю. В успехе Барнса можно было не сомневаться: вряд ли среди оставшихся трех участников найдется еще один столь же невероятный лучник. Подобное чудо граничило бы с попранием здравого смысла. Николас видел, как принц утащил Барнса в сторону и, пока последние претенденты выпускали стрелы, стал расспрашивать о чем-то. Доверие к людям, свойственное Стиву, нередко страшило Николаса: для будущего короля это была не самая безопасная черта. Хотя Николас не мог не признать, что видимое простодушие Стива практически никогда не идет тому во вред. Он подкупал людей своей открытостью настолько, что они охотно шли за ним в бой и были готовы пойти на смерть. Таков ли будет этот Барнс? Что-то в нем беспокоило короля: не то спрятанное от взглядов лицо, не то слишком высокий профессионализм. Николас знал, как легко самое страшное оружие обращается против своего владельца. Он возлагал на Стива так много надежд, что не мог не волноваться о мелочах, зная их способность разрастаться в немалые проблемы. И наконец, он просто любил Стива. После смерти жены он не смог отдать свое сердце другой женщине, и только в сыне воплощалось теперь для короля и прошлое, и будущее. И поэтому сейчас он, как обычно, не спускал с него глаз, пытаясь предугадать, что принесет им обоим появление искусного лучника.

* * *

— Впервые вижу такой уровень меткости. — В глазах Стива плескалось восхищение, и он не счел нужным тратить слова на приветствия. — Уверен, что разговариваю с будущим королевским стрелком. — Королевским? — нахмурился Барнс. — Я думал, что буду служить тебе. — Все верно, — успокоил его Стив, — это мой отряд. Просто он входит в состав королевской стражи. И, кстати, быть королевским стрелком на службе короля не менее, а даже более почетно, чем им же — на службе у принца. — Я хочу служить тебе, — повторил Барнс. Его настойчивость была приятна. Лучник явно знал, что делает. Стиву нравились такие люди. — Но не уверен, что я подойду, — между тем продолжил Барнс. — У тебя уже есть он. Барнс указал взглядом на помост. Последние участники отстрелялись, и теперь Бартон на потеху публике выстраивал мостик из стрел, с безупречно точным расчетом вонзая каждую следующую в оперение предыдущей. — С Клинтом бесполезно состязаться, — согласился Стив. — Нам, простым смертным, до него далеко. Но из виденных мной простых смертных ты лучший. — Значит, ты берешь меня на службу? — Глаза у Барнса были светлые-светлые, заметил Стив. Холодные и настойчивые, как лезвие в бою. — Сними, пожалуйста, маску, — попросил он. В светлом взгляде что-то дрогнуло, и Барнс сдернул плотно закрывавшую лицо ткань. Невероятно красив, подумалось Стиву, зря прячется. — Да, беру, — сказал он, хотя формально не имел на это права — результаты турнира еще не огласили. Но Стив не собирался отпускать Барнса, даже если бы тот оказался не первым. В конце концов, он имел право набрать в отряд столько и тех людей, сколько и кого считал нужным. К счастью, труба снова запела, Николас поднялся со своего места и назвал имя победителя. Стив покосился на Барнса. Тот не выказал ни удивления, ни удовлетворения. Казалось, он уже получил, что хотел, и победа в турнире была незначительным дополнением к этому.

