Младший братик

      В ту школьную пору Тэ ощущал себя полностью разбитым: он не мог просто так смириться с тем, что кто-то смог узнать его страшный секрет, с потерей друзей, которые раньше были всё время рядом. Ещё и с Чонгуком старший брат не разговаривал, потому что младший до сих пор на него обижался за случай с молоком. А Ким был слишком погружен в себя, чтобы извиняться, как делал раньше, так что просто игнорировал сводного братца в ответ.       Читал книги, рисовал на кухне или валялся в кровати вечерами в наушниках, выходил к ужину и почти не разговаривал, на что родители обменивались удивлёнными и обеспокоенными взглядами, ибо их сын никогда таким раньше не был.       Тэхён был громким и взволнованным: рассказывал за столом, как прошёл его день, жаловался на неудачи, коими мог бы поделиться, а не скрывать. Постоянно болтал, так как любил их семейные вечера за вкусностями, что готовила мама.       Кажется, именно их старшенький делал атмосферу такой разряженной и лёгкой, потому что теперь семья просто молча ела свою еду. Такое обычно случалось, когда сыновья ссорились между собой, и отчасти сейчас это тоже было причиной, однако ещё никогда Ким не выглядел настолько подавленным и грустным.       Мама и отец несколько раз пытались узнать о том, что произошло, однако Тэ ничего не говорил: улыбался и качал головой, делая вид, что всё в порядке. Родители совсем не знали, как помочь сыну и это ставило обоих в тупик.       Чонгук тоже грустил, однако по мальчишке этого никогда заметно не было. Его слишком сильно задели слова Кима в прошлый раз, поэтому черноволосый много думал о случившемся. Но ещё больше его расстраивало состояние Тэхёна, что старался не оставаться ни с кем наедине и даже не шёл на контакт с ним, как это делал обычно.       Его старший брат практически перестал снимать с себя наушники, редко оставался с Чонгуком в одной комнате и всё время проводил за столом на кухне. Чон знал, что Тэ не особо любит читать книги, обычно не хочет оставаться один, поэтому был удивлён таким новоприобретенным повадкам старшего.       Со школы Ким возвращался в ужасном расположении духа. Одного взгляда на хёна хватало, чтобы понять, что дело было совсем не в ссоре с младшим братишкой, а в школьных буднях, которые, словно с каждым днём, делали Тэхёну ещё больнее.       Тэ знал расписание Чонгука наизусть, так что это был бы один из пары дней в неделе, когда младший приходил домой позже, чем он сам. Ким слишком долго копил в себе эмоции и, как оказалось, крайней точкой для него явился сегодняшний момент.       Школьник хотел, чтобы всё стало таким же, как и раньше, поэтому решил, что будет неплохой идеей снова попытаться извиниться перед Джебомом, чтобы всё встало на свои места. Но Им был с этим совершенно не согласен, да и теперь рядом с Тэ не было Югёма, который храбро защитил его в прошлый раз от нападок и грубых слов друга.       Ким просто перестал выдерживать давление и расплакался, как девчонка, уткнувшись лицом в подушку и всё равно стараясь делать это как можно тише. Парень устал ненавидеть себя за то, что делал, устал от холодных взглядов Джебома, от неловких улыбок Югёма и его девушки, от молчания Чонгука и вопросов родителей. Даже устал читать эту глупую книгу, которая ему даже неинтересна. Он просто устал от всего, что происходило вокруг и хотел, чтобы это закончилось. А всему виной был только он один: гей, который влюбился в собственного друга. Отвратительно.       Чонгук замер в двери. Зайдя в дом, парнишка сразу же услышал тихие всхлипы, доносившиеся со второго этажа, так что в шоке остановился, как вкопанный: в руках ключи, не до конца опущенный рюкзак с плеча, сползший пиджак. Кажется, его сердце было готово выпрыгнуть из груди из-за того, что мальчик слишком редко заставал плачущим своего хёна, поэтому даже боялся пошевелиться.       Через некоторое время Гукки всё-таки решился и медленно направился к лестнице, что вела наверх к их комнате. Черноволосый взволнованно сглотнул, когда пересёк её всю и наконец-то оказался в коридоре второго этажа. Всхлипы доносились всё ближе и ближе.       