1
1 сентября 2020 г., 12:01
— Гукки, можешь побыть немного со мной? — тихий шепот Тэхёна в самое ухо: лёгкое тепло дыхания, запах шампуня старшего, такой любимый и привычный.
Чонгук не может открыто признаться в тех чувствах, которые просыпаются в нём при виде хёна. Даже сейчас такое близкое и критичное расстояние между ними будоражит кровь, заставляет сердцебиение увеличиваться стократно. Прохладные руки Кима на плечах, непривычно сиплый и расстроенный голос, глаза, молящие его остаться.
Гук не знает, как именно он должен снова сдержаться, когда Тэ просит так искренне и потерянно. Если бы его спросили, как Чон справляется с этим раз за разом, он бы не смог ответить. Чонгук просто продолжает делать вид каждый раз, что ничего не чувствует к старшему брату, когда тот обращается к нему, улыбается слишком солнечно и ярко — так, как может только он один, — или наоборот грустит, как сейчас. Раз за разом внутри Чона словно что-то умирает.
Тэхён же уже привык к колким фразочкам, которыми сыплет Чон, к тому, как он показательно закатывает глаза, когда Ким в очередной раз попадает в какую-нибудь передрягу. Тэ всегда такой: специалист по неприятностям, словно магнит, юноша притягивает к себе все жизненные неурядицы, в которые только может вляпаться человек.
Кто разбил любимую кружку мамы? Кто не смог появиться на собственном вручении школьных аттестатов, потому что слёг с сильнейшей температурой? Кого иногда приходилось поддерживать во время ходьбы Чонгуку, чтобы тот не приземлился лицом в землю? Что уж тут говорить — он умудрился даже попасть в аварию, переходя дорогу возле универа, так как был слишком взволнован опозданием.
Их отец всегда старался близко не подпускать Тэхёна к новой машине, да и не советовал сыну идти учиться и получать права, так как был уверен, что с ним что-нибудь обязательно случится. Чонгук совершенно точно поддерживал эту идею, ибо тоже никак не смог бы представить, что у такой ходячей катастрофы, как Ким, когда-нибудь получилось бы хорошо управляться с автомобилем. Он едва справлялся со своим худощавым телом, чего уж тут говорить об опасных дорогах, на которых могло произойти что угодно.
И даже сейчас. Только Тэ мог связать себя отношениями с таким человеком, как Мин Юнги.
Ким признался родителям и Чонгуку в своей ориентации ещё в средней школе. Те восприняли эту новость намного мягче, чем ожидал парень: он даже тогда плакал, потому что совсем не ожидал с их стороны такой большой поддержки и понимания.
Их родители — очень хорошие, Чонгук и Тэ никогда не жалуются на то, что те делают что-то неправильно или воспитывают их не так, потому что, что бы ни произошло, они, собрав все силы в кулак, сообща пытаются принять лучшее решение.
Гук слишком сильно уважает их, чтобы портить семью и открыто говорить о своих чувствах к старшему брату. И хотя они братья не по крови — Чона усыновили — парень не смеет разрушать их доверительные отношения в семье.
По правде говоря, Чонгук очень старается, чувствуя за собой ответственность, желая оправдать какие-то поставленные в его же голове ожидания, хотя родители никогда не требуют от него больше, чем просто хорошо питаться и следить за своим здоровьем.
Кажется, так на него повлияло то, что он — не их настоящий ребенок. И Чонгук не смог бы упрекнуть маму и папу в чем-то, потому что сам поставил перед собой цель не быть для них разочарованием. Быть сыном, не доставляющим проблем, тем, кем гордятся родители.
Они с Тэхёном в младшем возрасте часто ссорились, потому что Ким завидовал тому, что у Чона получалось всё намного лучше, чем у него, даже несмотря на разницу в два года. И правда, Гук никогда не приносил проблем, а если они и были, то старался справляться с ними сам.
Тэ совсем отличался от него, потому что, наоборот, всё время ввязывался в передряги. Нужно признать, что старший брат всё-таки старался скрыть их от родителей. Но обычно такие проблемы либо вырастали во что-то гораздо более глобальное, либо сразу были заметны по странному поведению Кима, у которого всё было написано на лице.