* * *

Стив оглянулся, не желая терять Барнса из виду. Ему все время казалось, что тот ускользнет, исчезнет так же незаметно, как и появился. Но Барнс никуда не исчезал. Сразу после посвящения в королевские стрелки он устроился в дворцовой казарме — то есть повесил на стену лук и застелил свежим бельем кровать, не выказав никакого желания наведаться домой. Казалось, у него вовсе нет ни дома, ни родных, что он как перекати-поле летит по ветру, не зная, за что зацепиться. Стив очень надеялся, что служба при дворце позволит ему пустить корни. — Уже размышляешь, как лучше его осчастливить? — спросила Наташа, появляясь из ниоткуда с бокалом вина в тон платью. Праздник в честь турнира был в разгаре. — Убедись хотя бы, что он в этом нуждается. Стив снова посмотрел на Барнса. В кругу других стрелков он выглядел чем-то посторонним, будто капля масла в воде, как ни старались Тор, Сэм и Тони втянуть его в общий разговор. Маски на Барнсе не было, но казалось, что была. В остальном он выглядел по-прежнему. — Нуждается, — сказал Стив. — Но я не буду навязываться. Он и правда не собирался. Однако когда заиграла мазурка, ноги сами поднесли его к новичку. — Прогуляемся? — предложил он, глядя на бесконечные кружащиеся пары: казалось, вихрь сорвал с места цветочную клумбу. Барнс поднял голову и с готовностью кивнул. Стив снова поразился светлой пустоте его взгляда и едва удержался от того, чтобы пригладить темные волосы. В аллее было пусто, луна катилась к зениту золотой монетой. — Почему ты не отправился домой? — спросил Стив. — Забрать вещи, предупредить родных… — У меня нет дома. — Барнс сказал это обыденно, будто сообщал день недели. — Родных тоже нет. И вещей. Я весь здесь. — Это хорошо, — не думая, ответил Стив. — Хорошо? Почему? — Потому что тебе не нужно будет отвыкать. Только привыкать заново. У нас хорошая команда, тебе понравится. — Мне нравится. — Ты слишком торопишься. — Я никогда не тороплюсь, принц. — Можешь звать меня Стив. А тебя?.. — Джеймс. — Отвечая, Барнс чуть заметно заколебался, будто хотел сказать что-то другое. — Джеймс, — повторил Стив, укладывая имя на языке. — Что случилось с твоими родителями? — Не знаю, — быстро ответил Барнс. — Я не помню. Я вообще плохо помню то, чтобы было раньше. Это важно для стрелка? Ты ведь все равно оставишь меня на службе? Стив сознательно проигнорировал поспешность его ответа. Он должен, обязан был насторожиться и докопаться до сути недомолвок Барнса, но не хотелось портить этот день. Пусть время для бдительности наступит завтра. — Конечно, — уверенно ответил он. — Это не помеха. Детство вообще помнить не обязательно. Я бы свое с удовольствием забыл. — Почему? — Я только и делал, что простывал, задыхался и набивал синяки. Однажды провалился в колодец и сидел там несколько часов, в другой раз лечил сову и едва не лишился глаза, потом сбежал на границу, чтобы поучаствовать в настоящем сражении. Все заканчивалось одинаково — постель, доктор, приторные микстуры. Что тут помнить? — Стив с легкостью сгустил краски, просто чтобы поддержать Барнса. Его детство было не таким уж беспросветным, хотя болезней в самом деле хватало. — Удивительно, что тебе удалось это перерасти. — Барнс окинул его взглядом. — Мой крестный, Эрскин, просто маг и волшебник, — рассмеялся Стив. И замолчал. В королевстве не было человека, который не знал бы о принце, который из гадкого утенка за какой-то час превратился в лебедя. Эту историю рассказывали детям на ночь вместо сказки, помещали во все книги по истории государства, озвучивали приезжим. Нельзя было прожить в королевстве и суток, чтобы не узнать о ней. Но Барнс не знал. Откуда