Чон аккуратно заглянул в открытую дверь их комнаты и увидел Тэхёна, который лежал на кровати прямо в школьной форме и старался заглушить рыдания с помощью ткани подушки. Он нервно облизал губы, пытаясь сообразить, что именно должен делать, после чего всё-таки решил дать понять старшему, что он дома, потому что даже Чонгук понимал, что наблюдать тайно за таким со стороны — это уже совсем клиника. Гук прокашлялся, заходя в комнату и кидая на кровать портфель, делая лицо как можно более незаинтересованным.       Тэ, услышав это, замер и ещё больше уткнулся в подушку, чтобы младший не увидел его лица.       — Хён, можешь просто рассказать мне, что случилось? — тихо вздохнул Гукки, хмурясь и садясь на край своей кровати, не сводя глаз со старшего.       — Ты должен был быть в школе, — Тэхён повернул голову к стене, чтобы было легче дышать и говорить, при этом не показывая своё лицо тонсену.       — Отменили урок, — объяснился мальчик. — Я тебя не об этом спрашиваю.       — Это не твоё дело, — только всхлипнул Ким, ладошкой вытирая с глаз влагу и стараясь успокоиться, чтобы ещё больше не позориться перед сводным братом.       — Не моё, — согласился Гук, кусая губы и думая над тем, как вывести шатена на разговор. — Но ты можешь мне выговориться, правда. Почему бы не воспользоваться этим?       — Не могу, — Тэ фыркнул от смеха. — Ты меня возненавидишь после такого. Да и мы в ссоре, зачем ты вообще со мной говоришь? — Ким поднялся с постели, вставая на ноги. — Всё в порядке, Гукки. Можешь не делать вид, что тебе интересно, — старший направился к выходу из комнаты, но его ладошку внезапно перехватила чужая рука. Чонгук грубо потянул брата на себя, заставляя шатена обернуться и удивлённо посмотреть в злые глаза младшего.       — Что ты сказал? Не делать вид, что мне интересно, ты сейчас серьёзно? — прищурил глаза Гук, на что Тэ резко вырвал свою руку из хватки братишки.       — Тебе же всё равно на то, что со мной происходит, разве не так? — Тэхён усмехнулся. Чонгук практически никогда не сталкивался с таким взглядом сводного брата, так что опешил.       — Почему ты так думаешь? — нахмуренно спросил Гук.       — Ты же уже взрослый. Тебе всегда было всё равно. Когда я приехал из лагеря, тебе было всё равно. Когда я спрашиваю у тебя что-то, ты же тоже не отвечаешь. Тебе плевать на то, что я тебе говорю, — высказался шатен, взмахнув руками. — Я устал пытаться до тебя достучаться, так что и ты не лезь ко мне сейчас, хорошо?       — Хён, я просто… — теперь Чонгук совсем не выглядел нахмуренным. На его лице застыло удивление: парень наблюдал за тем, как слёзы всё ещё продолжают течь по лицу юноши напротив.       — Да, ты просто уже взрослый, — кивнул Тэ, перебивая брата. — Я тоже совсем не маленький, так что разберусь со своими проблемами сам, — выдохнул Ким, снова пытаясь выйти из комнаты.       — Куда ты всё время хочешь уйти? — рыкнул Чон, вновь останавливая брата. — И почему ты думаешь, что я к тебе так отношусь? Я просто… — Гук задумался над тем, что может сказать Тэхёну. — Я просто такой человек, хён, понимаешь. Прости меня, если тебе из-за этого так обидно, — черноволосый разочарованно выдохнул, понимая, что никогда не сможет рассказать сводному брату всю правду. — И я тоже переживаю за тебя, как и ты за меня. Но я не могу это показывать, понимаешь? — Чонгук развернул старшего за плечи к себе. Тэ совсем опустил голову, скрываясь от темных глаз напротив. Гукки сейчас выглядел худее него, однако ростом был уже таким же, как и его старший брат. — Прости меня, хён, пожалуйста. Я не думал, что это так тебя заденет.       Чон так сильно хотел обнять сейчас Тэхёна, поэтому всё-таки поддался порыву и прижал к себе брата, укладывая голову того себе на плечо. Ким доверительно прижался к нему и наконец-то смог дать волю собственным эмоциям:       — Я так больше не могу, — всхлипнул шатен. — Я не могу больше ненавидеть себя за то, какой я есть. Я не могу больше ходить в школу и не разговаривать с Югёмом и Джебомом. Почему я такой, Гукки? Я неправильный.       — Что случилось? — Чонгук медленно гладил по волосам брата, позволяя себе разрушить границы хотя бы сейчас. Пока он ещё может себе это позволить. А потом снова вернётся к тому, что было раньше. Снова будет ограждать себя от мыслей, стараться укротить усилившееся в разы сердцебиение. — Ты не должен себя ненавидеть, хён. Почему ты так думаешь?       — Если я скажу, то ты тоже отвернешься от меня, как и все остальные, — Тэ пытался остановиться, но у него не получалось. Слишком много эмоций и мыслей, что он хранил внутри себя эти дни, наконец-то нахлынули, сбивая с толку здравый смысл и рассудок.       — Я не буду, как все, хён, обещаю, — Гук тяжело вздохнул, понимая, что опасения брата совсем глупы и беспочвенны. Есть ли что-то, чего бы не смог понять и принять младший в Тэхёне?       — Кажется… Кажется, я — гей, Гукки, — наконец-то смог произнести, потому что не мог больше молчать о том, что происходит. — Прости меня. И мне так стыдно перед родителями, они меня возненавидят, как Джебом и Югём. — рука Чонгука на волосах старшего замерла на этом моменте. Тэ испугался, поэтому поднял голову и начал отходить от брата, думая, что тот сделал это из-за отвращения.       — Хён, всё в порядке, — Чон опять крепко прижал старшего к себе, пытаясь скрыть собственные эмоции на лице. В первое мгновение он почувствовал радость, сам не понимая почему, а лишь затем и жуткое разочарование. Разве он сможет видеть Тэхёна с каким-нибудь другим парнем? — Ты должен продолжать говорить. Пожалуйста, говори.       — Я… Джебом не может принять меня таким, а я влюбился в Югёма, так что теперь они оба не хотят говорить со мной, — Тэхён даже немного успокоился, потому что удивился такой реакции младшего брата. — Я не хотел, чтобы они узнали, но, кажется, я, правда, совсем не умею скрывать эмоции. И Югём сказал, что всё в порядке, но я прекрасно понимаю, что ему так неловко со мной теперь, а я не знаю, что мне делать. Я не хотел всего этого, так получилось… Я так себя ненавижу, Гукки, — Ким приподнял руку, чтобы вытереть нос.       — Хён, — Чон наконец-то позволил сводному брату вылезти из его объятий. — Всё хорошо, честно. Ты… ты такой удивительный, Тэхён. Мне всё время кажется, что ты лучший человек, которого я вообще знаю, — мысли Гука скакали с одной на другую. Тэ удивлённо замер, не ожидая такого от тонсена. — Я, правда, не смогу сказать тебе это в другой раз, так что слушай внимательно, — вздохнул Чон, собираясь с мыслями и вытирая слёзы на глазах брата. Позволяя себе вытирать. — Ты очень хороший, милый, добрый и открытый. Ты — талантливый. Я слышал, как ты поешь, это, правда, очень красиво. И твои рисунки, ты во многом хорош, просто никому этого не показываешь…       — Ты рылся в моих вещах? — внезапно перебил старший брат Чонгука, который тут же осёкся. — И ты сейчас назвал меня по имени?       — Разве это сейчас важно? — закатил глаза Гукки, смущаясь. — Я сказал так много хорошего, а ты услышал только это. Я не знаю, зачем говорю всё это, я просто хочу, чтобы ты знал. Не презирай себя только из-за того, что кто-то не понимает тебя, — произнёс черноволосый, смотря прямо на Кима. — Ты — тот, кто ты есть. И я всё равно поддержу тебя, даже если мы будем в ссоре, как были до этого.       — Ты, кажется, и правда уже взрослый, — улыбнулся краешками губ Тэ, до сих пор чувствуя на собственных порозовевших щеках ладошки Чонгука. — Спасибо тебе. Но, Гукки, всё равно не забывай. Я для тебя хён, — хихикнул Ким, а внутри у Гука, от такого старшего брата, образовалась пустота.       Милые и опухшие глаза, такая любимая квадратная улыбка, растрепавшиеся на затылке волосы, очаровательная родинка на носу. Как давно он позволял себе смотреть на юношу так открыто и прямо? Словно прошла вечность. Как же хотелось поцеловать такого Тэхёна, снова прижать его к себе и больше не отпускать.

Чонгуку когда-нибудь перестанет быть так больно? Как разлюбить Тэ, если с каждой его улыбкой, каждым словом, Чон любит его всё больше и больше?