— Это просто смешно, — решает отшутиться Чонгук, потому что не понимает, как должен сдерживаться, когда Ким так внезапно валит его на кровать и прижимает к себе в объятия. Это совершенно на него не похоже, иначе Чон уже давно бы потерял голову. То, что на Гуке надета майка вместо футболки, совсем не помогает ситуации, а только её усугубляет. — Хён, что случилось? — решает всё же немного отодвинуться от Тэхёна и посмотреть ему в глаза, обхватывая мягкие щёки напротив собственными ладонями. Как же давно он этого не делал.
Как Тэ вообще может всегда оставаться таким милым? Чонгук не перестаёт удивляться тому, как бушует его сердце благодаря Киму. И его чувства никогда не вызваны какими-то определёнными событиями. Младший брат бы понял, если бы у него учащался пульс, только когда тот видит старшего в одной из его сексуальных рубашек, которые тот надевает для походов в клуб, или в каких-нибудь эффектных моментах, когда Тэхён выглядит действительно сногсшибательно. Но всё происходит совершенно не так.
Чон сходит с ума от глупых шуток, которыми может сыпать шатен, хоть и не показывает своей реакции и делает над собой усилие, чтобы даже не пускать смешок. Он приходит в восторг от домашнего Тэ, который иногда расхаживает перед ним лишь в одной глупой пижаме с супергероями и сонно просит Гука сделать кофе — тот умеет делать его вкусно, как никто другой.
Его сердце ёкало даже тогда, когда он видел, как глупо выглядел Ким, когда пытался оприходовать его боксерскую грушу и с серьёзным видом заявлял, что теперь младшенький не сможет над ним подшучивать насчёт отсутствия спортивности, потому что он станет сильным. Однако на следующий же день ныл, что не мог двинуть ни одной частью собственного тела и к спорту больше не притрагивался, откладывая его до лучших времён. Потом всё, конечно же, повторялось. Он даже просил Чонгука научить его ударам, но в тот раз они так сильно поругались, что не разговаривали друг с другом целую неделю. Защитной реакцией Чона на такого горячего и вспотевшего Тэ были шутки и оскорбления. Больше Ким не просил брата позаниматься с ним.
— Я не могу так больше, — в глазах юноши начинает собираться влага, которую он отчаянно прячет, отводя взгляд от младшего. — Можешь просто полежать со мной немного? — Тэ придвигается ближе к брату и обхватывает его двумя руками, заключая в крепкие объятия и прижимаясь лицом к крепкой груди Гукки.
— Мин Юнги? — лишь задаёт вопрос, злобно поджимая губы и стараясь сдержать всю ненависть к бойфренду старшего, не вкладывать её в голос, что получается из рук вон плохо.
— Что я сделал, чтобы он говорил мне в лицо такие вещи? — Тэ перестаёт сдерживаться, и Чонгук чувствует, как его майка начинает впитывать слёзы старшего брата. Тот плачет очень редко. Чон не знает, как именно он должен себя вести в такой ситуации и замирает, растерявшись. — Разве он не должен сначала выслушать меня перед тем, как делать какие-то выводы и называть меня… — Ким громко всхлипывает. В этот момент Гук отмирает и прижимает шатена ближе к себе, обвивая плечи старшего брата обеими руками.
— Что произошло, хён? Что он сказал? — Чонгук сжимает зубы, напрягая скулы.
— Мы с одногруппниками решили отпраздновать начало семестра и пошли в клуб, — закусывает подрагивающую губу Тэхён, отрывается от брата и садится на кровати, утирая лицо ладошками. Гук сразу же поднимается следом за ним, усаживаясь напротив. В темноте комнаты плохо видно лицо старшего, однако немного света из коридора всё-таки помогает рассмотреть его. В эту же секунду Чон понимает, что уже готов убивать. — Чимин и я не хотели танцевать, так что стояли возле барной стойки. Кажется, кто-то мне что-то подсыпал, я не знаю, но, когда я пошёл в туалет, возле него меня подкараулил какой-то мужчина. Я чувствовал себя очень плохо тогда, как я должен был понять, что он от меня хочет? — Ким делает попытку успокоиться и глубоко выдыхает. — Я спрятался в кабинке. Начал звонить Чиму, но он не брал трубку, потом сказал, что из-за музыки, поэтому я и решил позвонить Юнги-хёну, так как мне стало страшно. И мне всё время становилось хуже, Гукки. Мы пили только то, что заказывали сами, такого не должно было случиться, я ничего не понимаю. Когда Юнги приехал, он нашёл меня уже практически без сознания, а этот мужик тащил меня к машине через чёрный вход. Что он сделал с дверцей в кабинке, выломал её? Я ничего не понимаю. Хорошо, что тогда появился Юнги-хён, но теперь… — Тэ всхлипывает и трёт глаз, замолкая.