же он взялся? «Завтра, — напомнил себе Стив. — Все завтра». — Волшебства не существует. — Барнс стоял рядом, полубоком, казался незаинтересованным, но не уходил. Стив чувствовал его, как чувствуют руку на плече. — К сожалению, так, — согласился он, сознавая, что этот вечер был именно волшебным, без всяких скидок. Было чудом, что нашелся такой Джеймс Барнс, растрепанный и светлоглазый, что его стрелы легли так кучно, будто зачарованные, что он не идет веселиться со всеми, а стоит здесь, со Стивом. Фейерверк полыхнул в небе сотнями разноцветных искр, отблески легли на лицо Барнса, отразились в глазах. «Сейчас я его поцелую», — подумал Стив. Эта внезапно пришедшая мысль не вызвала ни удивления, ни отторжения. Он не думал о гневе отца, о неизбежных трудностях в служебных отношениях. Он думал только о том, что сделает Барнс в ответ, и был заранее согласен на любой исход. Над парком разлился мелодичный звон. Большие дворцовые часы начали отбивать полночь. Стив представил, как положит руку на шею, запутавшись в волосах, притянет Джеймса поближе, успеет увидеть выражение его глаз. Жажда поцелуя становилась невыносимой. Жажда Джеймса Барнса. Это определенно было чудом. Бой часов сливался в равномерный гул и накрывал Стива, как прилив. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Стив не успел — с двенадцатым ударом Джеймс сам повернулся к нему. Потом Стива приложило затылком о ближайшую колонну, а на горле сжалась нечеловечески крепкая рука. На мгновение он растерялся — слишком резким был переход от чуда к неприглядной правде жизни. А потом ударил. Схватка была молниеносной и ожесточенной. Стив бил куда придется, видя перед собой холодные, светлые даже в ночи глаза, и ловил удары в ответ. И пропустил момент, когда ярость нападавшего исчезла. Барнс оттолкнул его, отшатнулся. Стив все еще сжимал его руку у своего горла и ощутил неправильность, когда тот сделал шаг назад, провел правой ладонью по лицу и исчез, черной тенью в черной ночи. Стив сипло вдохнул и посмотрел на то, что у него осталось. Это была металлическая перчатка.

* * *

— Что со Стивом? — спросил Николас. Стрелки притихли. — Что с моим сыном, я вас спрашиваю? — У него новенький сбежал, — принял удар на себя Тони. — Не успел поступить на службу и в тот же вечер слинял. — И это так расстроило Стива? — недоверчиво уточнил король. — Да, — согласился Тони. — Мы тоже не очень поняли. Но Стив третий день как в воду уроненный. — Опущенный, — поправила Наташа. — Да почему? — От королевского крика дрогнули штандарты на стенах. — Как мог этот стрелок так расстроить моего сына? Что он сделал со Стивом? Отвечайте! — Ну, Стив хочет найти его и спросить, почему тот ушел. — Наташа тщательно выбирала слова. Про следы от пальцев на шее Стива она не заикнулась. Те все равно уже сошли. — Всего-то? И что, вы не можете найти этого Барнса? И не льстите мне насчет размеров королевства. — Дело не в размерах. — Сэм шевельнул сложенными крыльями. — Никто не знает этого человека. Мы раскинули сеть достаточно широко, чтобы не попалась хотя бы одна рыбка. Но его как будто не существует. Все, что у нас есть, — перчатка. — Какая еще перчатка? — Металлическая. Почти живая. Если бы Эрскин не умер, я бы дал голову на отсечение, что это его рук дело. Она идеально подогнана под человека. Никто из нас не смог надеть ее дольше, чем на минуту. — Сэм машинально потер запястье. — У меня нет никаких доказательств, ваше величество, но я считаю, эта перчатка — не просто оружие. Она делает оружием и того, кто ее носит. — Хочешь сказать, что Барнс опасен для моего сына? — Хочу сказать, что так или иначе Барнса нужно найти, — выкрутился