Младший братик

      — Это так ты разозлился, хён? — Чонгук расстроенно вздохнул, понимая истинную причину происходящего, а затем направился к шкафу, чтобы достать какую-нибудь домашнюю одежду Тэхёна.       — Я даже не могу напиться, когда хочу? — Ким по-детски надулся, отрываясь от своего увлекательного занятия в виде пересчета пуговиц, в котором уже довольно-таки продвинулся, и посмотрел в сторону брюнета. — Все будто знают, что мне нужно, больше, чем я сам, — взмахнул руками шатен, а Чон на это тихо хмыкнул, кидая взгляд в сторону старшего.       — Прямо все? — улыбнулся краешками губ школьник, возвращаясь обратно к Тэхёну с его милой пижамой в руках. Окей, Чонгук мог просто признать, что хотел увидеть в ней Кима, потому что, кажется, она была новой, так что при младшеньком студент ещё её не носил.       — Да, даже ты пытаешься меня контролировать. И злишься, если я просто веселюсь, — вспоминая прошлый раз, проговорил Ким. — Я же тоже человек, это моя жизнь, разве нет? Я просто делаю то, что хочу, — Тэ заметно понизил голос, когда Чон подошёл к нему, устраиваясь на коленях у парня между ног и кладя пижаму на кровать рядом. — Я же могу, правда?       Чонгук улыбнулся, так как глядя на такого покрасневшего от алкоголя и очаровательного Тэхёна, было просто невозможно сдержаться. Однако когда брюнет перевёл взгляд на грудь Тэ, рубашка которого уже была расстегнута на уже целых три пуговицы, всё внезапно стало гораздо сложнее.       Медленно вздымающаяся грудь, выпирающие ключицы, растрёпанные волосы. Чон не думал, что возможно быть и милым, и сексуальным одновременно, но Ким в очередной раз убеждал его в обратном. Да ещё и этот взгляд непривычный Чонгуку: более открытый и изучающий.       — И что же ты сейчас хочешь, хён? — решил найти какую-нибудь тему для разговора Гук, когда потянулся пальцами к оставшимся пуговицам на Тэхёне, потому что не мог слушать молчание комнаты и дыхание старшего. Чонгук чувствовал, что если сосредоточится на последнем, то немедленно сойдёт с ума и снова начнёт дразнить Тэ, как делал раньше.       — Мне, правда, интересно, Гукки, — начал Тэхён, перехватывая ладошку Чона собственной и заставляя того поднять взгляд обратно на его лицо. Сводный брат в удивлении приподнял брови, так как совсем не ожидал, что его прервут. — Ты просто так ушёл к девушке сегодня? — вопрос прозвучал немного обиженно, хотя Тэ и старался скрыть данный факт, но у него, как и всегда, ничего не вышло.       — Почему ты так думаешь? — усмехнулся Чонгук, вспоминая произошедшее. Он устал держать руки в воздухе, так что опустил их на колени брата, невольно подмечая, что Ким всё ещё не отпустил его ладонь. — Я думал, что ты будешь злиться на меня, да и я сам был на нервах, так что пошёл к Хосоку, — прояснил произошедшее юноша. Он даже не успел переодеться, так как, по правде, вошёл внутрь незадолго до приезда машины Югёма. — Серьёзно, я не мог больше слушать то, как ты оставляешь эти глупые сообщения, — сжал челюсть Чонгук, наблюдая за тем, как Тэ нервно облизывает губы.       — Я не оставлял их больше, — шатен опустил взгляд на их ладошки, что всё ещё неразрывно сплетались друг с другом. — Но мне легче. Спасибо, что не пошёл к ней сразу, — с толикой боли в голосе хмыкнул Ким.       — Ты… ревнуешь? — глаза Чона расширились, когда он посмел озвучить практически невозможную догадку. Тэхён промолчал, всё так же не поднимая взгляда. — Хён, скажи мне правду, — Гук опустился немного ниже и придвинулся ближе к Тэ, стараясь заглянуть тому в лицо. И у него это прекрасно вышло, потому что парень увидел, что щёки Кима ещё больше покраснели, а глаза забегали из стороны в сторону.       — Не знаю, — шатен начал кусать губы, отчего взгляд Чонгука так и норовил сосредоточиться именно на них. Однако сейчас было совсем не время, потому что даже такой ответ поверг младшего в шок. — Я просто чувствую, что мне больше было неприятно даже не от такого поведения Юнги-хёна, а от того, что ты просто ушёл. Мама сказала, что ты пошёл к девушке, — чем больше говорил Тэхён, тем шире становились глаза Чона. — А ещё было такое чувство, что мне хуже не от того, что Юн обозвал меня, а от того, что это увидел ты, — сердце Кима было готово выпрыгнуть из груди, когда он смотрел на Чонгука так близко, а ещё мог позволить себе признаться в подобном. Если бы парень был трезвее, наверное, никогда бы не смог сказать то, что действительно творилось у него на душе, но сейчас Ким был слишком пьян и хотел позволить хотя бы один раз признаться в творящемся внутри хаосе. — Я не должен говорить всего этого, потому что мы братья. Я могу только отталкивать тебя раз за разом, хотя совсем этого не хочу. И от этого больнее всего, — Тэ позволил себе положить свободную ладошку на мягкие волосы Чонгука сбоку, чтобы пригладить выбившуюся прядь.       — Я хочу поцеловать тебя, хён. Сейчас, тогда, — уже практически шёпотом проговорил Чон, ещё не до конца понимая, а скорее не веря, что Тэхён, хоть и не прямо, только что признался в чувствах к нему. — Я всегда хотел и буду хотеть, — в ушах гулко отбивало ритм сумасшедшее сердцебиение. Чонгук смотрел прямо на губы Кима, теперь сжимая в ладони руку того сильнее.       Тэ первым потянулся к Гуку ближе, отчего, кажется, Чон практически сразу же потерял рассудок, потому что их поцелуй сейчас совсем не походил на прошлые разы: страстные касания, горячие губы Тэхёна, вкус алкоголя, от которого Чонгук словно сам пьянел с каждой секундой всё больше.       Чон поднялся на кровать, усаживаясь рядом с Кимом, но парень совсем не ожидал, что старший сразу же заберётся к нему на колени, прислоняя Гука к прохладной стене за спиной и запуская уже обе ладошки в волосы Чона, прижимаясь пахом ближе, отчего у младшего вырвался тихий стон.       — Хён, лучше бы тебе так не делать, — прошептал Чонгук прямо в обкусанные губы напротив.       Тэхён совсем не хотел останавливаться: у него окончательно и бесповоротно снесло крышу от такого Чона, сильные руки которого примостились на талии, словно пытаясь сохранить остатки разума и сдерживаясь от того, чтобы опустить их ниже. У Гука были горячие ладони, шея, губы, чего нельзя было сказать о Тэ, у которого было тёплым лишь лицо от прилившей к нему крови, а руки отчего-то словно промёрзли насквозь, поэтому он и устроил их на шее брата, согреваясь и прижимаясь к тому ещё ближе.       Тэ не дал Чонгуку оторваться от себя надолго, потому что тут же снова прижался к властным губам напротив: и хотя Ким пытался перехватить всю инициативу на себя, Чон всё равно подминал его ещё больше, иногда закусывая мягкую чувствительную кожу для приятных ощущений, яростным голодом сплетаясь с Тэ воедино.       Тэхён потерял голову, когда почувствовал невыносимое возбуждение Чонгука, что было совершенно таким же, как и у него самого, поэтому сделал несколько пробных движений бёдрами, вызывая у Гука табун мурашек и ещё один вымученный стон:       — Хён, я же сказал тебе… — начал было говорить школьник, отрываясь, однако Тэ быстро прервал триаду того.       — Замолчи, — рыкнул на него шатен, снова прижимаясь ко рту Чонгука, садясь ещё ближе, чтобы было удобнее и начиная двигаться на нём так, словно это было уже чем-то привычным.       Чон грудью чувствовал, как сердце Тэхёна бьётся так же быстро, как и его. Он ощущал вибрацию на губах, когда его хён стонал от наслаждения. Чонгук и сам иногда не сдерживался от стонов, совсем не веря в то, что происходит между ними.       Младший позволил себе запустить горячие руки под рубашку Тэхёна, проводя по спине всё ещё прохладного тела руками, пытаясь согреть каждый его миллиметр. Он бы хотел опуститься на шею Кима, однако Тэ не желал отпускать Чона от себя, чувствовать невыносимую потерю на губах, поэтому брюнет и сдался, отдавая всего себя на растерзание Кима, у которого благодаря алкоголю совсем стёрлись в голове какие-либо границы, коих ранее он придерживался, словно собственным постулатам.       