— Что он сделал, хён? И какого чёрта ты не позвонил мне? — на лице младшего выступают желваки. Кажется, внезапно старший чувствует то, что вообще не должен рассказывать всё это брату.
— Ничего, просто обиделся, — зажимается и не продолжает Тэхён, вытирая слёзы, пробует взять себя в руки. — Не знаю, я даже как-то не подумал позвонить тебе… Прости, кажется, я просто не мог никому высказаться, поэтому рассказал всё сейчас. Ты можешь забыть об этом —это всё глупость…
— Тэхён, какая, твою мать, глупость? Ты же понимаешь, что тот урод хотел с тобой сделать?! — грозно повышает голос и обращается к старшему по имени Чонгук, хватая за плечи и поднимая растерянный взгляд того на себя. — Я найду твоего бойфренда и набью ему морду без раздумий, если ты мне всё не расскажешь сейчас.
Тэ поджимает губы и осекается. Чёрт подери, какой же он придурок. Гук действительно легко и просто может избить Юнги, он же не должен рассказывать всю правду, так? В такие моменты Чон не умеет себя контролировать, Ким же всегда подмечает это. В отличие от скалы-первокурсника Чонгука, Мин ниже и слабее его.
— Он ничего не делал, просто разозлился и сказал, что это я во всем виноват, — утаив часть правды, произносит юноша. — Извини, Гукки, всё хорошо, честно. Просто, кажется, я немного сорвался.
— Ты сказал, что он как-то тебя назвал, — подозрительно прищуривается брюнет, отпуская Тэ и смотря на него в непонимании.
— Теперь, когда я думаю об этом, это звучит не так обидно, забей, — Ким уже почти успокаивается, только покрасневшие и немного опухшие глаза выдают недавние эмоции. — Я пойду умоюсь, — старается улыбнуться парень и поднимается с постели.
— Хён, — останавливает за запястье старшего брата Чонгук. — Ты мне врёшь, — жёсткий взгляд и твёрдый тон голоса, от которых по спине Тэ пробегают мурашки. От слов младшего Ким замирает на мгновение. Нет, нельзя ничего говорить. — И ты должен был позвонить мне.
— Малявка, я сам знаю, что делаю, — только хмыкает в ответ шатен, понимая, что совсем не умеет врать, и уходя от темы таким образом. Боже, даже Чим ни о чём не знает, а он чуть не проговаривается своему младшему брату, с которым они практически никогда на такие темы не разговаривают. Тэхён стремительно направляется в ванную, убирая ладонь Гука со своей руки.
А Чон остается один в темной комнате в полнейшем непонимании происходящего.
***
Тэ всегда слишком яркий и счастливый по утрам, когда выспится. Ким любит есть на завтрак сладкие хлопья и пить кофе, которое так вкусно готовит Чонгук. Он обожает запускать в их общую комнату солнечные лучи и бесить этим сонного младшего брата. Но и помятый, заспанный Тэхён — тоже самый лучший на свете. Из-за отсутствия сна он хоть и становится букой, но исключительно милым, потому что всё равно не сможет сдержать улыбки после шутливых перепалок с младшим. Всё равно захочет, чтобы именно Гук готовил кофе, потому что только он подрабатывал в «Старбаксе» и теперь балует Тэ вкусными напитками. Ким Тэхён совершенно не похож на старшего брата, он всегда больше напоминает избалованного семьёй младшенького. Как же так выходит, что Чонгук, сколько себя помнит, всегда хочет заботиться о шатене больше, чем тот старается делать это для него? Но сегодняшний Тэ не такой. Он пытается показать, что всё прекрасно, но как только Гук поворачивается к нему спиной, всё напускное воодушевление сходит на нет. Тэхён забывает о зеркальной поверхности шкафчиков на кухне, о том, что совершенно не умеет скрывать эмоции. Они уже не дети, когда Тэ пытался защищать маленького Гукки, что у него получалось не слишком хорошо, так как это аукалось проблемами для самого Кима. Сейчас Чонгук взрослый: он выше и действительно намного сильнее Тэ. А ещё Гук слишком сильно любит своего старшего брата, чтобы давить на него, так что будет сам разбираться в сложившейся ситуации. И сам сделает так, чтобы было больно всем, кроме его хёна.