Сэм. — Иначе Стив не будет в порядке. — Где он сейчас? — Наверное, гуляет в парке, — сообщила Наташа, не уточняя, что спутником Стиву почти наверняка служит пресловутая перчатка. Она уже смотреть не могла, как Стив поглаживает ее. Сжимает в ладони. Подносит к лицу. Николас нахмурился. Единственный глаз метал молнии. — Вы лучшие бойцы королевства. Если в ближайшие дни вы не отыщете и не доставите во дворец этого Барнса, придется провести еще пару турниров — надо же будет пополнить поредевшие ряды особого отряда. Мне все равно, как вы это сделаете, хоть стучитесь в каждую дверь и меряйте перчатку на каждую левую руку. Но моего сына я хочу видеть довольным и счастливым. Ясно? — Ясно, — сказала Наташа, когда за ними закрылась дверь. — Пойди туда не знаю куда. Локи, ты можешь что-нибудь сделать? — Ну я же не бог, — развел руками Локи. — Мое обаяние будет незаменимо при примерке перчатки, но, боюсь, объехать королевство нам все же придется. — Я с вами, — донеслось от закрытой двери тронного зала, из темноватого угла между начищенными доспехами и бесконечным гобеленом, который никто никогда не разглядывал. — Ты говорил, что подслушивать нехорошо, — высказалась за всех Наташа. — Говорил, — согласился Стив. И даже не смутился. — Так хочешь найти Барнса? — понимающе спросил Сэм. Стив кивнул. Перчатка в его руке согласно блеснула. — Не думал, что ты такой романтик, высочество. — Язвительность Тони скатилась по Стиву, словно дождь по щиту. Клинт обнял принца за плечи. — Не слушай их. Мы найдем твоего стрелка. Не знаю, обрадует ли тебя эта находка, но мы его найдем. В отличие от двух предыдущих ночей, этой ночью Стив спал нормально. Перчатка мирно лежала под щекой, грелась. Может быть, иногда шевелила пальцами, но Стив этого не чувствовал. Он спал.

* * *

Известие о том, что принц сам ищет стрелка в свой особый отряд, да еще и каким-то загадочным способом, немало взволновала мужское население королевства. Зеленые юнцы, мужи в годах, убеленные сединами старцы — в каждом, кто не рискнул бы выйти на турнирный помост, вдруг вспыхнула надежда — «а что если это буду я?» Ведь всего-то и требовалось — надеть перчатку да выстрелить из лука. Все увеличивавшееся число тех, кто не прошел это несложное испытание, почему-то совершенно не смущало тех, кто только собирался попробовать. — Ну и где это мы? — спросил Тони, глядя сквозь серое окно на серый пейзаж. Дождь сшивал небо с землей в унылый саван. — Впрочем, не говорите, знать не хочу, как называется эта дыра. До того как попасть в особый отряд принца и получить лестное прозвище Железного человека — скорее за непрошибаемое своеволие, чем за непробиваемую броню, — Тони звался герцогом Энтони Старком, и о размерах его состояния при короле старались не упоминать. — Сейчас разожгут камин, принесут мяса и вина, и дыра покажется тебе не такой уж дырявой. — Бодрое настроение Стива не мог подмочить никакой ливень. С каждым днем он находил все больше прелести в их путешествии. Наташа считала, что это свидетельство близости к цели, Сэм — что близости к сумасшествию. Возможно, правы были оба. Пока хозяин постоялого двора, используя особую трактирную магию, выражавшуюся в ударах веником и хлесткой брани, превращал темноватое заведение в храм тепла, уюта и вкусной еды, Тони присел рядом со Стивом. — Ты никогда не делал глупостей, — начал он. — Делал, — мягко оборвал его Стив. — Я делал немало глупостей, Тони. Но именно сейчас я делаю то, что должен. — Зачем он тебе? У тебя есть мы. — Перед «мы» мелькнула чуть заметная пауза. Ладонь Тони легла на колено принца. — Я знаю. — Стив улыбнулся и взял эту ладонь в свои, будто