Тэ начал яростно и быстро двигать бёдрами, отчего Чонгук невольно решил подстраиваться под ритм старшего. Младший, честно, старался стонать как можно тише, но даже сама мысль, что это был Тэхён распаляла его донельзя.       Чон, вытащив руки, решил всё же расстегнуть злосчастную рубашку до конца, что он смог сделать даже с закрытыми глазами, чтобы его и Кима не отделяла эта злосчастная ткань. Отчего Тэ это стоило таких больших усилий, юноша постарался не задумываться.       Он провёл пальцами по груди, задевая сосок и вызывая этим реакцию Тэхёна, что ещё больше выгнул спину, пытаясь подавить стон. Тэ решил, что на Чонгуке слишком много одежды, так что оторвался от парня на некоторое время лишь для того, чтобы избавить младшего брата от футболки, а затем тут же примкнул обратно к его губам, возвращая тела к прежнему ритму, прижимаясь к оголённому Гукки ещё больше, ощущая под ладошками жар чужой кожи пуще прежнего и совершенно точно сходя с ума от нарастающего возбуждения.       Чонгук хотел бы остановиться, сказать, что не хочет, чтобы Тэ жалел о произошедшем наутро. Здравая часть юноши яростно кричала о том, что он должен вновь вернуть контроль над телом, однако Тэхён слишком сильно сводил его с ума: податливым телом, нежными губами. В этой схватке с рассудком он признавал поражение, как и его старший брат. Сдерживающие факторы отступили, но не настолько, чтобы совершить непоправимое. Оба понимали, пока это не зашло далеко, пока Ким пьян и у него будет оправдание, пока они не пересекли все дозволенные границы, у них есть хотя бы то, что происходит сейчас. И парни не желали останавливаться, позволяя себе вольность подобную данной.       Чонгук чувствовал пульсацию даже у себя в висках, ощущал приближающийся конец, поэтому всё-таки оторвался от Тэ, но только для того, чтобы опуститься на шею брата, прокладывая дорожку поцелуями, вызывая чужой трепет дыхания и стон наслаждения. Он начал терзать терпение Тэхёна укусами, с упоением ощущая вибрацию голоса на шее, пытаясь отпечатать в памяти каждый стон хёна и мгновение, происходящее между их разгоряченными телами.       В конце концов, первым всё же не выдержал Тэ. Его свело с ума всё: пальцы Чонгука на груди, прикосновения к чувствительным местам, язык младшего на его восприимчивой шее, отзывчивые движения бёдрами. Он прикрыл рот ладошкой, чтобы не простонать слишком громко, однако всё же не остановился, хоть и мог, чтобы не бросать Чона на произвол. Продолжил движения, хотя и подрагивал от повторных прикосновений.       Тэхён вернул Чонгука обратно к себе, целуя того с прежним темпом, засасывая чувствительные губы, оставляя хитрые укусы на них, а затем и опуская ладошку на пах брата, отчего тот всё-таки не смог больше выдерживать и тоже выгнулся от наслаждения.       Оба задыхались, пытаясь отдышаться от подобного быстрого ритма. Тэхён обнял Чона за плечи и прикрыл глаза, кладя голову на оголённое плечо того, на что младший тоже обнял Кима под всё ещё оставшейся на плечах рубашкой, прижимаясь носом к волосам шатена. Вдохнув родной запах, Чонгук не сдержался и улыбнулся от того, что чувствовал себя сейчас как никогда правильно и счастливо. Это был даже не секс, однако он не испытывал такого с собственной девушкой, потому что это всегда был не Тэ.       Тэхён, который сейчас так доверчиво и мягко льнул к его телу, грудь которого содрогалась в быстром дыхании, а сердцебиение можно было легко почувствовать даже не прислушиваясь.       Делая неправильные и совершенно ужасные для других вещи, оба чувствовали себя настолько хорошо и безошибочно, что, конечно же, жутко пугало.       Но приносило такое дикое и жгучее удовольствие, что просто так стереться из памяти бы не смогло.