птицу, — бережно и с опаской. — Вы лучшие. Но я должен его найти. Поднялся и ушел. Левый карман оттопыривался — там лежала перчатка. — Твою мать, высочество, — в никуда сказал Тони. — И почему я не могу тебе отказать? Утром выяснилось, что городок и вправду крошечный. Толпа собравшихся на площади мужчин была немногим больше, чем количество зрителей у заслуженного бродячего театра, где прима уже обзавелась внуками, а герой-любовник — накладными волосами и тростью. Процедура примерки перчатки не затянулась. Она действовала на всех по-разному: одни говорили, что кожа под ней горит, другие — что ее режут ножами, третьи — что суставы выкручивает, словно прачка белье. Немногие сумели продержаться столько, чтобы натянуть тетиву, и ни один из этих немногих не попал в круг мишени. Стив вздохнул. — Кто-нибудь не пришел на площадь? — спросил он у бургомистра. Тот покачал головой. Он первым примерил перчатку, но не смог натянуть ее больше чем наполовину. Он был неплохим градоначальником, но гораздо лучшим гурманом. — А кто живет в том замке на холме? — спросил Стив. Замок намозолил ему глаза. Казалось, он виден отовсюду, как прыщ на щеке. — Раньше жили хорошие люди, — сказал бургомистр и пригласил принца остаться на обед. Стив, естественно, отказался. Замок словно притягивал его. — Спасибо, — сказал он. — Мы поедем. — А могли бы поесть по-человечески, — заметил Тони. Он мрачнел тем сильнее, чем больше оживлялся Стив. Камень и металл встретили их у ворот. Тут не ценили живописности вьющегося по кованой ограде плюща, безжалостно удерживая девственно пустую полосу щебня между разнотравьем и замковой стеной. Охранники, вытянувшиеся в струну по обе стороны от ворот, казались пустыми доспехами, однако принца со свитой впустили без проволочек. — Граф Александр?! — воскликнул Стив, спешившись, когда хозяин вышел навстречу высоким гостям. — Так вот куда вы забрались! Граф Александр был давним другом Николаса, но в последние годы не появлялся при дворе. Стив никогда не интересовался причиной и сейчас понял, что ничего не знает об этом знакомом с детства человеке. Граф был любезен, деловит и определенно умен. И струна, что дрожала в груди Стива уже несколько дней, сейчас пела на самой высокой ноте. — У меня есть небольшое дело… — сказал он. Вскоре вся графская челядь была собрана во дворе, таком же каменном и безлиственном, как и главный проезд. Мужчины по очереди примеряли перчатку и тут же сбрасывали с исказившимися лицами. Стив всматривался в каждого, особенно долго задержав взгляд на одном из сыновей графа — Броке. В нем было какое-то смутное сходство с Джеймсом. Брок, казалось, не испытывал боли, как прочие, выстрелил, попав почти в «яблочко», но потом торопливо снял перчатку и вытер побледневшей рукой пот со лба. — Это все? — спросил Стив. Разочарованность и опустошение мешались в нем с досадой и какой-то нелепой уверенностью, что отсюда еще рано уходить. — Все, кто есть, — кивнул Александр. — Все, кто способен держать оружие, — поддакнул Арним. Стив не понял, какую роль тот играет при графе, но сейчас это было неважно. Чуть заметный лучик брезжил в тумане. — Значит, есть еще те, кто не способен его держать? — Разумеется. — Александр ловко оттеснил его от Арнима. Стиву показалось, что приживалец съежился. — Младенцы. Увечные. Умирающие. — И много у вас таких? — Откуда же? Как везде, наберется двое-трое. — Я хочу видеть всех. — К чему вам это, принц? Нас ждет обед. — Я хочу видеть всех, — повторил Стив, сбрасывая его руку с локтя. — Тони, Клинт, Брюс, обыщите здесь все чердаки и подвалы. Наташа, Локи, прикройте их. Тор, постой у ворот — на всякий случай. — Вы не доверяете мне? — вскинул голову Александр. — Верно, — подтвердил Стив. — Не доверяю. Понадобилось не так много времени, чтобы найти того, за кем они пришли. — Джеймс? — Стив опустился на колени. Джеймс был не в состоянии не то что держаться на ногах, но и сидеть. — Что вы с ним сделали? — спросил Стив, через плечо оглядываясь на Александра. Тот усмехнулся. — То, что пригодится и вам, принц. Идеальное оружие. Наденьте на него перчатку — и вот перед вами безупречный солдат, не думающий, не рассуждающий, помнящий только свое задание. Снимите — и он ничто, опасен не больше, чем новорожденный котенок. Правда, сейчас надевать перчатку не стоит — он по-прежнему нацелен на ваше убийство. Но вот беда — без перчатки он долго не протянет. Вам не обойтись без меня, принц. — Прекрасно обойдусь. — Стив убрал волосы с пылающего лба Джеймса. — Тор, Брюс, позаботьтесь о графе. И если с ним что-либо случится при попытке побега, я не расстроюсь. Он оглядел двор, приглядывая повозку, а когда поднялся с Джеймсом на руках, Арним бросился ему наперерез. — Оставьте его. — Он задыхался, круглое лицо покрылось бисеринками пота, в глазах за толстыми стеклами пенсне металось отчаяние. — Зачем он вам, оставьте его мне, я так много в него вложил. Зачем он вам, он так болен, от него никакой пользы. Заберите лучше Брока, вам ведь понравился Брок, я видел! Я могу отрезать ему руку, и он сможет носить перчатку без вреда для себя, все будет, как вы хотите! Он сполз на камень, цепляясь за Стива. — Можно, я его убью? — брезгливо спросил Тони. Стив покачал головой. — Его ждут темница и плаха. Он был как никогда близок к тому, чтобы ответить «можно».

* * *

Домой, в королевский замок они должны были добраться не раньше вечера. Две повозки сильно замедляли движение. В одной тесно, как большая семья за столом, сидели граф и его прислужники. Для другой Брюс, взявший на себя обязанности кучера, старался выбирать самую гладкую дорогу, и все же из повозки время от времени долетало: «Брюс, пожалуйста!» Менее терпеливый — или менее понимающий человек давно бы соскочил с козел и предложил Стиву править самому, попутно сказав что-нибудь едкое о состоянии дорог при благословенном правлении Николаса Первого. Но Брюс терпеливо повторял, что делает все возможное, и оставался на месте. Стив тревожился не напрасно. Джеймсу не становилось лучше, ни от настойки Тора, ни от обтирания прохладной водой. Казалось, он горит изнутри. Стив не знал, что делать. А потом рука задела оттопыренный карман, куда Стив бездумно сунул перчатку, едва события стали разворачиваться слишком напряженно. Он вынул ее, посмотрел, потом решительно взял Джеймса за левую руку. Вряд ли Александр врал насчет свойств этой штуки. — Нет! — С неожиданной силой Джеймс выдернул руку из его пальцев. — Не надо. Выбрось ее. — Без нее ты умрешь. — А с ней я убью тебя. — Я справлюсь. — Один раз. Два. Десять. Но я буду пытаться, пока не выполню задание. Выбрось ее, Стив. Утопи в реке. — Дай руку. — Нет. — Тогда я подожду, когда ты потеряешь сознание, и все равно ее надену. — Ты направляешь на себя заряженный арбалет. — Дай руку. Руку Джеймс, конечно, не дал. Пришлось действительно дожидаться, когда он лишится чувств. Натягивая на безжизненную руку холодную словно лед перчатку, Стив чувствовал себя так, словно надевает кольцо на палец невесты. Потом Стив положил правую ладонь Джеймса поверх левой, взял в свои и стал ждать. Повозка все так же покачивалась, изредка сильно вздрагивая на колдобинах, стучали копыта, и Стив немного задремал. Он очнулся, когда его ладонь ощутила движение. Джеймс был в сознании и смотрел на него, как… Как на цель, в общем. — Я же просил ее выбросить. — Его голос был ровным и глубоким. Сильным. Перчатка работала. — Беда в том, что ее невозможно выбросить отдельно от тебя. — Значит, нужно было выбрасывать обоих. — Я не стану тебя выбрасывать. — Когда Стив говорил таким тоном, даже Николас махал рукой и цедил «упрямец» не то с осуждением, не то с гордостью. — Ты умрешь. — Посмотрим. — Не на что смотреть. Эта перчатка… это не просто оружие. Она заставляет меня помнить только то, что приказано, и забывать обо всем. Что бы ни случилось со мной, в полночь все меняется. С последним ударом часов я становлюсь тем, кто я есть. Совершенным оружием. Рано или поздно я доберусь до тебя, Стив, потому что мне сказали это сделать. — И почему ты не убил меня в прошлый раз? — Ты слишком силен. — Нет. — Стив склонился к нему, не заботясь о близости перчатки. — Просто ты не смог этого сделать. Ты сбежал, Джеймс. — Неправда. — Ты единственный человек в королевстве, не знающий, что я ненавижу ложь. И я никогда не стал бы врать тебе. — Поклянись. — Клянусь. Стив знал, что время неподходящее. Тогда, в аллее, в огнях фейерверка все было красиво и романтично. И немного страшно. Впрочем, страшновато было и сейчас, но гораздо меньше. Стив выбросил из головы все — прямо как Джеймс в полночь — и сделал то, ради чего, собственно, и перетряхнул полкоролевства. Он и не предполагал, что эти спокойные глаза могут смотреть настолько ошеломленно и растерянно. Джеймс молчал так долго, что Стив уже не знал, чего ожидать. Он собирался извиниться, когда Джеймс обыденно произнес: — Я тебя знаю. — Что? — Стив не понял, последствия ли это недавней горячки, или Джеймс говорит о чем-то, ему неизвестном. — Я тебя знаю, — повторил Джеймс. — Я вспомнил. — Что ты вспомнил? — Вот теперь было действительно страшно. Стив был уверен, что они никогда не встречались. Что мог вспомнить Джеймс? К чему еще подтолкнула его перчатка? — Детство. — Джеймс чуть улыбался и смотрел задумчиво и рассеянно — так пересказывают хорошие воспоминания. — Мой отец был главным лесничим. Пока он объезжал королевские леса, мы с мамой подолгу жили в столице. И там у меня завелся друг. Стив замер. Глубины его памяти всколыхнулись, словно золотая волна плеснула издалека и согрела сердце. — Я вытаскивал его из колодца, куда он полез за щенком, вытирал кровь с лица, боясь, что сова выклевала ему глаз, не спал ночами, когда его понесло на границу, и вся королевская рать искала его по конюшням и постоялым дворам. Я не говорил, что он был принцем? И его звали Стив. Потом отец погиб — случайно попал в браконьерский капкан. Мать не прожила долго после него — ее съела лихорадка. А в наш замок явился граф Александр. Люди шептались, что и капкан, и лихорадка — его рук дело, и я обвинил его в убийстве родителей. Мне не было и десяти, но он обратил на меня внимание… Он сказал, что я отличный материал для опытов. Уже тогда он хотел получить совершенное оружие. — Как я мог забыть… — Сейчас на Стива лавиной обрушились погребенные за ненадобностью воспоминания: яркие, и сладкие, и счастливые часы детства. Скамейка в липовой аллее, где он читал, а Джеймс выстругивал лук, и пруд с толстыми, клювастыми утками, и секретное имя, которое он придумал специально для лучшего друга. — Перчатка успешно стирала все, — сказал Джеймс. — Кроме единственного имени. Ты называл меня… — Баки, — произнесли они в один голос. — Ну, — сказал Джеймс после недолгого молчания, — может быть, меня действительно рановато выбрасывать. Может, что-то еще и получится. Стив откинул полог повозки. На темнеющем горизонте ярко сияли огни королевского дворца. Они почти приехали.